— Лиза! — он начинает плакать. — Лиза!

Я делаю шаг назад. Мне здесь не место, этот момент предназначен для них, и я вмешиваюсь. Джоунси на секунду поднимает взгляд и одними губами произносит «спасибо» в мой адрес. Я коротко киваю ему и ухожу.

Элисон начинает плакать.

— Я думала, ты умерла. Я думала, ты никогда не вернёшься!

Отворачиваясь, я размышляю о своих подозрениях, когда впервые пришла сюда, и о том, как я подметила, что Элисон употребила прошедшее время. Не то чтобы она хотела, чтобы её дочь стала трупом; она не смела позволить себе поверить в обратное. Её подсознание знало, какой опасной может быть надежда.

Семья оказывает такое влияние на человека; вы можете спорить, ссориться и даже проводить целые периоды своей жизни, ненавидя своих кровных родственников, но нет более крепкой связи. Нет никого важнее.

Я стискиваю зубы, пытаясь сдержать слёзы. Это не работает. Когда моё зрение затуманивается, а грудь начинает вздыматься от рыданий, я бросаюсь бежать.

***

В больнице светло и полно людей в белых халатах. Женщина за стойкой регистрации приподнимает брови, когда видит меня. Очевидно, она знает, кто я. Мне не нужно останавливаться и спрашивать её, куда идти — я точно знаю, куда направляюсь.

Я поворачиваю к лифтам и нажимаю на кнопку. Через несколько секунд я перестаю ждать и направляюсь к лестнице, перепрыгивая через три ступеньки за раз. Я несусь по коридору, не обращая внимания на головы, с удивлением поворачивающиеся в мою сторону.

Он в индивидуальной палате, он будет рад узнать это. На самом деле, я просто представляю, как он говорит у меня в голове: «Нельзя якшаться с простолюдинами, Бо. Это просто не годится».

Я слегка улыбаюсь, вытирая последние слёзы, и подхожу к дедушкиной кровати. Рядом стоит громоздкий аппарат искусственной вентиляции лёгких, который помогает ему дышать. Он не выглядит спящим, он выглядит так, будто умирает.

Мои колени подгибаются, и я сжимаю его руку обеими руками. Его кожа на ощупь как бумага, а пальцы тонкие и костлявые.

— Прости, — выдыхаю я. — Мне так жаль. Я должна была быть здесь. Я ни за что не должна была уходить от тебя.

Его грудь поднимается и опускается с безошибочной размеренностью. Если я сосредоточусь, то услышу суету снаружи: гудки машин, приглушённые голоса, обеспокоенных посетителей… Всё это затихает. Для меня здесь есть только мой дедушка и я.

Внезапно мою икру пронзает острая боль. Я издаю невнятный вопль и, отшатываясь, спотыкаюсь о собственные ноги в попытке избавиться от этой новой угрозы и падаю. Кто бы это ни был, я не позволю им причинить вред моему дедушке. Я поднимаю руки, и мои клыки удлиняются. Я убью их.

Чёртова кошка мяукает, а потом принимается умываться. Она замолкает и смотрит на меня прищуренными глазами, словно спрашивая, где, чёрт возьми, я была. Я потираю место на ноге, куда она меня укусила, и печально улыбаюсь. Думаю, я это заслужила. Хотя, чёрт возьми, я понятия не имею, как этому злобному чудовищу удалось проникнуть в стерильную больницу. Если бы мой дедушка был в сознании, он бы недвусмысленно заявил администрации, что ему нужна его кошка, чтобы помочь ему выздороветь, но, клянусь жизнью, я не могу себе представить, кто ещё мог бы иметь такое влияние.

Затем я делаю паузу. Я медленно поднимаюсь с пола и смотрю на него. Он всё ещё выглядит очень больным, но его глаза открыты, и в них светится знакомый свирепый огонёк разума. Он очнулся.

Он открывает рот и что-то шепчет, но я не могу разобрать слов. Я наклоняюсь и прошу его повторить.

