Это самое отвратительное, что я когда-либо видел.

Жуткий шторм, один из сильнейших ноябрьских снегопадов, которые Висконсин пережил за последние годы, обрушил на некоторые районы штата более 30 сантиметров снега, прежде чем затихнуть во вторник. Три человека умерли от сердечного приступа, расчищая лопатой дорожки перед домом, еще один был раздавлен насмерть, когда на него рухнула обледеневшая крыша автомобильного навеса. Несколько охотников заблудились в лесу, другие застряли в занесенных снегом лагерях. Сама охота фактически остановилась, и добыча за три дня составила 28 675 оленей.

Однако суровая погода не помешала толпе журналистов отправиться во вторник утром на ферму Гейна. Пресса наконец-то получила разрешение войти в дом Эдди.

К тому времени Государственная криминалистическая лаборатория уже вывезла из помещения самые жуткие реликвии Гейна. Но даже после этого дом носил явственный отпечаток безумия и болезненности, и, как заметил один репортер, его коллеги – после нескольких дней настойчивых просьб заглянуть в дом убийцы – не особенно стремились задерживаться там, оказавшись внутри.

Однако они задержались достаточно долго для экскурсии по уже печально известному «дому смерти», которую провел заместитель шерифа Дэйв Шарки. Он показал журналистам место на летней кухне, где на стропилах висело разделанное тело миссис Уорден, груду старой одежды в спальне Эдди, под которой следователи обнаружили коробку, полную человеческих черепов, и кухонный стол, где стояла одна из суповых мисок, изготовленных из черепных крышек.

Фоторепортерам наконец-то разрешили сделать снимки жилища Эдди. Зернистые черно-белые кадры, запечатлевшие леденящий душу мрак дома Гейна, появились тем вечером в газетах по всему Среднему Западу. Общественность впервые получила возможность взглянуть на сумасшедший дом Эдди изнутри. Газеты также напечатали снимки с криминалистами, сортирующими содержимое комнат. Поскольку из дома уже вынесли все кладбищенские трофеи Эдди, авторам подписей пришлось буквально высасывать сенсацию из пальца, чтобы ажитировать читательскую публику. На одном таком снимке была изображена пара экспертов, светящих фонариком на совершенно обычную на вид женскую сумочку, предположительно «в попытке определить, сделана ли она из кожи животного или человека».

Однако самое яркое описание жилища Гейна дал штатный автор Milwaukee Journal Роберт У. Уэллс в длинной статье под заголовком «НЕВЕРОЯТНО ГРЯЗНАЯ ФЕРМА БЫЛА ДОМОМ УБИЙЦЫ». Статья отражала как невообразимую запущенность дома, так и абсолютное безумие его содержимого. Уэллс описал место, где на одной стене могла висеть репродукция с изображением Христа, смотрящего в небо на ангела, а на другой – безглазое женское лицо. Где стопка старых детских книг на столе с названиями вроде «Дороти Дейл. Современная девушка» соседствовала с пособием по бальзамированию. Где коллекция игрушек из упаковок кукурузных палочек – пластиковые свистки, игрушечные самолетики – могла лежать на полке рядом с фрагментом человеческого черепа. Хоть статья Уэллса и передавала безграничную жуть обиталища вурдалака, заканчивалась она на отчетливо пронзительной ноте, привлекая внимание не к психическому расстройству Гейна, а к его ужасающему одиночеству:

Маленький человечек, живший в окружении своих безумных коллекций в таком хаосе, который даже животные – его ближайшие соседи – вряд ли могли терпеть, заклеил двери толстым рубероидом и завесил окна плотными грязными шторами.

В этой хибаре он использовал всего четыре комнаты, и те были настолько забиты хламом, что даже такой худощавый человек, как Гейн, вероятно, передвигался в них с трудом.

