Я выдыхаю воздух, надув щёки.

— Ладно, — вздыхаю я. — Я буду держаться подальше от ведьм, — я перекидываю одну ногу через байк и завожу двигатель. — Что-нибудь ещё? Потому что, знаешь ли, преступления не сами себя не остановят.

Икс бросает мне шарик скомканной бумаги. Я ловлю его одной рукой и расправляю. На листке указан адрес, где-то в Ист-Энде.

— Что это?

— Обрывок мысли, который я случайно уловил. Сегодня вечером там что-то происходит, и я подумал, что ты была бы идеальным кандидатом, чтобы разведать это.

Я бросаю взгляд на часы.

— У меня много дел, и уже больше часа ночи, — Икс ничего не говорит. Он просто смотрит на меня с молчаливым намерением. Я морщу нос. — Не нужно быть таким запугивающим.

Он даже не моргает.

— Я ничего не говорил.

— Тебе и не нужно было, — бормочу я.

Он бросает взгляд на мой бок.

— Разве это не причиняет боль? — я не отвечаю. Икс медленно облизывает губы. — Тебе нравится боль, — говорит он.

Я встречаюсь с ним взглядом. Мне не стыдно.

— Это помогает мне сохранять остроту ума.

Я жду, что он ответит, но его лицо — непроницаемая маска. «О чём ты думаешь, Икс? Ты знаешь мои мысли. Что творится у тебя в голове?»

— Проверь адрес, Бо, — повторяет он. — Медичи подождёт ещё час или два.

Я ничего не могу сохранить в секрете, чёрт возьми.

— Да, да, — я завожу двигатель и срываюсь с места, разгоняясь в чернильную темноту ночи.

***

Адрес, по которому меня отправил Икс, находится в явно захудалом районе города. Влажный воздух сменился постоянной моросью, и я уже чувствую, как раздражающие капли холодного дождя стекают по моей шее и под воротник. Я паркую мотоцикл на обочине и с отвращением смотрю на мигающую неоновую вывеску. «Девочки. Девочки. Девочки». Как чудесно.

В течение нескольких минут я наблюдаю за входом. Это место не назовёшь оживлённым ульем; на самом деле, если бы не один мужчина, нервно приближающийся к клубу, я бы подумала, что заведение закрыто. Как бы то ни было, заметив меня, он резко меняет свой курс и спешит пройти мимо. Я прикусываю нижнюю губу и принимаю решение. В конце концов, кто предупреждён, тот вооружён.

Побежав за ним, я выскакиваю вперёд и по сути преграждаю ему путь. Его плечи опускаются, а щёки всё ещё заливает румянец смущения.

— В чём твоя проблема? — спрашиваю я.

— Н-ни в чём, — заикается он.

Мой взгляд опускается вниз. Обручального кольца нет, и на месте кольца нет полоски от загара, так что он стыдится не супружеской измены.

— Расскажи мне о клубе.

— О каком клубе?

Я бросаю на него взгляд, полный раздражения. Он переминается с ноги на ногу и пытается отодвинуться от меня. Так просто ему не уйти. Я протягиваю руку и провожу кончиком пальца по его шершавой щеке. Он вздрагивает.

— Ну же, — воркую я. — Ты знаешь, какой клуб я имею в виду.

Он отступает как раз в тот момент, когда мимо нас проносится машина с включёнными на полную мощность фарами. На мгновение наши лица освещаются. Мужчина съёживается. Я гаденько улыбаюсь.

— Ты Красный Ангел.

Я придвигаюсь ещё ближе, пока не оказываюсь рядом с ним и не вторгаюсь в его пространство. Даже несмотря на запах дождя, я всё ещё чувствую горьковатый запашок его пота.

— Тебе не нужно меня бояться.

— Я не боюсь!

Я приоткрываю губы, позволяя кончикам клыков чуть-чуть высунуться наружу. Его кадык дёргается вверх-вниз, когда он сглатывает.

