Сырой холодной ноябрьской ночью,

В канун Дня всех святых,

Просыпается наша любовь.

Любовь к мертвым.

В пятницу Гейн снова оказался в суде, чтобы ненадолго предстать перед окружным судьей Гербертом А. Бунде. Одетого в мешковатые зеленые рабочие штаны и синюю шерстяную куртку Эдди, заросшее щетиной лицо которого не выражало ничего, ввел в просторный зал суда с высоким потолком шериф Шлей. Около 80 зрителей, как минимум 30 из которых были журналистами, заполнили половину зала суда. Когда хрупкого на вид «убийцу-упыря» продвели к скамье подсудимых, толпа притихла, а фотокорреспонденты заерзали от досады. По просьбе Эдди судья Бунде, строгий деловой юрист, запретил вести съемку во время заседания.

Всю неделю бродили слухи о возмущении некоторых жителей Плейнфилда по поводу того, что Гейн, ссылаясь на невменяемость, может избежать наказания за свои преступления. Окружной прокурор Кайлин пытался успокоить общественность, решительно заявив, что «Гейн больше никогда не будет ходить по улицам Плейнфилда». Тем не менее горькая мысль о том, что Гейн мог отделаться лечением в психиатрической клинике, по мнению отдельных людей, была равносильна избежанию наказания за убийство.

Вероятно, опасаясь потенциальных беспорядков среди присутствующих – вспышек гнева, агрессивной демонстрации протеста или даже покушения на жизнь заключенного, – судья вынес решение о беспрецедентной степени защиты обвиняемого. Семь вооруженных охранников – трое городских полицейских, трое заместителей шерифа (включая Леона Мерти, прибывшего в суд в ярко-красном костюме охотника на оленей) и шериф Герберт Ванерски – стояли спиной к скамье подсудимых, не сводя глаз со зрителей. Шлей, ни на шаг не отходивший от Эдди, носил на бедре револьвер.

Как оказалось, эти меры предосторожности были совершенно излишни. Публика, в основном состоящая из работников того же суда, вежливо наблюдала за происходящим так же молчаливо и сдержанно, как и сам подсудимый. Даже фотографы держали недовольство при себе и следили за ходом заседания со спокойным интересом.

Как и предъявление обвинения в четверг, пятничное заседание закончилось быстро. Сложив перед собой закованные в наручники руки, Эдди предстал перед судьей Бунде и снова услышал, что его официально обвиняют в убийстве первой степени и вооруженном ограблении. Как и в четверг, от него требовалось лишь подтвердить свою личность и указать адвоката Уильяма Белтера (которого в тот день мягко упрекнули в редакционной статье Milwaukee Journal за то, что он сболтнул репортерам, будто «неохотно» взял на себя неприятную задачу защищать Гейна). Белтер снова заявил о невиновности своего подзащитного по причине невменяемости.

Однако одно отличие все же было: в этот раз Кайлин рекомендовал поместить Гейна в Центральную больницу штата для проведения судебно-психиатрической экспертизы до назначения даты суда. Кайлин подкрепил свое ходатайство описанием состояния, в котором было найдено тело Бернис Уорден: «подвешенным за пятки» и «выпотрошенным», как оленья туша.

– Не знаю, способен ли на такое человек в здравом уме, – резюмировал Кайлин.

Белтер, который за несколько часов до этого заявил, что намерен получить независимое медицинское заключение о вменяемости Гейна от психиатра из Милуоки, согласился с Кайлином. Он сообщил судье, что Гейн признался в извлечении целых трупов и различных частей тела из могил.

– Здесь явно присутствует некоторое психическое отклонение, – такова была оценка Белтера.

Все заседание длилось чуть больше пяти минут. Выслушав рекомендации прокурора и адвоката, судья Бунде вынес свое решение.