Однако там было предостаточно места, которое он мог бы занять, – практически пустующий верхний этаж с пятью незагроможденными комнатами и две комнаты внизу, которые он надежно заколотил в память о давно минувшем прошлом, когда Эд Гейн был не один в этом мире.

Во вторник дом Гейна посетил еще один человек – 30-летний Уильям Белтер, бывший член законодательного собрания штата из Уотомы, принявший просьбу Гейна выступить в качестве его адвоката. Заместитель шерифа округа Вуд провел для Белтера экскурсию по дому, сопроводив ее подробным описанием коллекции посмертных масок Эдди, которым Белтер позже поделился с прессой.

Офицер объяснил, как были изготовлены маски: сначала лица отделяли от черепов, а затем набивали газетами. По словам заместителя, следователи обнаружили «носов больше, чем лиц», что заставило их пересмотреть число жертв Эдди. Изначально, объяснил он, по подсчетам полиции речь шла о десяти или 11 женщинах, «в зависимости от того, учитывалась ли голова миссис Уорден». Теперь же количество жертв возросло до 15 – эта цифра была основана на обнаружении десяти масок, отрубленной головы миссис Уорден и четырех «дополнительных носов».

Предыдущую ночь Гейн провел на допросе у двух полицейских из Чикагского бюро по расследованию убийств, которые приехали в Уотому в надежде пролить свет на три громких нераскрытых дела: убийство Джудит Андерсон, загадочную смерть двух сестер по фамилии Граймс и убийство трех мальчиков, изуродованные тела которых были обнаружены в лесном заповеднике Иллинойса в 1955 году.

Гейн настаивал, что никогда не уезжал от дома дальше Милуоки, и даже там он был лишь однажды, во время прохождения воинской медкомиссии в 1942 году. После допроса, длившегося до трех часов ночи, чикагские детективы заявили прессе, что, по их мнению, Гейн говорил правду.

Тем не менее были и те, кто считал, что Гейн, несмотря на всю его напускную кротость и простоту, на самом деле проницательный и расчетливый человек – «тот еще жук», по словам одного наблюдателя, – чьи уклончивые ответы выдавали работу дьявольски хитрого ума. Лучшим способом проверить обоснованность его заявлений было, по мнению Кайлина и других, провести тест на детекторе лжи. Эдди планировали привезти в Мэдисон во вторник утром, где его должен был допросить Джо Вилимовски, полиграфист из криминалистической лаборатории.

Конечно, был и другой – гораздо более спорный – способ проверить хотя бы одно из утверждений Гейна: раскопать некоторых из оскверненных, по его же словам, могил. Вопрос об эксгумации уже вызвал в Плейнфилде жаркие дискуссии, и прежде чем его наконец решили, на этой почве было сломано много копий. Впервые этот вопрос был поднят публично во вторник утром, когда репортеры спросили шерифа Шлея и директора криминалистической лаборатории Чарльза Уилсона, планирует ли полиция вскрывать какие-либо могилы на местных кладбищах.

Шлей намеревался отвезти Гейна в Мэдисон рано утром, но снег и обледеневшие дороги заставили его отложить поездку. Репортеры побеседовали с ним в загородной тюрьме, где Гейн был единственным обитателем – остальных заключенных освободили за «хорошее поведение». Даже теперь, когда новостной запрет был снят, Шлей продолжал остерегаться прессы и был крайне сдержан в своих комментариях. Когда журналисты поинтересовались, посещали ли они с Кайлином какие-либо кладбища в понедельник, шериф бросил насмешливое «Я не помню». Знает ли он о планах проверить могилы сегодня? Шлей, уставившись в окно на падающий снег, лишь пожал плечами:

– Ничего об этом не слышал.

Уилсон, у которого брали интервью в Мэдисоне, где он готовился к предстоящей проверке на полиграфе, был более откровенен.

– Нет смысла выходить с киркой и лопатой, чтобы разрывать кладбища около Плейнфилда, пока мы не исчерпаем все имеющиеся у нас улики, – объяснил он. Он признал, что некоторые части тел, найденные в доме Гейна, содержали формальдегид: – Об этом нам подсказали наши носы.