— Ты Блэкмен, — хрипло произносит он. — Блэкмены не корчатся на полу, какой бы ужасной ни была ситуация.

Я ничего не могу с собой поделать и начинаю смеяться. Затем я обнимаю его, но тут же отстраняюсь, потому что боюсь, что могу причинить ему боль. Кошка запрыгивает в изножье кровати и сворачивается клубочком. Она постоянно следит за мной одним глазом, на случай, если я попытаюсь выкинуть какую-нибудь штуку. На этот раз мне всё равно; эта чёртова тварь может делать всё, что захочет.

— Нам не удалось связаться с вашей внучкой, — говорит женщина, и её обувь скрипит, когда она заходит в палату. Она замечает меня и останавливается, затем улыбается. — Беру свои слова обратно.

Я облизываю губы.

— Как… как он?

Мой дедушка прочищает горло.

— Нет необходимости говорить обо мне в третьем лице. Я не умер, знаете ли, — ворчит он. — Хотя эта женщина и пытается это изменить.

Медсестра закатывает глаза.

— Ну же, мистер Блэкмен, вы знаете, что эти анализы крови были взяты для вашего же блага.

— Я не понимаю, как многократные уколы иглой могут быть для моего же блага, — ворчит он.

Она улыбается мне.

— У нас были проблемы с поиском вены.

Раздаётся ещё один протестующий возглас.

— Я всё ещё здесь, глупая ты женщина. Ты не должна говорить обо мне, как о ребёнке.

Я приподнимаю брови. Меня переполняет радость, но я беспокоюсь о том, какой эффект произведут его слова на медсестру. Она воспринимает всё это спокойно. Полагаю, она привыкла к ворчливым старикам.

— Я должна была быть здесь, — говорю я им обоим. — Когда он… — я замолкаю и смотрю на него. — Когда ты очнулся?

— Вчера поздно вечером, — говорит медсестра.

В то же время мой дедушка говорит.

— Было тринадцать минут второго. Я знаю, потому что эти чёртовы часы меня раздражали.

Я хмурюсь.

— Какие часы?

Медсестра наклоняется ко мне.

— Он выдернул свою капельницу и швырнул её шест в стену. Одним движением разбил часы. Не так уж и плохо для того, кто провёл в коме несколько месяцев, — уголок её рта приподнимается. — Вы же знаете, что мы всё равно оштрафуем вас за это.

Я опускаюсь на стул у его кровати.

— Прости, — шепчу я, едва замечая, как медсестра незаметно удаляется.

— За что?

— Меня здесь не было, когда ты очнулся.

Он цыкает языком.

— Не будь смешной. Была середина ночи. Я уверен, у тебя были дела поважнее, — он замолкает. — Сейчас не ночь.

— Нет.

— Как ты сюда попала?

— Видимо, я уже прошла стадию вампира-новичка, — тихо говорю я. — Я могу выносить солнце.

Ему удается улыбнуться, хотя я вижу, что это даётся ему с трудом.

— Ты молодец.

— Я думаю, это скорее из-за законов природы, чем из-за того, что я сделала сама, — я беру его за руку. Я должна сказать ему, какой никудышной внучкой я была. Он заслуживает правды.

Я делаю глубокий вдох и встречаюсь с ним взглядом.

— Я не заходила в гости, — признаюсь я. — Ни разу.

Он сипит. Встревожившись, я вскакиваю на ноги, готовый снова позвать медсестру. Но у него нет никаких проблем — он смеётся.

— И почему, — выдыхает он в перерывах между тяжёлыми вдохами, — тебе следовало приходить? Не думаю, что я был бы хорошей компанией. Хотя я очень надеюсь, что ты избавилась от сучки, из-за которой я оказался здесь.

— Не я. Но, да, она мертва. Многое изменилось за те месяцы, что ты… спал.

— Ты имеешь в виду, лежал в коматозном состоянии.