— Хорошо, — мурлычу я. — Расскажи мне о клубе. Там шоу в зале?

Он кивает с такой энергией, что я начинаю удивляться, как его голова ещё держится на шее.

— Да. Да. Там шоу в зале!

Я склоняю голову набок и опускаю глаза, останавливая их на его шее. Он начинает дрожать.

— Там есть приватные комнаты?

Он пищит.

— Извини, — бормочу я. — Я не расслышала. Тебе придётся говорить громче.

— Да.

— Почему именно этот клуб? — спрашиваю я.

— Я … Я… не понимаю, о чём ты.

Он по меньшей мере на 30 см выше меня, но, кажется, уменьшается в размерах с каждой секундой. Я приподнимаюсь на цыпочки и заставляю его встретиться со мной взглядом.

— Почему ты ходишь в этот клуб? Почему не в другой?

Его глазки бегают из стороны в сторону.

— Этот ближайший к моему дому! — выпаливает он.

— Вот как, — я роюсь в его кармане и, прежде чем он успевает отреагировать, достаю бумажник и открываю его. — Но здесь написано, что ты живёшь в Брайтоне. Это почти в 80 километрах отсюда.

— Я имел в виду отель! Это недалеко от моего отеля! — его шея заливается краской. Ложь, ложь и ещё раз ложь.

Мне становится скучно, я хватаю его за воротник и прижимаю к стене. Он сопротивляется моей хватке, но это слабое усилие.

— Вот что я скажу, — воркую я. — Я готова отпустить тебя, мистер… — я опускаю взгляд на его бумажник, — …Арчер. В конце концов, я уже поела сегодня вечером. Но тебе нужно начать говорить, иначе я могу решить, что мне не помешает немного десерта.

Он смотрит мне в глаза, и его тело обмякает, когда он признаёт правдивость того, что в них написано.

— Они молодые, — бормочет он в конце концов.

— Девочки?

Он кивает.

Мой желудок сжимается.

— Насколько молодые?

— Шестнадцать. Может, семнадцать.

Старше возраста согласия. Как удобно. Я серьёзно сомневаюсь, что у девочек действительно спрашивают согласие, даже если он говорит правду. Я смотрю на несчастного мистера Арчера и задаюсь вопросом, не обманывает ли он сам себя, веря, что девочки внутри с радостью принимают то, что он предлагает. Нет предела тому, во что люди заставят себя поверить, чтобы успокоить свою совесть.

— Кто главный?

— В клубе? — он заметно расслабляется, когда понимает, что у меня есть цель поважнее, чем один сомнительный клиент. — Менеджера зовут Малпетер. Сам я с ним никогда не разговаривал, — поспешно добавляет он.

— Он трайбер? — спрашиваю я. Учитывая, что Икс отправил меня сюда сразу после того, как предупредил держаться подальше от ведьм, я уверена, что Малпетер не из их числа. Однако это не значит, что он не кровохлёб или деймон.

Арчер качает головой.

— Человек.

— Вышибалы?

— Они тоже люди.

Интересно. Я киваю и отпускаю его. Он поспешно отступает от меня, едва не спотыкаясь о собственные ноги в попытке убежать. Я с отстранённым любопытством наблюдаю за его уходом и пожимаю плечами. Затем разворачиваюсь и направляюсь обратно к входной двери клуба.

Я толкаю дверь, и до меня сразу же доносятся звуки музыки. Плотный парень в униформе прищуривается, явно удивлённый моим появлением. Мгновение спустя на его лице появляется выражение узнавания. Я наношу резкий, жестокий удар в его солнечное сплетение, и он со стоном падает.

— Я вижу, моя репутация опережает меня, — говорю я его телу, свернувшемуся в позе эмбриона. — Жаль, что у тебя такая медленная реакция, — я наклоняюсь и достаю из кармана его куртки плохо спрятанный пистолет. Он поцарапанный и потёртый; это оружие, которое уже побывало в бою. Я извлекаю обойму и бросаю теперь уже бесполезный кусок металла обратно. Он отскакивает от затылка вышибалы, и тот охает. Упс.