– Учитывая обстоятельства, изложенные как адвокатом штата, так и адвокатом подсудимого, – сказал он, – представляется целесообразным, чтобы эксперты определили, в состоянии ли обвиняемый предстать перед судом, а также отдавал ли он отчет в своих действиях в момент убийства миссис Уорден.

Затем Бунде подписал распоряжение о помещении Эдди на 30-дневное обследование в Центральную больницу штата для душевнобольных преступников в Уопане и передал его под стражу шерифу Шлею, который отвез Эдди обратно в тюрьму дожидаться перевода в психиатрическую клинику.

Позже в тот же день окружной прокурор Кайлин провел встречу с судьей Бунде и другими представителями муниципальной власти, включая Шлея, председателя совета округа Уошара Эрла Сайменсона и Гарольда Коллинза, главой деревни Плейнфилд, чтобы обсудить ряд проблем, связанных с делом Гейна.

Один из вопросов, который они рассматривали, касался круглосуточной охраны дома Гейна. С тех пор как его история облетела первые страницы газет, заместители шерифов округов Уошара и Портедж днями и ночами дежурили на ферме, чтобы отпугивать искателей приключений, включая парней из студенческих братств Висконсинского университета, жаждущих закатить пивную вечеринку в печально известном «доме ужасов». Чиновники не знали, как долго округ может позволить себе круглосуточное наблюдение за местом преступления.

Другая причина для их беспокойства, тоже сопряженная с бюджетными расходами, касалась дела Трэвиса. Стоило ли округу продолжать расследование этого и других исчезновений, в которых подозревался Эдди? Кайлин считал, что Уошара – «бедный округ» – не обязан «взваливать на себя ответственность» за расследование любых преступлений, которые Гейн мог совершить в другом месте. «Почему мы должны быть козлами отпущения?» – возмущался он. Пока Гейн находится под стражей – в тюрьме или психиатрической лечебнице, для окружного прокурора это не имеет значения, – он удовлетворен. Тот факт, что Гейн, вероятно, убивал людей в других частях штата, разумеется, был прискорбным, но в конечном счете не имел отношения к округу Уошара.

Однако ни один из этих вопросов не был главным пунктом в повестке дня окружного прокурора. Основной причиной, по которой Кайлин созвал встречу, было желание разобраться с гораздо более деликатной и потенциально взрывоопасной темой – темой эксгумации.

С того момента как Эдди заявил, что добыл свои анатомические «трофеи» на местных кладбищах, вопрос о проведении эксгумации породил жаркую полемику. Шериф Ванерски, насмехавшийся над историей Эдди о разграблении могил, был далеко не единственным скептиком. В целом (несомненно, потому, что эта идея была слишком ужасной, чтобы ее поддерживать) граждане Плейнфилда отказывались верить, что отвратительная коллекция Гейна была собрана на городском кладбище, что лица, вагины и другие части, найденные в его убогом фермерском доме, принадлежали их собственным близким родственницам и были мумифицированными останками их усопших сестер, жен и матерей.

То, что «слюнтяй» вроде Эдди мог вершить подобные бесчинства, казалось крайне маловероятным большинству граждан, считавших низкорослого холостяка слишком кротким и бестолковым для такого поступка.

– Не думаю, что у него хватило бы силенок вскрыть могилу, – высказался Гайл Эллис, владелец местного продуктового магазина.

Хотя Гейн был жилистым парнем, не верилось, что у него хватило бы сил самостоятельно разрыть могилу, вскрыть гроб, вынуть труп и провести над ним свои ужасные манипуляции, затем снова захоронить и разровнять песчаную почву так, чтобы не осталось никаких следов его преступления, и все это за считаные часы.

Более того, местные жители не понимали, как осквернение могил могло оставаться незамеченным, особенно в течение нескольких лет. Они утверждали, что Гейну пришлось бы совершать свои ночные грабежи при свете фонаря, и даже в такой глуши, как Плейнфилд, вряд ли бы никто ни разу не заметил подозрительного света на кладбище или не увидел пикап Эдди, припаркованный там ночью, и не задался вопросом о том, что задумал этот странный коротышка-затворник.

