— Теперь ты в безопасности. Полиция позаботится о тебе.

Она начинает дрожать. Я успокаивающе кладу руку ей на плечо, когда её дрожь становится ещё сильнее.

— Нет, — стонет она.

— Не волнуйся. Теперь всё будет хорошо, — мои слова кажутся пустыми. Мы обе знаем, что всё никогда не будет хорошо. Я поворачиваюсь, чтобы уйти.

Она выдыхает.

— Нет, — у неё сильный акцент. Вряд ли она хорошо знает английский. Вероятно, её привезли сюда, пообещав лучшую жизнь. У меня в груди сжимается сердце. Вот чему мы позволяем происходить прямо у нас под носом.

— Они помогут тебе, — повторяю я твёрдым голосом.

Она протягивает руку и обхватывает моё запястье.

— Не полиции.

— Они хорошие парни, — я никак не могу понять, понимает она меня или нет.

Её хватка усиливается.

— Не полиции, — её голос понижается до жалобного шёпота. — Пожалуйста.

У меня нет возможности позаботиться о сломленной девушке; я едва могу позаботиться о себе. Я перевожу взгляд с её лица на наручники и обратно. Меня мучает воспоминание о другой комнате и другом пленнике, залитом кровью. Я помогла ему. Я встряхиваю головой, чтобы прогнать видение. В полиции есть психологи, специализирующиеся на травмах, у них есть люди, которым не всё равно. Я открываю рот, чтобы ещё раз сказать ей, что они о ней позаботятся.

— Тогда пойдём со мной, — говорю я в конце концов, сама не зная почему.

Она, спотыкаясь, поднимается на ноги. Я расстёгиваю молнию на своей куртке, набрасываю её девушке на плечи и помогаю выйти в коридор. Он наполнен дымом, но я уже слышу, как пожарные отдают спокойные приказы, беря бар под контроль. Мы с девушкой бросаемся направо, к пожарному выходу.

Остальные всё ещё жмутся друг к другу в последней комнате, слишком напуганные, чтобы пошевелиться. Я ободряюще улыбаюсь им, когда мы проходим мимо. Затем раздаётся звук бегущих к нам ног в ботинках, я распахиваю последнюю дверь и выскакиваю наружу вместе с девушкой. Она жадно вдыхает прохладный ночной воздух.

— Подожди здесь, — говорю я. Возвращаюсь к остальным и бросаю бумажник Арчера ближайшей девушке. — Передай это полиции, — говорю я ей.

Она прикусывает губу.

— Спасибо, — шепчет она.

Я встречаюсь с ней взглядом.

— Не благодари меня. Я тоже чудовище, — а потом я оставляю их настоящим спасителям.

Глава 2. Тени прошлой жизни

Я отвожу девушку к себе домой. Когда мы садимся на мотоцикл, она цепляется за меня руками, и её миниатюрная фигурка заметна даже под моей объёмной кожаной курткой. Когда я открываю свою дверь, и она оглядывает безликие комнаты, мне интересно, о чём она думает. Полированный мраморный пол и блестящие зеркальные поверхности так и кричат о деньгах. Я понятия не имею, сколько это на самом деле стоит. Счета оплачивает Икс. Честно говоря, я ненавижу это место. Я использую его только для сна. Но я не позволю себе скучать по своей маленькой квартирке над офисом «Нового Порядка». Это моя новая жизнь. Сожаления никому не помогут, как и бессмысленная тоска по прошлому.

Я показываю ей свободную комнату и сую ей стопку полотенец, бормоча что-то насчёт ванной. Она прижимает полотенца к груди. Я вижу вопросы в её глазах. Почему я помогаю ей? Что я хочу взамен?

— Тебе нужно что-нибудь надеть, — бормочу я. Ростом я от силы метр пятьдесят. Эта девушка, может, и намного моложе меня, но в то же время намного выше. Всё, что у меня есть, будет смотреться на ней просто нелепо. Пока что я вручаю ей свой халат. С остальным придётся подождать.