Я пожимаю плечами.

Он поднимает руку, и я снова хватаю его за кисть. Он пытается приподняться. Я пытаюсь протестовать, но он настроен решительно.

— В тебе есть жёсткость, которой раньше не было.

Я опускаю взгляд.

— Я совершила некоторые… поступки.

Он издает ещё один сдавленный смешок.

— Могу себе представить.

— Нет, — я прикусываю губу. — Ты не можешь, — мне трудно подобрать слова. — Коннор умер. Я ушла из «Нового Порядка».

— И, — слышится голос от двери, — она работала с чёртовым деймоном Какосом.

Я замираю. Я отпускаю руку деда и медленно поворачиваюсь. О'Ши кивает головой в знак приветствия.

— Привет, старик, — говорит он. — Я знал, что ты слишком упрям, чтобы долго спать.

Мой дедушка бурчит себе под нос.

Я всё ещё не могу пошевелиться.

— Откуда ты узнал? — мой голос срывается. — Мария сказала тебе?

О'Ши входит в палату. Я замечаю, что он сжимает в руках потрёпанный букет цветов.

— Вот, — говорит он, протягивая их мне. — Я стащил их из другой палаты.

— О'Ши!

Он бросает на меня взгляд.

— Что?

— Как ты узнал? — меня охватывает страх. Это уже слишком. Икс сойдёт с ума.

Он бросает на меня насмешливый взгляд.

— Серьёзно? Ты что, думаешь, я настолько глуп? — он делает паузу. — Не такой глупый, как ты, это уж точно. Бо, этим тварям нельзя доверять. Они отъявленные злодеи, — я смотрю на него с отвисшей челюстью. Он вздыхает. — Ты работаешь на таинственного деймона, которого я не знаю? У которого неограниченные ресурсы? Не говоря уже о прошлогодней истории с Rogu3 и убийством деймона Какоса в прямом эфире по телевидению, — он усмехается. — Не нужно быть гением, чтобы сообразить.

— Девлин, это важно. Ты не можешь никому рассказать, тебе нужно держать рот на замке, — я в панике смотрю на деда. — Это условие нашего… соглашения. Он убьёт любого, кто узнает правду.

Впервые О'Ши выглядит нервничающим.

— Ох. Ты могла бы и сказать.

— Откуда мне было знать, что ты догадаешься? — взвываю я.

Он слабо пожимает плечами.

— Упс, — кошка начинает рычать, а О'Ши проводит дрожащей рукой по волосам. — То, чего он не знает, не причинит ему вреда. Если ты не скажешь ему, что я знаю, он ничего не узнает.

— Он умеет читать мысли, идиот! — я громко матерюсь. — Нам срочно нужен охранник. Я могу позвонить Арзо. Фоксворти тоже. Я могу…

— Бо, — я смотрю на своего деда. — Расслабься.

— Как я могу расслабиться? — я качаю головой. — Ты не понимаешь! Он ясно дал понять, что будет вынужден принять меры, если я кому-нибудь расскажу.

— Ты никому не говорила.

— Но…

— Тссс. Ты знаешь, я пробыл без сознания несколько месяцев. Это слишком много для одного человека.

Я нащупываю свой телефон. Я должна поговорить с Иксом, я должна предотвратить всё, что он планирует. Может быть, если я сначала предложу себя… Я набираю его номер, не обращая внимания на дрожь в руках, когда прижимаю телефон к уху. Телефон звонит, звонит и звонит. Он не отвечает.

— Это действительно плохо, — бормочу я. — Очень, очень плохо.

Мой дедушка вздыхает.

— Честно, Бо. Полукровка прав. Иногда ты действительно бываешь глупой.

— Не то чтобы я искала его, — протестую я. — Он сам пришёл ко мне!

На его лице мелькает суровость.

— Я не про то. Я достаточно долго живу, чтобы знать, что всё, что делает деймон Какос, не делается просто так. Он искал тебя.