Одним из наиболее квалифицированных людей, способных прокомментировать ситуацию, был сторож плейнфилдского кладбища Пэт Данна, который полностью отбросил историю Гейна. Данна настаивал, что за то время, пока он был сторожем, не была осквернена ни одна могила. Он постоянно появлялся на кладбище, летом косил траву раз в неделю и регулярно проверял могилы зимой, и никогда не замечал ни единого признака беспорядка. Более того, он с особым вниманием следил за этим местом в течение последних нескольких лет, с тех пор как пара вандалов во время запоя нанесла соседнему кладбищу ущерб на сумму около 2500 долларов.

Признание Гейна не показалось Данне правдоподобным. Летом кладбище было «слишком оживленным», чтобы кто-то мог уйти от ответственности за осквернение могил (кроме того, местные подростки, как известно, использовали его в качестве места свиданий). А зимой земля была слишком твердой. Чтобы вырыть могилу, когда наступали холода, сильному мужчине потребовалось бы полдня тяжелой работы. Более того, в могилах, облицованных изнутри бетонными плитами, «похитителю тел» понадобились бы блок и таль, чтобы добраться до трупа, а такое использование бетонных ящиков для гробов было обычным явлением в Плейнфилде из-за печально известной песчаной почвы этого района. Кроме того, объяснил Данна, большинство современных гробов сделаны из стали и герметично запечатаны, поэтому их исключительно трудно вскрыть.

Данна твердо стоял на своем. Каким бы монстром ни был Эдди Гейн, он определенно не расхищал могилы.

Другой авторитет в этом вопросе был настроен чуть менее позитивно, чем Данна. Это был Рэй Гулт, единственный гробовщик Плейнфилда. По словам Гулта, многие гробы были заключены не в бетонные, а в деревянные ящики, крышки которых крепились восемью или десятью легко откручиваемыми винтами. Что касается самих гробов, они не всегда были герметично закрыты. Особенно деревянные. Но даже те, что были сделаны из стали, часто закапывали в землю с незапертыми крышками.

Тем не менее Гулт был склонен согласиться с Данной. Он подтвердил, что одному человеку пришлось бы копать очень долго и с большим трудом. А из-за песчаной почвы обычно требовалось укреплять края могилы бревнами, чтобы предотвратить обвалы. В общем, казалось крайне маловероятным, что миниатюрный Эдди Гейн мог подобраться хотя бы к одному закопанному гробу, не говоря уже о нескольких.

Но если фрагменты человеческих тел в коллекции Гейна не принадлежали оскверненным трупам, это могло означать только одно – он убил по меньшей мере еще десять человек. И это объяснение было так же трудно принять. Как убийца Гейн не отличался (по словам одного наблюдателя) «особой сообразительностью». В случае с убийствами Хоган и Уорден он просто зашел на рабочее место жертв среди бела дня, выстрелил женщинам в голову, а затем перетащил их тела к ожидавшему грузовику, не потрудившись избавиться даже от самых очевидных улик (например, стреляных гильз). Учитывая этот modus operandi[19], вряд ли казалось возможным, что Гейну сошли бы с рук восемь других убийств.

Тем не менее из двух одинаково невероятных вариантов Плейнфилду было легче представить Эдди Гейна серийным убийцей, чем вурдалаком.

– Местные жители должны увидеть расхищенные могилы своими глазами, прежде чем они поверят в это, – сказал Эд Маролла репортеру, обобщая чувства своих земляков.

И действительно, эксгумация, похоже, была единственным способом поставить точку в этом вопросе.

Поначалу Кайлин, казалось, был категорически против. Как окружного прокурора Уошары его волновало только убийство миссис Уорден, в котором Гейн уже сознался. Что касается других останков, обнаруженных на ферме Гейна, Кайлин, похоже, был готов поверить заключенному на слово.