— Я могу кому-нибудь позвонить? — спрашиваю я. — Родители? Мать, отец…

Её лицо бледнеет. Она качает головой в немом отрицании.

— Ты уверена? — подталкиваю я. Должен же кто-то быть. Она не может быть совсем одна.

— Нет, — она вздёргивает подбородок, демонстрируя удивительное упрямство. — Никто нет.

Я окидываю её взглядом. Я понятия не имею, говорит она правду или нет. Чёрт, да с таким же успехом её родители могли изначально втянуть её в эту историю. Я могла бы выведать это силой, а могла бы просто уважать её пожелания. Я поджимаю губы.

— Ты можешь остаться здесь, — я поворачиваюсь и снова направляюсь к двери.

— Куда?.. — она сглатывает, её голос прерывается.

— По делам, — коротко отвечаю я. — Я ухожу, — я не смотрю на неё.

У меня заканчивается время. До рассвета ещё несколько часов, но я хотела добиться большего этой ночью. Я мчусь по спящему городу, останавливаюсь через дорогу от штаб-квартиры Медичи и смотрю на затенённое здание. Оно выглядит тихим, но я знаю, что это не так. Внутри него кипит жизнь. Вот что происходит, когда вы распахиваете свои двери и набираете кучу вампиров-новичков.

В течение очень долгого времени каждая из пяти вампирских Семей придерживалась правила о пятистах членах: по пятьсот вампиров в каждой. Они набирали новобранцев только тогда, когда их численность сокращалась. Это поддерживало стабильность и равенство между разными Семьями, так что ни одна Семья не возвышалась над другими. Это также сдерживало беспокойство людей. Пока кровохлёбы были в меньшинстве, они не представляли особой угрозы. Учитывая, что вампиры обладают превосходящей силой, большей продолжительностью жизни и стоят выше человеческих законов, это было важное правило, которому стоило следовать. Никто не хотел войны. К сожалению для всех нас, времена меняются.

Благодаря махинациям Никки, новобранца Семьи Монсеррат, несколько человек погибли от рук различных вампиров. Мнения начали меняться. Семьи превратились из гламурных фигур в объекты страха и ненависти. Протесты росли, а антивампирские настроения распространялись всё активнее. Остальные четыре Семьи объединили усилия, чтобы бороться с растущей неприязнью, но упрямый Медичи не был готов к компромиссам, как они. Вместо того, чтобы пойти на уступки и нарушить традицию ради поддержания мира, он нарушил традицию, чтобы укрепить свою власть. Он нарушил правила Семей, завербовав по крайней мере одного человека против их воли. Он поощрял насилие. А затем он открыл шлюзы, изменив вековые законы о вербовке.

По последним данным, численность Медичи превышает три тысячи вампиров. Если другие Семьи бросят вызов Медичи, это приведёт к кровопролитию, в которое они пока не хотят ввязываться, даже если старшие вампиры обладают гораздо большей силой, чем новобранцы. Правительство людей также не спешит реагировать. Медичи становится сильнее с каждым днём, а все остальные стоят вокруг и ломают руки. Не помогает и то, что самые шумные протестующие люди начали «таинственным образом» исчезать. Все в страхе бегут.

Я уже бывала однажды в крепости Медичи, пробравшись туда тайком по туннелям лондонского метро. Этот путь сейчас перекрыт. Точно так же, если бы я попыталась войти через парадную дверь, меня бы пресекли прежде, чем я успела бы сделать три шага. Моё лицо и мои взгляды слишком хорошо известны. Вместо этого я прихожу сюда при каждой возможности, ожидая, когда Медичи покинет свою крепость. Он не сможет вечно сидеть взаперти. Даже в одиночку он сильнее меня, но я очень, очень мотивирована. Если представится возможность, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы победить его. Я в долгу перед своим дедушкой и всеми моими друзьями. Чёрт возьми, я в долгу перед самой собой.

