Я киваю.

— Они продают картинку идеальной человеческой жизни, — полагаю, я должна быть благодарна, что Айзек не заставил меня пить из ребёнка, хотя Лиза достаточно привлекательна, чтобы стать эффективным примером для плаката борьбы с вампирами.

— Ты знаешь, чего они от тебя хотят? — спрашивает О'Ши.

— Они собираются использовать меня в качестве примера, чтобы доказать всему миру, что вампиры — это зло, — я пожимаю плечами. — Это не плохая идея. Несмотря на все мои попытки добиться обратного, я всё равно привлекаю много внимания.

— И что они будут делать потом?

Я морщусь.

— Не знаю.

— Я мог бы позвонить в полицию. Я уверен, что Фоксхант примчался бы, если бы я позвонил.

— Его зовут Фоксворти, и в данный момент он не в восторге от меня. Кроме того, я думаю, что это один из тех вопросов, которые лучше держать в секрете. Так сказать.

— Поступай как знаешь.

Я облизываю губы кончиком языка.

— Ты дома?

— Не-а. Я хотел сначала ознакомиться с обстановкой. Может, мне стоит зайти? Это будет несложно, я могу просто войти через главные ворота.

— Сделай это. Но не вмешивайся ни во что — просто наблюдай. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, — я делаю паузу. — Насколько велико это место?

— Довольно обширное. Вокруг много людей.

— Есть какие-нибудь предположения, куда они могли меня отвезти? — спрашиваю я. — Если они не заботятся о безопасности, то отправят меня в какое-нибудь неприметное место, чтобы не вызывать подозрений. Я здесь не единственный вампир, так что, вероятно, это довольно большое здание, либо под землёй, либо где-то ещё, где нет окон.

— Большинство зданий — деревянные хижины. Посередине есть большое каменное сооружение с огромным крестом на вершине.

— Ну, — говорю я, — они же хотят убедиться, что их сильные религиозные ценности выставлены на всеобщее обозрение.

— Они верующие?

— На самом деле, я так не думаю. Это всего лишь предлог для того, чтобы делать то, что они делают. Они определённо фанатики, но они не такие христиане, какими притворяются. Во всяком случае, не те, кто этим руководит, — я рассказываю ему о неверной цитате Айзека.

— Кто бы мог подумать, — говорит О'Ши.

Я думаю об упоминании Айзеком их «расписания».

— Они планируют что-то грандиозное. Ты видишь признаки какого-либо движения? Большие группы людей входят или выходят, или перемещают оборудование?

— Кроме майского дерева, которое они только что установили перед зданием церкви, ничего нет.

Я хмурюсь. Майское дерево. Хм. Это интересное сооружение для середины зимы. К тому же оно языческое, а язычество гораздо больше связано с вампиризмом и демонами, чем с людьми.

— Хорошо, — медленно произношу я, обдумывая всё сказанное. — Все остальные в порядке?

— Чики-пуки. Мария вернулась к тебе домой с Кимчи. Малыш Майки скрывается со своей Семьёй.

— Медичи?

— То же самое. Все сидят по домам.

— Затишье перед бурей, — размышляю я. — Тебе, наверное, лучше уйти, Девлин. Не переутомляйся пока. Тебе понадобится энергия на будущее.

Повисает долгая пауза.

— Ладно. Но ты назвала меня Девлином.

— Я в курсе. Это ничего не значит.

Его голос тих.

— Надеюсь, что нет. Ты нужна мне, Бо. Ты мой друг. В том, что случилось с Коннором, нет твоей вины.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь не обращать внимания на боль, которая внезапно возникает в груди. Он продолжает это повторять, но от повторения это не становится правдой.

— Спасибо, — бурчу я. Говорить то, что я на самом деле думаю, бессмысленно.

— Майклу ты тоже нужна. Возможно, он слишком мужлан, чтобы сказать это, но он нуждается в тебе.

Мне требуется некоторое время, чтобы заговорить.

— Он мне тоже нужен, — это правда. — Но я действительно предпочитаю, чтобы ты был менее серьёзен. Я не в смертельной опасности. В конце концов, всё образуется.

— Конечно, — его голос звучит неуверенно. — Послушай, Бо, насчёт того другого деймона, с которым ты работаешь. Это тот парень, о котором мне рассказывала Мария? Это он послал тебя туда?

— Кто-то идёт, — вру я. — Мне нужно идти.

— Бо, подожди…

— Ш-ш-ш.

К счастью, он понимает намёк, и передатчик отключается. Маленькие милости и всё такое.

***

Ещё не стемнело, когда они приходят за мной. Я насчитала в общей сложности двадцать одного человека. Очевидно, что Тов В'ра не хочет рисковать, даже несмотря на все антивампирские игрушки «Магикса», с которыми им приходится играть. Я не сопротивляюсь; мне слишком любопытно узнать, что они задумали. Я также не облегчаю им задачу. Чтобы забрать меня с собой, они вынуждены тащить меня на себе. Может быть, мне повезёт, и они подумают, что я сдалась — или что я слишком слаба после столкновения с магической клеткой, несмотря на кровь Лизы.

