Примерно в то же время где-то в Оклахоме задержали громил, обчистивших банк в Фултоне. Но заметка об их поимке заняла всего полколонки в фейлвелской «Уикли гералд». Зато почти вся первая полоса была посвящена делу Бейтса. Крупнейшие информационные агентства – «Ассошиэйтед Пресс» и «Юнайтед Пресс» – сразу же унюхали сенсацию, и расследование подробно освещалось в телепередачах. Некоторые из писак сравнивали эту историю с делом Гейна, имевшим место на севере страны несколькими годами раньше. Они выжали все, что могли, из этого «дома ужасов» и всячески пытались доказать, что Норман Бейтс годами умерщвлял посетителей мотеля.

История Гейна была повсюду. Она доминировала не только в новостных СМИ, но и в повседневных разговорах. В течение нескольких недель, где бы ни собирались жители Висконсина – в магазинах или школьных дворах, в кафе или за обеденным столом, – они говорили только об этом. Масштаб истории был настолько велик, что если вы жили в Висконсине осенью 1957 года, просто не могли не знать всех подробностей дела Гейна, даже ни разу не взяв в руки газеты и не включая телевизор.

Одним из первых, кто услышал о деле Гейна из местных сплетен, был 40-летний писатель по имени Роберт Блох. Давний житель Милуоки, Блох с юности публиковал детективы и хорроры, получив одобрение от своего кумира – знаменитого фантаста Г. Ф. Лавкрафта. После успешной карьеры в качестве рекламного копирайтера для агентства Густава Маркса в Милуоки, в 1953 году Блох решил полностью посвятить себя писательству. Его рассказы, многие из которых публиковались в бульварных журналах, были известны своими ужасно остроумными концовками, которые зачастую воспринимались как длинные дурацкие шутки. Убийцы-психопаты занимали видное место в его произведениях. Одной из известнейших работ Блоха стал рассказ «Искренне Ваш, Джек-потрошитель».

Осенью 1957 года Блох проживал в Уэйовеге, штат Висконсин, родном городе его жены, примерно в 145 километрах к северу от Милуоки и менее чем в 50 километрах к востоку от Плейнфилда. Мэрион Блох страдала туберкулезом костей. Болезнь была в стадии ремиссии, но пара переехала в Уэйовегу, чтобы Мэрион могла быть рядом со своими родителями на случай, если ее состояние снова ухудшится. Слушая сплетни о кошмарных событиях, разворачивающихся в соседней деревушке Плейнфилд, и читая невероятные подробности в Milwaukee Journal, Блох сразу разглядел в деле Гейна сырье для первоклассного хоррора. Это была реальная история ужасов, гораздо более пугающая, чем все, что когда-либо выдумывал Лавкрафт. История, явившая миру самые темные акты разврата, совершенные застенчивым, услужливым, абсолютно безобидным на вид холостяком, доведенным до своих извращений патологической привязанностью к матери-тирану, которая продолжала властвовать над сыном многие годы после своей смерти.

Однако больше всего Блоха заинтересовало окружение Гейна – идея, как он позже выразился, «что отвратительный убийца с извращенными наклонностями мог почти открыто процветать в небольшом сельском сообществе, где каждый гордится тем, что знает своих соседей как облупленных».

Обдумывая свое произведение, Блох быстро столкнулся с важной проблемой: как снабдить литературного убийцу достаточным количеством жертв.

Учитывая застенчивый и скрытный характер главного героя, казалось неправдоподобным, чтобы он выходил и активно преследовал своих жертв, как Джек-потрошитель. Добыча должна была сама прийти к нему в руки. А разве есть лучший способ обеспечить убийцу постоянным потоком жертв, чем заставить его управлять каким-то бизнесом – скажем, небольшим захудалым мотелем где-нибудь на отшибе?