Сегодня вечером мне не приходится долго ждать. Менее чем через десять минут после моего прибытия ворота Медичи открываются, и оттуда выходит одинокий силуэт, направляясь прямиком ко мне. Сегодня вечером он держит в руках серебряное блюдо с бокалом шампанского. Судя по запотевшему на краешке, оно даже охлаждённое. Как заботливо.

— Мисс Блэкмен, — говорит кровохлёб. — Как у вас дела сегодня вечером?

— Потрясающе. Где твой Лорд?

В ответ я получаю холодную улыбку.

— Он недоступен.

— Он всегда недоступен.

— Он занятая и важная персона, — по его тону становится ясно, что он не считает меня ни тем, ни другим. Он склоняет голову в сторону бокала. — С нашими наилучшими пожеланиями.

— Нет, спасибо, — меня учили быть вежливой даже с проклятым вампиром Медичи.

— Это не отравлено, уверяю вас.

Я усмехаюсь, и мои попытки сохранить вежливость улетучиваются.

— В тот день, когда я возьму что-нибудь от Медичи, у меня вырастут две головы и я начну получать удовольствие от брокколи.

— Такая пылкость. Мы не делаем ничего плохого. Мы просто реагируем на события, которые находятся вне нашего контроля, чтобы сохранить своё положение.

Ага, конечно.

— Скажи Лорду Медичи, чтобы он отреагировал на моё присутствие и перестал прятаться в себе.

Он запрокидывает голову и смеётся.

— Он вас не боится. Вы просто слишком незначительны, чтобы его волновать.

Если бы это было так, он бы не продолжал присылать подарки. Может, он и не боится меня, но и не считает незначительной. Однако, прежде чем я успеваю это сказать, кровохлёб бросает взгляд в сторону.

— У вас этой ночью гости.

Я напрягаюсь. Он смеётся над выражением моего лица и растворяется в ночи, забирая с собой шампанское. Я остаюсь на месте, стараясь не вертеть головой слишком явно. Мне следовало догадаться, что я не одна.

— Здравствуй, Бо.

Я дважды проклинаю себя за глупость, чувствуя, как учащается моё сердцебиение. Эта встреча была неизбежна; я просто надеялась, что у меня будет больше времени подготовиться к ней, вот и всё. Я оглядываюсь и пытаюсь расслабиться.

— Лорд Монсеррат.

На челюсти Майкла подёргивается мускул. Он зол и не очень хорошо это скрывает. Я замечаю тени у него под глазами. Возможно, он одет так же элегантно, как и всегда, в тёмно-синие цвета своей Семьи, и его тёмные волосы уложены настолько идеально, насколько это возможно, но он страдает. Я подавляю приступ беспокойства. Он может сам о себе позаботиться.

— Лорд Монсеррат? — спрашивает он холодным тоном. — С каких это пор ты вернулась к таким формальностям? И где, чёрт возьми, ты была? Я искал тебя по всему грёбаному городу.

Я прекрасно это знаю. К несчастью для него, ресурсы деймона Какоса, вроде Икса, не сравнятся даже с целой Семьёй кровохлёбов. Я жестом показываю на крепость Медичи, что, как я понимаю, является легкомысленным поступком.

— Я здесь каждую ночь.

— Я слышал, — выдавливает он из себя.

Я пожимаю плечами.

— А тебе-то какое дело?

Одним быстрым — хотя и не совсем неожиданным — движением Майкл хватает меня за плечи и притягивает к себе.

— Какое мне дело? Ты спрашиваешь об этом? После всего, через что мы прошли? — его лицо приближается к моему.

Я отстраняюсь.

— Слишком много всего произошло. У меня теперь свои планы, а ты только будешь стоять у меня на пути.

Его лицо искажается от едва сдерживаемого гнева.

— Я беспокоился о тебе. Ты бросила всё и вся.

— Правда? Что насчёт тебя? Потому что, как мне кажется, ты отказываешься от своих обязанностей. Что ты собираешься делать с Медичи? Собираетесь ли вы все и дальше спускать это ему с рук?