В среду, во время встречи с журналистами, он объявил, что округ Уошара не собирается никого эксгумировать.

– Я не хочу участвовать во вскрытии могил, чтобы кому-то что-то доказать, – сказал он журналистам. – Просто подумайте, что будут чувствовать бедные родственники.

Он повторил, что в его округе нет нераскрытых дел о пропавших без вести. Поэтому, с его точки зрения, в проверке кладбищ не было необходимости. «Если другие округа хотят получить судебные постановления о вскрытии могил», сказал Кайлин, «это их дело», хотя, добавил он, если жителям «это не понравится», он сделает «все возможное, чтобы это остановить».

Какое-то время теплилась надежда, что криминалистическая лаборатория сможет предложить лучшее решение проблемы. Чарльз Уилсон поручил девяти своим сотрудникам трудиться над делом денно и нощно, анализируя улики и применяя самые современные методы опознания жертв по их останкам. Сравнивая частицы грязи, собранные на месте преступления, с образцами почвы с местных кладбищ, эксперты надеялись определить обоснованность заявления Гейна.

Но такая прорва улик – безусловно, самое большое количество, обработанное криминалистической лабораторией за десять лет своего существования, – не позволяла Уилсону обещать людям быстрых ответов. Хотя Кайлин настоятельно просил директора поставить анализ почвы в приоритет, было ясно, что экспертиза займет недели или даже месяцы.

В то же время жители Плейнфилда все сильнее наседали на Кайлина, требуя опровергнуть или подтвердить истинность утверждений Гейна. Становилось все более очевидным, что они не успокоятся, не узнав, были ли осквернены захороненные тела их близких.

Поэтому в пятницу днем, после встречи с судьей Бунде и другими должностными лицами, Кайлин созвал пресс-конференцию, чтобы сделать шокирующее заявление.

Он сообщил журналистам, что в начале следующей недели и при условии разрешения ближайших родственников на плейнфилдском кладбище будут вскрыты две могилы.

Кайлин изменил свое мнение не только относительно эксгумации. Он также, казалось, внезапно усомнился во всей этой истории с разграблением могил. В ответ на вопрос одного из репортеров, продолжает ли он верить признаниям Гейна, Кайлин просто фыркнул.

– А вы? – спросил он с сарказмом, явно свидетельствующем о его скептицизме.

Окружной прокурор впервые сообщил прессе, что Гейн предоставил властям список из восьми или девяти человек, чьи трупы он предположительно осквернил. Кайлин намеревался раскопать две из этих могил, «если только не замерзнет земля». В случае отстутствия каких-либо улик, объяснил он, другие тела эксгумировать не будут. С другой стороны, если Гейн действительно сказал правду, Кайлин может пойти дальше и распорядиться вскрыть «другие могилы, названные обвиняемым».

Когда репортеры поинтересовались у Кайлина, как он сопоставляет всего «восемь или девять» имен со значительно большим количеством масок и черепов, найденных на ферме, окружной прокурор только пожал плечами.

– Это вопрос, на который не могу ответить ни я, ни кто-либо еще, – сказал он. – Это может сделать только Гейн.

Кайлин отказался раскрыть имена в списке Эдди, за одним исключением. Он сообщил журналистам, что в первую очередь они планируют эксгумировать тело 52-летней миссис Элеанор Адамс, которая умерла шесть лет назад и была похоронена в гробу, заключенном в деревянный ящик. Окружной прокурор сообщил, что могила миссис Адамс находилась прямо рядом с могилами родителей Эдди Гейна.

Журналист также спросил Кайлина, была ли Августа Гейн одной из женщин в этом списке, окружной прокурор покачал головой. По словам Кайлина, Гейн отрицал, что вскрывал гроб своей матери.

Конечно, гроб его матери, добавил Кайлин, был заключен в бетонный ящик. О том, пытался ли Гейн в действительности добраться до тела Августы, он по какой-то причине говорить не мог или не хотел.