Но при этом Уилсон настаивал, что наличие бальзамирующей жидкости само по себе не доказывает, что Гейн грабил могилы. В конце концов, добавил Уилсон, Гейн и сам мог ввести туда жидкость:

– Мы не знаем. Может, он таксидермист-любитель.

Как и большинство спекуляций относительно Гейна, спонтанная догадка Уилсона вскоре широко распространилась как непреложный факт. Не имело значения, что на ферме Эдди не было найдено ни одного чучела животного. С этого момента любительская таксидермия стала неотъемлемой составляющей легенды о Гейне. В итоге она прочно вошла в поп-культуру как хобби самого известного вымышленного наследника Эдди.

Тем временем в Плейнфилде обыск на ферме Гейна подходил к концу.

– Дело почти полностью прояснилось, – сообщил Кайлин репортерам. – В нашем округе нет пропавших без вести. Единственное, в чем мы уверены, – это обвинения в убийстве.

В деле Бернис Уорден оставалось несколько неясных моментов, и во вторник расследование переместилось в хозяйственный магазин, где криминалисты провели утро за оперативной фотосъемкой места преступления. Журналисты, которым было запрещено входить в здание, толпились у окон. Внутри смотреть было особо не на что – это был самый обычный опрятный, хорошо укомплектованный загородный магазин, предлагающий широкий ассортимент – от домашней утвари до сельскохозяйственных инструментов – мелкой бытовой техники и спортивных товаров. Одна деталь, однако, все же привлекла внимание репортеров. В стойке для оружия у одной из стен магазина – прильнув к стеклам, репортеры ясно это видели – недоставало винтовки.

Собравшимся в тюрьме репортерам Шлей объявил, что поездку в Мэдисон, возможно, придется отложить на день, но ближе к полудню снегопад почти прекратился, и он изменил свое решение. В 11:35, со Шлеем по одну сторону и помощником шерифа Леоном Мерти по другую, Гейна провели сквозь толпу журналистов и операторов к ожидавшему его полицейскому автомобилю. Несколько часов спустя, около половины второго дня, он прибыл в столицу штата и был немедленно доставлен в Государственную криминалистическую лабораторию по адресу Юниверсити-авеню, 917 для первой из нескольких проверок на детекторе лжи – тестов, которые продлятся до следующего дня и в итоге подтвердят, что в случае Эдди Гейна никакая фантазия, вымысел или выдумка не могут быть столь же невероятными, как правда.

Пока Эдди готовился пройти полиграф, Герберт Ванерски, шериф округа Портедж, участвовавший в расследовании убийства Мэри Хоган, сделал сенсационное заявление, которое взорвало передовицы вечерних газет.

Утром того дня Ванерски вместе с окружным прокурором Портеджа Джоном Хакой ехали в Мэдисон в машине, следовавшей за той, в которой везли Гейна. В ожидании начала проверки Эдди на детекторе лжи репортеры спросили Ванерски, попадает ли дело об убийстве Хоган под юрисдикцию штата.

– Да, определенно, – ответил Ванерски. Затем он совершенно неожиданно сделал ошеломляющее заявление. Затронув вопрос о пропавшей хозяйке таверны, Ванерски вдруг разоткровенничался: – У нас есть голова и лицо, которые явно принадлежали Хоган.

Пока журналисты возбужденно строчили в своих блокнотах, Ванерски объяснил, что голова, о которой идет речь, в действительности представляет собой «кожу лица и волосы, снятые с черепа женщины». Он заверил репортеров, что это, несомненно, была голова Мэри Хоган.

