— Тебе нужно взглянуть на неё по-другому, — говорит он и держит визитку между большим и указательным пальцами. Я прищуриваюсь. Я по-прежнему ничего не вижу, кроме чёртова дерева.

Ветки. Ствол. Несколько листочков. Я пожимаю плечами.

— Что я упускаю?

— Не смотри на то, что есть, — говорит Rogu3. — Смотри на то, чего там нет.

В этом нет никакого смысла. Я уже собираюсь так и сказать ему, как вдруг всё встаёт на свои места, и я понимаю, что он имеет в виду.

— Пустое пространство, — выдыхаю я. — Важно не дерево. Важно пространство между ветвями.

Он кивает.

— Это трудно заметить, если не знаешь, что ищешь. Просветы между ветками создают форму цифр. Вот и номер телефона.

— Чертовски глупый способ сообщать свои данные, — ворчу я и смотрю на часы. Уже восемь; Айзек, наверное, удивляется, почему я не выходила на связь. Я достаю телефон и быстро набираю номер, затем передаю его Rogu3. — Ты простудился, — шепчу я, прежде чем гудки прекращаются, и кто-то берёт трубку.

Он кивает.

— Алло? — он кашляет и прочищает горло, переключая телефон на громкую связь. — Это Алистер.

— Я рад, что ты позвонил, — это Айзек. — Что ты думаешь о шоу?

Rogu3 хмуро смотрит на меня. Я наклоняюсь вперёд, понизив голос.

— Политик. Винс Хейл. В три часа он…

Он качает головой. Думаю, он тоже это видел.

— Впечатляет, — бормочет он в трубку. — Это ваших рук дело?

Я затаиваю дыхание.

— Можно и так сказать, — отвечает Айзек. — Я полагаю, ты звонишь, потому что понимаешь, что у нас больше власти, чем ты думал. Мы действительно можем справиться с Семьями, — он смеётся. — Либо так, либо ты хочешь чаще видеться с Молли.

Rogu3 озадаченно косится на меня. Я отмахиваюсь от слов Айзека и шиплю ему:

— Узнай, что будет дальше.

— Что теперь? — спрашивает Rogu3. — Мне интересно, что вы можете предложить, так что мне теперь делать?

— Что ж, ты убедился в нашей привлекательности, — говорит Айзек. — Теперь мы хотим доказать, чего ты стоишь.

Я так и знала. Я жду, мне любопытно услышать, что он собирается потребовать.

— Чего ты хочешь?

— О, это довольно просто. Нам нужен твой друг.

— А?

— Бо Блэкмен. Отдай нам Бо Блэкмен, и мы дадим тебе всё, о чём ты когда-либо мечтал.

У меня внезапно пересыхает во рту. Ну, я этого не ожидала.

Глава 19. Кто плохой?

Передача, если это можно так назвать, состоится в полночь, прямо посреди площади Пикадилли. Не думаю, что Тов В'ра всё как следует продумали. Моё лицо хорошо известно, и если кто-нибудь заметит, как меня запихивают в кузов фургона, то, я уверена, это станет главной новостью.

Но Тов В'ра хитрее, чем я думала.

Rogu3 назначил мне встречу здесь якобы для того, чтобы извиниться за своё маленькое представление перед Медичи. По крайней мере, Айзек думает, что именно это он и собирался сделать. Вместо этого Rogu3 останется дома, а меня «похитят». Будем надеяться. Если они решат, что просто хотят моей смерти, у нас возникнут небольшие проблемы.

Единственное, что в этом плане есть хорошего, так это то, что Rogu3 не будет присутствовать. Я взяла с него обещание оставаться дома, несмотря ни на что. Теперь, когда его отец снова не спускает с него глаз, я не думаю, что он ослушается меня. Теоретически, Тов В'ра свяжется с ним завтра, когда убедится в его лояльности. К тому времени это уже не будет иметь значения.

Даже в этот поздний час на улицах оживлённо. Я надеваю свою надёжную кожаную куртку и убеждаюсь, чтобы моя внешность никоим образом не была скрыта. Я встречаюсь с человеком, которому доверяю — зачем мне прятаться? Я нацепляю на лицо скучающее выражение и хмуро смотрю на прохожих, которые обдумывают возможность приблизиться ко мне. Это не требует больших усилий: я показываю клыки, и они достаточно быстро отступают.

За несколько минут до начала волшебного ведьмина часа (с 03:00 до 04:00 ночи, — прим) прямо перед статуей Антероса вспыхивает потасовка. Многие люди ошибочно принимают его за Эроса, но Антерос гораздо противнее; он бог взаимной любви. Другими словами, он наказывает тех, кто отказывается принимать всё, что может предложить любовь. Я пару мгновений наблюдаю за происходящим. Антерос, если бы он существовал, не стал бы иметь ко мне претензий, по крайней мере, не сейчас. Я сказала Майклу, что люблю его; мне мешают лишь глупые правила Икса. Ну, и тот факт, что я, кажется, превращаюсь в маньяка-убийцу.

