У каждого свои предпочтения. Я вот предпочитаю трупы.
К утру понедельника землю покрыл десятисантиметровый слой снега, однако холод не остановил следователей, которые продолжили обыскивать нищие фермерские постройки Гейна. Они также начали обыск на его земле площадью 78 гектаров, который в итоге продлился целую неделю.
В доме Гейна царил такой хаос, что в беспорядке постоянно всплывали новые улики. Количество частей тела, захороненных среди мусора, казалось бесконечным. Например, в воскресенье Кайлин сообщил прессе, что в доме Гейна найдены четыре человеческие головы. В понедельник он объявил об обнаружении еще шести. Некоторые из них были тщательно завернуты в пластиковые пакеты, другие небрежно валялись под мебелью.
Сообщения Кайлина вызвали ажиотаж в прессе. К понедельнику наплыв журналистов в Плейнфилд превратился в полномасштабное вторжение. Репортеры толпами хлынули в ошеломленную деревушку. Там были представители всех крупных региональных изданий: Milwaukee Journal, Milwaukee Sentinel, Madison Capital Times, Chicago Tribune, Chicago Sun-Times, Minneapolis Star, St. Paul Pioneer Press и других. Некоторые из газет выделили до пяти репортеров, чтобы освещать различные аспекты стремительно разворачивающейся истории. Приехали авторы и фотографы из журналов Life, Time и Look. Теле- и радиостанции прислали новостные группы, а Associated Press установило портативный телеграф в офисе Local Union Telephone Company для передачи снимков из Плейнфилда. Примерно через день туда прибыли даже корреспонденты из зарубежных газет.
Большой интерес СМИ к ужасам на ферме Гейна, явленным миру, был связан как с местом происшествия, так и с жуткой природой этого дела. К утру понедельника уже стало очевидно, что Плейнфилд – тихая деревушка в самом сердце молочных угодий Америки – стал местом одного из самых сенсационных преступлений в истории Висконсина, если не всей Америки. Пока никто не мог сказать, сколько убийств было совершено на самом деле, но следователи полагали, что это число было значительным.
– Мы знаем, что у нас по меньшей мере 11 убитых, – сообщил репортерам заместитель шерифа Шарки. – Если на то пошло, число может дойти и до 50.
Действительно, среди множества слухов, циркулировавших в округе Уошара тем утром, высказывались предположения, связывающие Эдди со всеми необъяснимыми исчезновениями, произошедшими в Висконсине за последние десять лет. И это правда, что целая армия следователей со всего Среднего Запада – по одной из оценок, более 150 офицеров – посетила ферму Гейна в течение 48 часов, чтобы проверить ее на наличие улик по различным делам о пропавших людях. Во главе списка висяков, которые они надеялись раскрыть, были преступления, связанные с Джорджией Веклер, восьмилетней девочкой, исчезнувшей в 1947 году, местным жителем Виктором Трэвисом по прозвищу Банк, пропавшим без вести в 1952 году, подростком из Ла-Кросса Эвелин Хартли, похищенной во время работы няней в 1953 году, и Мэри Хоган, хозяйкой таверны в округе Портедж, чье таинственное исчезновение в 1954 году, как отмечали местные газеты, имело поразительное сходство с деталями похищения Бернис Уорден.
В понедельник, около 11 часов, в деле произошел важный прорыв: прокурор Кайлин сообщил толпе репортеров, что Гейн наконец-то нарушил свое 30-часовое молчание.
В заявлении Кайлину Гейн признался в убийстве миссис Уорден, хоть и настаивал, что не помнит никаких подробностей преступления, поскольку у него было «помутнение» сознания. Стенограмму признания Гейна позже передали прессе. В разделе, касающемся убийства миссис Уорден, говорилось следующее.
КАЙЛИН: Теперь начни с того момента, как ты зашел в магазин «Уорденс». Расскажи нам, что именно произошло, насколько ты можешь вспомнить.
ГЕЙН: Я зашел к миссис Уорден со стеклянным кувшином для антифриза. Когда я вошел в хозяйственный магазин, она подошла ко мне и спросила: «Вам нужны четыре литра антифриза?», а я сказал: «Нет, два». Она достала антифриз и откачала его, а я держал кувшин, чтобы она налила в него антифриз. Затем она откачала еще литр, и я продолжал держать кувшин. Затем я заплатил ей долларовой купюрой. Она вернула мне один цент, потому что сумма была 99 центов.
Больше я не могу ничего вспомнить, потому что не знаю, что именно произошло дальше, понимаете?
Она посмотрела в окно на заправочную станцию через дорогу и сказала: «Там проверяют оленей». Затем она бросила взгляд на запад, из западного и северного окон, и добавила: «В городе больше людей, чем я думала». Возможно, она что-то сказала об открытии сезона, она могла это сказать.
КАЙЛИН: Ты помнишь, как ударил ее или застрелил?
ГЕЙН: Нет. Я не помню, забрал ли я свой антифриз. Этого я не могу вспомнить. Мне трудно сказать сейчас. Мои воспоминания немного расплывчатые, но я помню, как тащил ее по полу. Я помню, как погрузил ее тело в грузовик. Затем я выехал на грузовике на восточную дорогу на перекрестке, где 51-я и 73-я расходятся к востоку от Плейнфилда. Я загнал грузовик в сосновую рощу. Затем я вернулся пешком в деревню, сел в свою машину, поехал в рощу и погрузил ее тело и кассовый аппарат в багажник. Кассовый аппарат я перетащил в грузовик вместе с телом.
Затем я вернулся на свою ферму, вытащил тело из машины и подвесил его за пятки в сарае.
КАЙЛИН: Расскажи, как ты слил кровь и захоронил ее. Ты использовал нож, изготовленный из напильника, чтобы разрезать тело?