— Медичи — это моя забота, а не твоя. Что насчёт О'Ши? Твоего дедушки? «Нового Порядка»?

— За «Новым Порядком» стоят четыре вампирские Семьи. Не говоря уже о таких людях, как Арзо. Мой дедушка в коме. Рыдания у его постели ему не помогут.

— А О'Ши?

Выражение моего лица застывает. Я складываю руки на груди и отвожу взгляд. Я не готова к этому. Пока что нет.

— Бо, поговори со мной!

— У меня нет на это времени, — Майкл снова бросается ко мне. На этот раз мне удаётся вырваться из его хватки. Я отступаю на шаг и смотрю на него. — Я знаю, у тебя добрые намерения. Я знаю, ты волнуешься, но со мной всё в порядке.

— Я тебе не верю.

Я вздыхаю.

— Тогда извини. Я делаю то, что должна, и мне не нужна твоя помощь. У меня есть ресурсы, и я прекрасно справляюсь. Перестань искать встречи со мной.

Его взгляд скользит по мне.

— Твоё имя постоянно мелькает в газетах. Ты больше не Красный Ангел, ты ангел мщения, — уголки его губ опускаются. — Или дьявол.

— И что с того?

— Кто дал тебе карт-бланш быть судьей и присяжными?

— Я слышала не так уж много жалоб, — я пожимаю плечами. — Хотя на прошлой неделе был один торговец наркотиками, который довольно много ныл.

Он сокрушённо качает головой.

— Если ты будешь продолжать в том же духе, тебя убьют.

— Если это случится, то это будет на моей совести. Хотя это маловероятно, — я понижаю голос. — Я становлюсь сильнее с каждым днём, — говорю я со всей серьёзностью. — И у меня всё хорошо, — я оглядываюсь на дорогу. — Ты можешь сказать то же самое?

Майкл проводит рукой по волосам.

— Мы разбираемся с Медичи.

— Правда? — на этот раз я говорю мягким, а не обвиняющим тоном. — Пока что этому не было особых доказательств.

— Доверься мне.

Я встречаюсь с ним взглядом.

— Доверие работает в обе стороны. Ты тоже должен мне доверять.

Долгое мгновение мы просто смотрим друг на друга. Между нами повисает молчание, и между нами возникает бездонная пропасть невысказанных вещей.

— Что с нами случилось? — наконец, спрашивает Майкл.

— Жизнь — сука, — на моих губах появляется лёгкая грустная улыбка. — Кстати, о сучках, как поживает Арзо? — Сангвин-здоровяк много помогал мне в прошлом, и я скучаю по его советам, но это не меняет того факта, что он был слеп, когда дело касалось двойных агентов, которых Медичи подослал, чтобы уничтожить нас всех.

Майкл вздыхает.

— Сука она или нет, но он скучает по Далии.

— Я её не убивала, — Медичи утверждал, что все поверят, что это сделала я.

— Я знаю.

Я вглядываюсь в его лицо в поисках правды.

— Я также не убивала Коннора.

— Чёрт возьми, Бо, это я тоже знаю!

Я дёргаю себя за конский хвост.

— А все остальные об этом знают?

Выражение его лица каменное.

— Иди и повидайся с О'Ши. Ты нужна ему.

— Я не могу, — шепчу я. — Пока что нет.

О'Ши по уши влюбился в рыжеволосого человека. Я положила этому конец, когда позволила проклятому ведьмаку свернуть шею Коннору. Я разрушила жизнь своего друга, и в мире нет слов, чтобы загладить мои ошибки. Я не могу увидеться с О'Ши. Не сейчас и, возможно, никогда. Но мне действительно нужно что-то, чтобы Майкл перестал беспокоиться обо мне, иначе я никогда не обрету покоя. Чтобы отвлечь его, я делаю шаг вперёд и обвиваю руками его спину, прижимаясь к нему.