Если я ожидала фейерверков и веселья, то жестоко ошибалась. Вместо этого меня тащат по длинному коридору, поднимают на два лестничных пролёта и выводят на улицу. Ночь ясная, прохладная, и мириады ярких звёзд мерцают над нами. Мне требуется всего секунда, чтобы понять, где я нахожусь. Позади меня находится каменное здание, похожее на церковь, а впереди — странное майское дерево, о котором рассказывал О'Ши.

На приличном расстоянии от меня стоит большая толпа. Многие из них одеты в такую же простую белую одежду, как и Лиза, но есть и те, кто одет по-другому. Я осматриваю каждого по очереди, пытаясь определить, кто из них О'Ши. Лучше бы он, чёрт возьми, увидел, что происходит, и добрался сюда, чтобы присоединиться к ним.

Я так сосредоточена на людях, что мне требуется некоторое время, чтобы заметить камеры. Их четыре, они окружают майское дерево, их тёмные линзы направлены прямо на него. Как только я их вижу, я также замечаю цепи, обмотанные вокруг майского дерева. Хорошо. Думаю, теперь я лучше представляю, что они планируют со мной сделать. Если они все будут придерживаться Библии, возможно, это будет что-то вроде избиения камнями. Я думаю, что это, вероятно, убило бы меня; здесь достаточно людей, чтобы справиться с этим, особенно если я буду полностью неподвижна.

Возможно, это ещё одна причина, по которой Айзек хотел сначала убедиться, что меня накормили. Это означает, что я смогу исцелиться, поэтому забрасывание камнями будет более длительным и мучительным. Однако я не вижу никаких камней, и, вероятно, это слишком жестоко для показа по телевизору. Эти ребята не хотят выглядеть монстрами — эта позиция предназначена для меня и только для меня.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки. Нет, они захотят сделать что-нибудь, чтобы я выглядела противоестественной и злобной. Честно говоря, это не должно быть так сложно.

Меня подтаскивают к столбу. Уже через несколько метров я чувствую запах свежей краски. Для чего бы они ни планировали использовать столб, я буду жертвенным агнцем, который должен это испытать — жертвенным во многих отношениях.

Требуется участие пятерых из них, чтобы заломить мне руки за спину и надеть наручники на запястья. Учитывая, что я ничего не делаю, чтобы убежать или остановить их, трудно не закатить глаза. Тов В'ра придают новое значение фразе «бережёного бог бережёт». К сожалению, это не первый раз, когда я вынуждена носить подобные наручники. Они специально разработаны для борьбы с кровохлёбами; они не только сковывают нас, но и истощают наши силы. Даже если бы я захотела что-то сделать, я не уверена, что была бы способна на это.

Прежде чем они успевают привязать меня к столбу, среди зрителей раздаются аплодисменты, которые становятся всё громче и громче. Я поворачиваю голову, ожидая снова увидеть раздражающую развязность Хейла, но это не он; вместо этого из церкви широкими шагами выходят четыре фигуры. Крайний слева — Айзек, остальных я не узнаю.

— Где Хейл? — кричу я. — Где Винс Хейл? Разве он не хочет быть здесь и посмотреть на ваше маленькое шоу?

— Не будь такой глупой, — усмехается один из четверых, пожилой мужчина со слабым подбородком и дряблыми щеками. — Он слишком важен для этого.

Дело не в том, что он слишком важен, а в том, что он слишком обеспокоен, что всё по-прежнему может пойти наперекосяк. Если эта инсценированная казнь — а я предполагаю, именно это и задумывается — не получит общественной поддержки, на которую надеется Тов В'ра, Хейл захочет убедиться, что у него есть возможность всё отрицать. И эти ребята называют меня тупицей? На этот раз я закатываю глаза. Почти сразу же я получаю сильную пощёчину.

— Прекрати, Абрахам, — раздражённо шипит Айзек. — Мы не можем позволить, чтобы у неё были синяки.

— Ага, Абрахам, — поддразниваю я. — Ты же не хочешь испортить товар, — едва я успеваю произнести эти слова, как Айзек бьёт меня кулаком в живот. Я хриплю и сгибаюсь пополам.

— Никто не увидит эти синяки, — говорит он мне. Затем поворачивается и подзывает кого-то, кто находится вне поля моего зрения. Я вытягиваю шею, пока не вижу Лизу. — Иди сюда, — приказывает он. — Ты заслуживаешь того, чтобы увидеть это своими глазами.

Я наблюдаю, как она приближается.

— Не похоже, чтобы она этого хотела, — бормочу я.

Айзек игнорирует меня. По тому, как напряглись его плечи, я вижу, что он услышал меня, и он знает, что я права. Выражение лица Лизы говорит о том, что она предпочла бы оказаться где-нибудь в другом месте. Это я могу использовать.