Я готова проигнорировать демонстрацию высокомерного кулачного боя, но когда я вижу, что один из бойцов — ведьма, причем чёрная и белая, я меняю своё мнение. Это слишком хорошая возможность, чтобы её упустить. Меня раздражает, что Иксу не нравится, когда я сосредотачиваю на них свою энергию, но в этом случае единственный, кого он, вероятно, накажет — это я. И это не значит, что я сама их искала, рассуждаю я. Я здесь по его приказу, потому что речь идет о том, чтобы помочь Лизе Джонсон.

Я игнорирую сигналы светофора и перебегаю дорогу. Пара машин сигналят, но когда я поворачиваюсь и они видят моё лицо, раздражение на их лицах сменяется комичным ужасом. Я рычу на них и продолжаю движение.

Вокруг места драки уже собирается толпа. Если Тов В'ра собираются появиться и совершить те грязные делишки, что у них на уме, это может их отпугнуть. Я не хочу ещё одну ночь сидеть без дела.

Как только ведьма поднимает руки — красноречивый жест, означающий, что она собирается произнести ужасное заклинание — я встаю у неё на пути и улыбаюсь.

— Доброго вечерочка.

Она бледнеет. Я подмигиваю ей, затем бросаюсь вперёд, хватаю её за волосы и тяну. Она кричит от боли. Я оборачиваюсь, чтобы бросить вопросительный взгляд на того, с кем она дралась. Тщедушный человечек в полной мере воспользовался моим вмешательством и протиснулся сквозь толпу зрителей, прежде чем исчезнуть вдали. Толпа продолжает снимать всё происходящее на свои телефоны.

Держа одной рукой свою новую компаньонку-ведьму, я направляюсь к ближайшему наблюдателю и вырываю у него телефон. Я швыряю его на пол и с силой топчу, после чего обнажаю клыки в сторону других зрителей. Они понимают намёк, и через несколько секунд все съёмки прекращаются. Меня беспокоят не фотографические свидетельства — здесь полно камер видеонаблюдения, чтобы «защитить» туристов, — а идея того, что я являюсь общественной собственностью и позволю любому прохожему загрузить моё изображение на YouTube. Мне нужно поддерживать репутацию. Чем злее я кажусь, тем легче мне даётся остальная работа.

— Итак, — воркую я, сильнее дёргая ведьму за волосы, так что она взвизгивает. — Ты думала, что сможешь совершить магическое нападение в центре одного из самых оживлённых районов города, не так ли? — говорю я. — Тебе следовало бы знать, что это не выйдет. Особенно когда тебя так легко сбить с ног.

Она не отвечает. Я раздумываю, то ли вонзить в неё зубы, то ли сломать ей нос, когда краем глаза замечаю какое-то движение. Чёрт возьми. Двое полицейских в форме направляются прямо к нам, без сомнения, привлечённые толпой. Я должна просто отпустить ведьму, но тогда мне, возможно, придётся отвечать на кучу дурацких вопросов в камере вместо того, чтобы продолжать свою миссию.

Я оттаскиваю её подальше от полиции и глазеющих на меня людей. Всё, что мне нужно — это найти боковую улочку, где я смогу как можно быстрее вырубить её, а затем пройти кругом и вернуться на своё место. Беда Пикадилли-Сёркус в том, что на ней не так много тенистых аллей.

— Кто пойдёт за мной, — рычу я через плечо, — тот может присоединиться к ней в могиле.

Толпа вздрагивает, словно какое-то странное аморфное целое. Хорошо. Я увожу ведьму подальше от людей, на самую тихую улицу, какую только могу найти. Она не оказывает особого сопротивления; полагаю, она уже смирилась с неизбежностью Бо Блэкмен.

Понимая, что у меня мало времени, я рывком поднимаю её и плюю ей в лицо.

— Из-за чего эта драка? — требую я и встряхиваю её. — Что именно ты задумала?

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Сначала я думаю, что она просто напугана, но секунду или две спустя, когда она начинает смеяться, я понимаю, что это что-то другое.

— Ты, — просто отвечает она. — Мне заплатили пятьдесят фунтов за то, чтобы я сразилась с тобой.

Прежде чем я успеваю что-либо сказать или сделать, она, полностью игнорируя мою хватку на её волосах, лезет в карман и достаёт чёртов электрошокер. Класс. Вместо того, чтобы попытаться вырваться, я неохотно позволяю ей ударить меня. По крайней мере, так я говорю себе, когда боль пронзает каждую вену и артерию в моём теле. Это то, ради чего я пришла.

***

Я просыпаюсь в клетке. Я не знаю, как долго была без сознания, потому что в комнате, похоже, нет окон и совершенно темно. У меня очень мало места для манёвра — и кто-то прячется в тени и наблюдает за мной. Пока что я притворяюсь, что не замечаю их присутствия. Пока нет смысла раскрывать все свои секреты.

Я поднимаюсь и массирую ноющую шею, затем подхожу к решётке. Я осторожно протягиваю руку, чтобы дотронуться до одной из них; кончик пальца лишь вскользь задевает металл, но меня всё равно отбрасывает назад. Ой. Это больно. Без сомнения, это ещё одно творение «Магикса». Я должна была сделать больше, чтобы уничтожить эту корпорацию, когда у меня был шанс.