Я пристально смотрю на него. Он знал больше трайберов, чем я, и был вовлечён с ними в более сложные ситуации, чем я когда-либо могла бы. Вот что происходит, когда ты настолько глуп, что становишься главой МИ-7, предположительно секретной организации страны, которая занимается всеми делами трайберов. Несмотря на всё это, я понятия не имела, что он имел какие-то дела с какими-либо деймонами Какос. Когда-либо.

Он вздыхает.

— Это было спланировано с самого начала.

— Что?

— Люди бы рано или поздно узнали о нём. Ты действительно думаешь, что смогла бы вечно держать это в секрете?

— Но я держала это в секрете! Я знаю его целую вечность!

— И он, вероятно, разочарован тем, что ты до сих пор не раскрыла тайну. Это будет его финальной игрой. Он будет охотиться за одним из нас, за тем, кто в конце концов узнает правду.

— Нет. Конечно, Икс — деймон Какос, и я знаю, что не могу полностью доверять ему, но он не такой уж плохой.

— Он деймон Какос, Бо. Que sera, sera. (Что будет, то будет, — прим)

О'Ши сглатывает.

— Чёрт. Это довольно скверно.

Я свирепо смотрю на него.

— Готова поспорить на твою тощую задницу, что так оно и есть.

Его нижняя губа выпячивается.

— У меня очень даже крепкая и симпатичная задница.

— Я рада, что кто-то может шутить в такой момент, — я сжимаю руки в кулаки. — Я должна найти его. Я должна объяснить.

— Его не найти, если он сам этого не захочет.

— Это не значит, что я не могу попытаться! — бросаю я в ответ.

Мой дедушка вздыхает.

— Иди. Это ни к чему хорошему не приведет.

— Он уже спасал мне жизнь, — протестую я.

— Потому что хотел использовать тебя в своих целях.

— Так ты хочешь сказать, что я должна сдаться? Позволить ему делать всё, что он хочет, потому что я нарушила его дурацкое правило?

— Нет, — спокойно говорит мой дедушка. — Тебе нужно выяснить, чего он на самом деле хочет, и исходить из этого. Ты сможешь с этим справиться.

Медсестра возвращается. Её сияющая улыбка неуместна, учитывая, как у меня скручивается от страха живот.

— Ему нужен отдых.

— Он уже несколько месяцев только и делал, что отдыхал, — огрызается мой дедушка.

Она права: моему дедушке это не нужно. Икс послушает меня, если я поговорю с ним. Я знаю, что он говорил раньше, но из этого должен быть выход. Выход есть всегда.

Я наклоняюсь и целую дедушку в щеку, приглаживая его волосы.

— Я не позволю ему причинить тебе боль, — обещаю я.

— Я был в коме, Бо. Это не я ему нужен.

На секунду наши взгляды встречаются, и я киваю.

— Ты думаешь, это я? — дрожащим голосом спрашивает О'Ши.

Я смотрю на него.

— Я не знаю, — бормочу я. — Но тебя я ему тоже не позволю забрать. Пойдём. Мы можем найти его вместе.

Несмотря на свои прежние шутки, О'Ши явно напуган. К его чести, он кивает.

— Хорошо, Бо.

— Я действительно рада, что ты жив, — говорю я своему дедушке. — Я люблю тебя.

Он улыбается.

— Я тоже люблю тебя, Бо. Не делай ничего безрассудного.

Я прикусываю губу. Конечно. Без проблем.

Глава 22. Месть — это блюдо, которое лучше подавать холодным

Я ничего не говорю О'Ши, пока мы шагаем по больничному коридору. Теоретически, ему не составляет труда поспевать за мной; у меня же удивительно короткие ноги. Но моя решимость убраться отсюда до того, как Икс совершит что-нибудь опрометчивое, заставляет меня двигаться с невероятной скоростью. Мы отказываемся от лифта и бежим вниз по лестнице. Когда мы добираемся до самого низа, О'Ши наконец заговаривает.