— Прежде чем ты перережешь мне горло, или отрубишь голову, или сделаешь то, что ты планируешь, — говорю я как бы между прочим, — я думаю, что ты мог бы сказать камерам, где Мелисса Грик. Её семья и друзья в отчаянии.

— Заткнись.

— Она была примерно одного возраста с Лизой, — продолжаю я и издаю тихий смешок. — На самом деле, вы не поверите, врач Лизы была знакома с Мелиссой Грик. Доктор Брайант? Приятная дама.

Лиза переводит взгляд на меня. Хорошо. Я привлекла её внимание.

— Мелисса была частью Тов В'ра. Я знаю, потому что у неё было одно из этих маленьких деревьев в качестве украшения. Вы использовали её для секса? Пускали её по кругу, а потом убили, когда она решила, что ей не нравится, когда с ней обращаются как с сосудом для вашей спермы? — я оглядываюсь. — Или она здесь? Она где-то в толпе, наблюдает за происходящим?

— Здесь нет никого по имени Мелисса, — огрызается Айзек, больше ради Лизы, чем ради меня.

— А, — говорю я, кивая, как будто теперь всё ясно. — Значит, вы всё-таки убили её.

Абрахам смотрит мне прямо в лицо.

— Замолчи, или я выпотрошу тебя, — шипит он.

Я улыбаюсь и чуть приоткрываю рот, позволяя ему увидеть мои клыки. Он поспешно отступает, а я смеюсь. Я понимаю, что в этом звуке есть нотка безумия; наверное, мне не следует этого делать.

— Включите камеры, — приказывает Айзек.

От толпы отделяются четыре человека. Они явно нервничают, но в то же время они трутни — они будут делать то, что прикажет Айзек. Я понимаю, что это не какой-то мстительный антивампирский крестовый поход; секс, люди, даже чёртова одежда… это просто культ с промыванием мозгов.

Пока Абрахам наблюдает за мной, Айзек — за Лизой, два других лидера Тов В'ра следят за операторами, а зрители — за всеми нами, они заканчивают свои приготовления. Я перестаю обращать на них внимание и снова ищу О'Ши. Я сказала ему, чтобы он немного поспал, но если он где-нибудь свернулся калачиком и пропускает всё это действо, я реально разозлюсь. И, возможно, погибну. Я всматриваюсь в каждое лицо. Он в полном гламуре; это всё, что я знаю. Вполне очевидно, что здесь не будут рады никому из трайберов, независимо от того, вампиры они или нет. Проблема в том, что я не знаю, какое у него лицо или фигура. Он не мог выбрать внешность, пока не увидел, кто есть в Тов В'ра.

В воздухе витает нервная энергия, и все эти безмозглые люди подпитывают её. Кто-то переминается с ноги на ногу, кто-то чешется, подёргивается или шепчется с друзьями. Есть только один, кто стоит неподвижно, как статуя: молодой человек ослепительной внешности. Когда мы встречаемся взглядами, он слегка кивает мне. Ага. Похоже, О'Ши выбрал кого-то молодого и красивого. Я почти улыбаюсь, но потом вспоминаю, что происходит, и мне удаётся сдержаться.

Тот, что повыше ростом, из двух других лидеров Тов В'ра смотрит на часы.

— Пора, Айзек. Твой черёд.

Айзек коротко кивает в знак признательности и прочищает горло. Отсюда я вижу только две камеры, и обе они горят ровным зелёным светом. Понеслось. Я слегка наклоняюсь вперёд, несмотря на собственное любопытство.

— Мы все знаем, в каком мире живём сегодня, — нараспев произносит Айзек. — В мире, где фрики природы — монстры — правят улицами. Они относятся к нам как к еде, и мы им это позволяем. Они притворяются добрыми и доброжелательными, но это не так. Они злые до мозга костей, — он указывает на меня. — Они вампиры.

Я почти ожидаю, что за этим последует барабанная дробь. Обидно, когда ничего не происходит. Я улыбаюсь в камеру; я бы помахала рукой, если бы мои руки не были связаны. Может, мой рот и работает нормально, но тело тяжёлое и вялое. «Спасибо тебе, Магикс», — кисло думаю я.

— Чего большинство людей не понимают, — продолжает Айзек, — так это того, что вампиры являлись злом ещё до того, как их обратили. Подавляющее большинство Семей вербуют только преступников.

Я напрягаюсь. Это хорошо хранимый секрет. На секунду мне становится интересно, кто это проболтался, но очевидно — это должен быть Медичи. Придурок.

Айзек печально вздыхает.

— Они также используют человеческий облик, чтобы мы их не боялись. Истинное лицо вампира гораздо страшнее.

Он указывает кивком головы. Толпа послушно оборачивается, глядя не на меня, а на силуэт, который выволакивают из церкви. Это тот обезумевший вампир Монсеррат, которого мы видели ранее. Он одет в тёмно-синее, чтобы подчеркнуть свою изначальную преданность. Все знают, что я тоже была Монсеррат; Айзек связывает меня с ним, и наоборот.