Раздаётся тихий смешок. Я демонстративно разворачиваюсь.

— Кто там?

Не уверена, кого я ожидала увидеть: Айзека, наверное, или какого-нибудь другого новенького простофилю из Тов В'ра. Но это Винс Хейл. На этот раз мне не нужно изображать удивление на своём лице.

Он улыбается своей обычной мягкой, заученной улыбкой, которую я уже видела на сотнях различных видеозаписей.

— Я вижу, вы меня узнали. Слава делает знакомство намного проще, не так ли? Хотя в вашем случае это скорее позорная слава. Вы непослушная девчонка, — он прочищает горло. — Прошу прощения. Вы не девчонка. Вы фрик-кровохлёб.

Я сужаю глаза до щёлочек, когда Хейл семенящими шажками направляется к клетке. Кто-то должен дать ему уроки по этой части; он похож на детёныша жирафа, у которого в заднице торчит раскалённая кочерга.

— Обычно я не прихожу посмотреть на тех кровохлёбов, которых мы ловим, — размышляет он. — Но вы — особый случай. В конце концов, вас было разочаровывающе легко поймать. Может, вы и устраиваете хорошее шоу, но всё равно вы всего лишь слабый новобранец, — он наклоняется вперёд. — Вы уже можете выносить солнечный свет?

Я рычу. Вместо того, чтобы испугаться, он просто смеётся.

— О, как пали сильные мира сего.

— Зачем вы это делаете?

Он подмигивает мне, как добрый диктатор.

— Разве это не очевидно? Вы оскорбляете Бога. Вы не должны существовать, и ваш род не должен существовать. Я собираюсь проследить, чтобы именно так и вышло.

Мне нужно, чтобы он рассказал мне больше. Я подхожу к решётке так близко, как только осмеливаюсь.

— У вас ничего не получится, — подстрекаю я. — Мы слишком сильны. Какие бы планы вы ни построили, они могут уничтожить одного или двух вампиров, но вас никогда не одолеть нас всех.

Его глаза наполняются весельем.

— Вы думаете, — мягко говорит он, — что это та часть, где я раскрываю вам все свои планы, а затем вам удаётся совершить дерзкий побег? У меня нет времени, и я недостаточно забочусь о вас, чтобы разговаривать с вами. Я просто хотел увидеть выражение вашего лица, когда вы поймёте, что всё кончено. Никто не придёт на помощь. Всем наплевать. Ваш дружок-хакер бросил вас, не задумываясь. Каково это, когда вас полностью бросает тот, чью жизнь вы спасли?

Я подыгрываю.

— Rogu3 так бы не поступил.

— Поступил бы, и он это сделал, — Хейл проводит кончиком пальца по краю клетки. — Вы отсюда не выйдете. Мы проверили это на множестве испытуемых, и большинство из них намного сильнее вас. Вы, мисс Блэкмен, по-настоящему в заднице.

Прежде чем я успеваю сказать что-либо ещё, он разворачивается на пятках и исчезает. На этот раз он не прячется в углу, а действительно уходит. Я остаюсь одна в кромешной тьме. К счастью, это самый лучший вариант.

Я оглядываюсь по сторонам. Я достаточно долго была вампиром, и моё ночное зрение стало довольно хорошим. Я не могу разглядеть дальние углы комнаты, о чём, несомненно, знал Хейл, но я вижу достаточно, чтобы понять, что нахожусь в небольшом пространстве. Здесь всего одна дверь и побелённые стены. Вокруг даже есть несколько пятен крови, но, скорее всего, они здесь для пущего эффекта. Они хотят, чтобы я была напугана и дрожала от страха. Видимо, это часть веселья.

Я не вижу никаких камер, но это не значит, что за мной не наблюдают. Я делаю глубокий вдох и на всякий случай кидаюсь на решётку. Это агония. Когда я падаю обратно на каменный пол, то прижимаю руку к уху. Когда я чувствую, что маленький бугорок всё ещё на месте, я расслабляюсь. Должно быть, они обыскали меня, но недостаточно тщательно. Вплотную к моему черепу встроено крошечное устройство слежения, которое Мария ранее помогла мне внедрить. Мне помогает то, что я обладаю невероятной способностью к заживлению; через несколько часов после его введения остался едва заметный шрам. Иногда, думаю я, технология может быть гораздо полезнее магии.

Я остаюсь на месте, время от времени постанывая. Я делаю это не для пущего эффекта, мне действительно очень больно. Может, я и недееспособна, но мне нравятся повторяющиеся содрогания и спазмы: они помогают мне сохранять ясность ума. В перерывах между ними я пытаюсь восстановить силы. Вероятно, они мне понадобятся.

Несмотря на приступы боли от моего столкновения с клеткой, я удивлена, что Тов В'ра не причинили мне ещё большей боли. Не думаю, что это из-за каких-то возвышенных идеалов; Хейл растягивает процесс для максимальной эффектности. Другой причины сохранять мне жизнь быть не может. Это было одним из опасений О'Ши: мы могли бы придумать сколько угодно планов и запасных вариантов, но если бы я погибла, ни один из них не сработал бы.