Перешагнув через его тело, я иду по узкому коридору. Стены покрыты ярко-красной краской, а на стенах висят фотографии улыбающихся девушек в рамках. Улыбающихся девушек с мёртвыми глазами. В воздухе витает отчётливый запах марихуаны. Я не сомневаюсь, что найду и более крепкие шутки. Чем крепче, тем лучше, чтобы обеспечить покладистость. Я до крови впиваюсь ногтями в ладони.

Коридор выходит в более просторное помещение. Музыка здесь звучит громче. Впереди находится слегка приподнятая сцена с шестом и женщиной в стрингах и туфлях на шпильках, которая медленно кружится вокруг него. Она даже не пытается раскачиваться в такт музыке. Впереди есть несколько столиков, занятых мужчинами, у которых глаза почти такие же остекленевшие, как у неё, и ярко освещённый бар, где, кажется, продают не более чем водку и скотч. За баром находится открытая дверь, ведущая в ещё один коридор. Изнутри исходит красное свечение.

От одного из тёмных углов отделяется силуэт и направляется туда. Он с важным видом проходит мимо освещённого бара, и черты его лица становятся более различимыми. Уродливый ублюдок. На одной стороне его лица неровный шрам, а нос сплющен и искривлён, как будто его ломали слишком много раз.

Я ускоряю шаг, хватаю стакан с соседнего столика и разбиваю его о край. Музыка продолжается, но женщина на сцене замирает и пристально смотрит на меня. Все остальные посетители поворачиваются в мою сторону. Некоторые встают, но, похоже, передумывают и опускаются обратно. Один или двое бросают взгляд на пустой коридор позади меня, уже планируя бегство. Я не обращаю на них внимания и сосредотачиваюсь на приближающемся мужлане. Его мускулы бугрятся под плохо сидящим костюмом, когда он бросается на меня. Я поворачиваюсь влево и наношу удар стаканом, оставляя на его щеке кровавую полоску. Теперь у него будет новый шрам в дополнение к первому. Его руки автоматически поднимаются к ранке, а я в этот момент бью ногой вверх, целясь ему в пах. Он вскрикивает и падает вперёд.

Я перегибаюсь через барную стойку и вытаскиваю ближайшую бутылку, затем расплёскиваю водку мелкими брызгами и небрежно достаю зажигалку из внутреннего кармана. Я открываю её и зажигаю. Сидящие посетители начинают паниковать и вскакивают на ноги, готовые убежать. Я бросаю зажигалку на пол, и алкоголь с рёвом вспыхивает, создавая огненный барьер между мной и ними. Дешёвый ковёр под моими ногами добавляет огню топлива, пока они все отступают к стене. Я подхожу к женщине с другой стороны и протягиваю ей руку. Она смотрит на меня застывшими, широко раскрытыми от страха глазами.

— Я не причиню тебе вреда, — говорю я ей.

Я не уверена, слышит ли она меня из-за музыки. Она качает головой и пятится назад, каблук на её левой шпильке ломается. Она сбрасывает обе туфли и, повернувшись, чтобы убежать, скрывается за грязной красной занавеской. Я отпускаю её и поднимаю невредимую туфлю.

Огонь уже подбирается к столам и стульям. Алкоголь, возможно, и сгорел за считанные секунды, но это дешёвая мебель. Один из мужчин по другую сторону пламени прижимает к уху мобильный телефон. Если он вызывает пожарных, они могут прибыть сюда вовремя. Хотя, может, и нет. Я окидываю взглядом присутствующих, на всякий случай запоминая их лица. На первый взгляд, они выглядят испуганными. Хорошо.

