– А потом, а потом я отворила дверь и увидела комнату, полную тел и скелетов бедных мертвых женщин, залитых кровью.

– Но ведь это не так, и не было так. И не дай бог, чтоб так было! – сказал мистер Фокс.

В свои 32 года Артур Шлей был крупным представительным мужчиной, не слишком высоким, но широкогрудым и крепким, – тем типом шерифа из маленького городка, чьи габариты наделяют его властью. Однако в ночь на 17 ноября Шлей чувствовал себя немного неуверенно. Бывший сотрудник дорожного департамента округа Уошара, он заступил на должность совсем недавно и нервничал из-за того, что ему предстоит возглавить расследование убийства. Тем не менее дела шли хорошо. Его окружали опытные офицеры, и хотя еще не было и восьми – прошло всего два часа после звонка Фрэнка Уордена, – подозреваемого уже задержали. Теперь важно было найти мать Фрэнка.

Логичнее всего казалось начать с жилища Гейна, поэтому Шлей в сопровождении капитана Шепхерстера сел в машину и выехал из Плейнфилда, вскоре прибыв на одинокую, пришедшую в упадок ферму.

Дом Гейна выглядел мрачно даже при свете дня. В морозную зимнюю ночь, когда с крыши крыльца свисали сосульки, а из-под снега торчали мертвые пучки сорняков, его запустение казалось настолько удручающим, что даже храбрец мог испугаться его вида. Трудно было поверить, что в таком месте может обитать человек.

Офицеры пересекли двор, снег хрустел у них под сапогами, а пар от дыхания вился за ними, точно призрак. Они обошли дом, дергая двери, но все они были плотно заперты, за исключением одной – ведущей на летнюю кухню, которая была закрыта на хлипкую задвижку. Шепхерстер пнул ботинком дверь, и она с треском поддалась. Направив фонарики на заваленный хламом пол, мужчины начали осторожно продвигаться среди гниющих коробок и ржавых сельскохозяйственных инструментов к противоположной стороне сарая, где Шепхерстер проверил дверь, ведущую в главную часть дома. Тем временем Шлей отступил назад, скользя лучом фонаря по комнате. Он почувствовал, как что-то коснулось его куртки сзади, и инстинктивно обернулся.

Там, в свете его фонарика, покачивалась большая мертвенно-бледная туша. Она висела вверх ногами. Ее брюшина была полностью распорота, так что туловище представляло собой темную зияющую дыру. Туша была обезглавлена, словно кто-то отрезал ей голову в качестве трофея.

Тело выпотрошили, как забитую корову или оленя. Только оно не принадлежало животному. Это было тело человека, взрослой женщины. Тело Бернис Уорден.

Зрелище было настолько ошеломляющим, что Шлей не сразу осознал, на что он смотрит.

– Боже мой, вот она, – с трудом выдавил он из себя и, спотыкаясь, выбежал из сарая в морозную ночь. Он рухнул на колени в снег, согнувшись в рвотных позывах. Шепхерстер, шатаясь, последовал за ним.