ГЕЙН: Это все, что я могу вспомнить. Я был в помутнении рассудка и не могу ни в чем поклясться.
КАЙЛИН: Затем ты сказал, что слил кровь из тела и закопал ее возле туалета, куда ты и указал.
ГЕЙН: К востоку от туалета.
КАЙЛИН: Ты помнишь, в чем была кровь? Это было ведро, ковш или банка?
ГЕЙН: Должно быть, это было ведро.
КАЙЛИН: Какое ведро?
ГЕЙН: Наверное, оцинкованное. Наверное, это было десятилитровое ведро.
КАЙЛИН: Потом ты приступил к расчленению тела? Ты сказал мне, что думал, что разделываешь оленя.
ГЕЙН: Это единственное объяснение, которое пришло мне в голову.
Кайлин также поднял вопрос о каннибализме, спросив Эдди, выпотрошил ли он миссис Уорден с намерением съесть. Но маленький человечек уклонился от ответа.
– Что касается ответа на этот вопрос, – сказал Кайлин репортерам, – у него все еще провал в памяти.
Но признание в убийстве миссис Уорден само по себе не было наиболее сенсационной частью признания Гейна, сделанного Кайлину. В конце концов, вина Эдди не вызывала сомнений с вечера пятницы, когда Фрэнк Уорден обыскал магазин своей матери и обнаружил чек на антифриз, купленный Гейном тем утром. Настоящим шоком стало откровение Гейна относительно его нечестивой анатомической коллекции.
Гейн отрицал, что его «трофеи» – лица и головы, вульвы и груди, носы и губы, кожа и кости, которыми кишело его адово логово, – были останками жертв. Он вообще не был сумасшедшим убийцей. На самом деле, утверждал Эдди, убийство миссис Уорден было чем-то из ряда вон выходящим, несчастным случаем. Когда Кайлин спросил, убивал ли Гейн когда-либо кого-нибудь еще, кроме владелицы магазина, Эдди покачал головой.
– Насколько мне известно, нет, – сказал он.
Тогда откуда же, спросил Кайлин, взялись все эти части человеческих тел?
Ответ был прост:
– С кладбищ, – сказал Эдди.
Гейн объяснил изумленным полицейским, что в течение пяти лет, начиная с 1947 года, он совершил множество ночных визитов – около 40 – на местные кладбища. В основном он возвращался домой с пустыми руками. Но как минимум в девяти случаях он выкапывал и открывал гробы, вынимал оттуда то, что хотел, а затем снова закидывал землей, оставляя оскверненные могилы, как он заверил Кайлина, «в идеальном порядке».
Все трупы были недавно умершими женщинами среднего возраста или старше, чьи некрологи Гейн читал в местных газетах. Эдди знал многих из них, пока те были живы. Помимо этого Эдди мало что мог сказать. Он настаивал, что все расхищения могил, как и убийство миссис Уорден, совершил в «помутнении рассудка».
Сразу после заявления Кайлина, в 11 утра, 51-летний подозреваемый, казавшийся совсем хрупким в своем фирменном наряде – резиновых сапогах, красных перчатках, рабочей рубашке, застегнутой на все пуговицы, шерстяном пиджаке и клетчатой охотничьей кепке, – был отконвоирован из тюрьмы в ожидавший его автомобиль. Его сопровождали Кайлин, шериф Шлей и окружной судья Бойд Кларк.
– Он хочет что-то нам показать, – сказал Кайлин.
Это был первый раз, когда Эдди появился на публике после ареста, и, пробираясь сквозь толпу репортеров, ослепленный вспышками фотоаппаратов, он прикрыл лицо закованными в наручники руками.
Гейна отвезли на его ферму, где он провел группе сотрудников полиции «экскурсию» по своей земле, показывая различные места вокруг дома, включая участок за уборной, куда он вылил ведро крови, слитой из тела миссис Уорден. Толпа журналистов следовала за ним по пятам. Здесь Эдди был более непринужденным с представителями прессы и уже не прятал свое лицо от фотообъективов. Напротив, он смотрел прямо в камеры, застенчиво улыбаясь.
На снимках, сделанных тем утром, запечатлен худой, совершенно заурядный на вид деревенский парень среднего возраста, который кажется таким же угрожающим, как Санта-Клаус из Армии спасения. Репортерам, снявшим эти кадры, а также миллионам людей, которые увидели их тем вечером на первых страницах газет по всему Среднему Западу, с трудом верилось, что такой кроткий на вид человек был – по его собственному признанию и в прямом смысле этого слова – настоящим упырем.
К часу пополудни Эдди привезли обратно в тюрьму, но менее чем через два часа его снова вывели из камеры и доставили в суд округа Уошара, внушительное здание с рядом ионических колонн, фасад которого украшали две статуи в честь героев, погибших за Союз и на полях сражений Первой мировой войны. Там он предстал перед судьей Кларком по обвинению в вооруженном ограблении, связанном с кражей кассового аппарата Бернис Уорден (содержавшего 41 доллар), найденного в доме Гейна.
Ранее Кайлин сообщил журналистам, что «со дня на день» Гейну предъявят обвинение в убийстве первой степени. Между тем в краже его обвинили по просьбе Чарльза Уилсона, директора Государственной криминалистической лаборатории, который хотел отсрочить приговор за убийство до тех пор, пока его сотрудники не закончат изучать множество ужасающих улик с фермы Гейна.
Представший перед судом Гейн сказал судье Кларку, что ему нужен адвокат и что он может себе позволить его нанять. Слушание было отложено на неделю, чтобы дать заключенному возможность воспользоваться правом на адвоката. Был установлен залог в размере десяти тысяч долларов, и Эдди вернули в камеру.