Я разворачиваюсь и направляюсь в другой коридор, по обеим сторонам которого расположены двери. В дальнем конце распахивается пожарный выход. Женщина со сцены в сопровождении ещё нескольких девушек выбегает в ночь. Вот и молодец. Я оставляю их в покое и сосредотачиваюсь на ближайшей ко мне двери, распахиваю её пинком. Там запятнанный матрас и ещё кое-что.

Сквозь отдалённые крики я слышу щелчок, который ни с чем нельзя спутать, и пригибаюсь в самый последний момент. Штукатурка на дальней стене осыпается, когда в неё попадает пуля. Прежде чем мой предполагаемый противник успевает повторить попытку, я разворачиваюсь на пятках. Это невысокий худощавый парень в сером костюме.

— Тебе следует внимательнее присмотреться к тому, кого ты пытаешься убить, — говорю я, как бы между прочим, вырывая пистолет у него из рук. — Рефлексы кровохлёба не идут ни в какое сравнение с человеческими.

— Чего ты хочешь? — шипит он.

Я решаюсь на риск.

— О, Малпетер. Я так многого хочу.

Судя по выражению его лица, я не ошиблась с именем. Это менеджер клуба. Я одариваю его мерзкой улыбкой и, зайдя ему за спину, вталкиваю его в комнату. Снаружи на двери ржавый засов, поэтому я захлопываю его, запирая его внутри. Малпетер громко кричит. Я не обращаю внимания на шум и осматриваю замок. Идеально. Одним резким, хорошо поставленным ударом мне удаётся полностью сломать его. Теперь никто не сможет ни войти в эту комнату, ни выйти из неё без помощи тарана. К тому времени, как пожарные доберутся до него, дым уничтожит его лёгкие. Ему конец.

Я слышу, как он снова кричит. Я пожимаю плечами, не утруждая себя ответом, затем направляюсь к другим пронзительным крикам, которые доносятся из дальнего конца комнаты и ещё одной запертой двери. Я отодвигаю засов и заглядываю внутрь.

Крики внезапно прекращаются, как будто кто-то нажал на кнопку выключения звука, и двенадцать пар немигающих глаз смотрят на меня. Я вижу, что некоторые из них задаются вопросом, что за новый ад теперь ждёт их впереди. В комнате воняет фекалиями и рвотой, и на большинстве девушек надето только грязное нижнее бельё. Одна из них тихонько всхлипывает. Я сомневаюсь, что кто-то из них ещё не достиг шестнадцатилетия, несмотря на утверждение Арчера об обратном.

— Не волнуйтесь, — мягко говорю я. — Помощь уже в пути.

Я оставляю дверь открытой, позволяя им свободно выйти, если они того пожелают. Никто из них не шевелится; они и так слишком скованы страхом. Я проверяю другие комнаты.

Всего их десять. Эти, очевидно, оборудованы для ведения бизнеса, с настоящими кроватями и простынями. Две из них заняты. В первом оказывается толстый потный мужчина, который настолько погружён в свои грязные фантазии, что не слышит шума снаружи и продолжает облизывать бледную, наполовину сформировавшуюся грудь темноволосой девушки. Я бросаю взгляд на туфлю на шпильке в своей руке. Она встречается со мной взглядом, лежа под ним, и в её глазах вспыхивает тусклая надежда. Я бросаю туфлю, и каблук вонзается ему в шею. Издав лишь стон, он падает. Девушка сбрасывает с себя его мёртвый вес и встаёт на ноги, затем пинает его. Он не двигается. Она снова пинает его, поглощённая своими действиями. Я оставляю её в покое. Мы достаточно далеко от пожара.

В другой комнате находится только девушка. Она прикована к спинке кровати, и на её лице набухает уродливый рубец. На лице размазаны следы туши. Из-под густого макияжа на меня смотрят глаза подростка. Я делаю глубокий вдох и подхожу к ней, ломая замок и освобождая её опухшее запястье, как раз в тот момент, когда снаружи начинают доноситься звуки сирен.