Хотя слухи о Хоган – включая тот, что ее череп стал экспонатом частной коллекции Гейна, – и без того бродили по Плейнфилду в течение последних нескольких дней, слова шерифа стали настоящей сенсацией. Но Ванерски еще не закончил. Он заметил, что у него есть «большие сомнения» относительно того, мог ли Гейн проводить много времени в доме, где нашли труп миссис Уорден и другие трофеи из человеческой плоти. В помещениях было слишком много нетронутой пыли, причем не только в заколоченных комнатах, которые принадлежали матери Эдди, но и в остальной части дома.

– Невозможно было пройти мимо, не стряхнув пыль, – сказал Ванерски.

Затем он сообщил журналистам, что правоохранительные органы проверяют истории о том, будто Гейн имел привычку ночевать в амбарах и заброшенных домах по всей сельской местности. Если это так, то ферма Эдди, вероятно, служила не единственным складом человеческих останков в этом районе. Как позже написала одна из газет, «мрачная мысль, кроющаяся за этими сплетнями, заключалась в том, что могут быть обнаружены еще головы или тела».

У Ванерски в запасе оставался еще один шокирующий факт. Возвращаясь к посмертной маске Хоган, он подчеркнул, что от нее точно исходил запах бальзамирующей жидкости. Поскольку на момент своего исчезновения Мэри Хоган была вполне жива, намек был ясен, но шериф все равно потрудился его озвучить.

– Эдди Гейн никогда в жизни не грабил могилы, – с горечью констатировал Ванерски.

В тот вечер в Мэдисон из Плейнфилда прибыло еще кое-что: фургон Государственной криминалистической лаборатории, полный вещественных доказательств, собранных в доме Эдди. Криминалистическая лаборатория находилась прямо напротив кампуса Висконсинского университета, и когда Ян Бек и Джеймс Халлиган – два техника, доставившие грузовик из Плейнфилда, – начали выгружать груды улик, к журналистам на тротуаре присоединилась толпа студентов, чтобы поглазеть.

Пока техники в спецодежде сновали взад-вперед между фургоном и зданием лаборатории, а репортеры вели кропотливую инвентаризацию предметов, студенты вытягивали шеи в надежде хоть краешком глаза увидеть что-то по-настоящему жуткое.

Однако бо́льшая часть улик была упакована в картонные коробки, а остальные казались разочаровывающе обыденными. В результате наблюдателям пришлось удовлетворять свое нездоровое любопытство лишь собственными фантазиями.

Заметив кучу «завернутых в целлофан предметов» внутри одной из коробок, какой-то репортер пришел к выводу, что это «могли быть человеческие головы». Пару мгновений спустя, после того как из фургона вынесли несколько стульев с прямыми спинками и «сиденьями цвета шафрана», к тому же репортеру подошла студентка – «симпатичная миниатюрная брюнетка с итальянской стрижкой», по словам автора.

– У этих стульев сиденья из человеческой кожи? – с надеждой спросила она.

Количество вещей поражало. Там были огнестрельное оружие, старая дубовая бочка, литровые банки, полные густой бурой жидкости, металлическая ванна, куча инструментов с деревянными ручками, пила, сейф, старый медицинский учебник, кассовый аппарат (вероятно, из магазина Бернис Уорден) и бесчисленное количество картонных коробок и коричневых бумажных пакетов для продуктов, содержимое которых было скрыто от посторонних глаз. В числе последних вещей из фургона извлекли метровый отрезок колючей проволоки.

Двум сотрудникам потребовалось 30 ходок и целых полчаса, чтобы освободить грузовик. В десять вечера работа наконец была закончена, и директор криминалистической лаборатории Чарльз Уилсон встретился с толпой газетных, радио- и телевизионных репортеров. Журналисты умоляли предоставить точную информацию о том, что полиция обнаружила в доме Эдди Гейна. Указав на только что выгруженную «лавину» улик, Уилсон сказал представителям СМИ, что теперь они и сами убедились, «насколько трудно ответить на этот вопрос». Один из техников, помогавших разгружать фургон, дополнил замечание Уилсона:

– Даже сам Эдди Гейн не знает, что здесь находится, – сказал он.