— А что насчёт остального? — спрашиваю я, имея в виду то, что, по сути, было его требованием, чтобы я делила с ним свою жизнь.

Он вздыхает.

— Мы разберёмся с этим позже, когда справимся с остальным бардаком.

Я стараюсь не показывать своего облегчения. По крайней мере, у меня будет немного времени, чтобы убедить Икса или уйти от него.

— А что, если ты пострадаешь до этого? — тихо спрашиваю я. — Что я буду делать?

Он расслабляется и улыбается.

— Я могу сам о себе позаботиться.

Я не могу удержаться и улыбаюсь ему в ответ. У меня внутри всё скручивается.

— Меня от вас двоих тошнит, — жалуется О'Ши. Я с беспокойством поворачиваюсь к нему, но на его лице улыбка. Прежде чем я успеваю остановить его, он наклоняется вперёд и хлопает водителя по плечу, что-то шепча ему на ухо. Я замираю.

— Девлин!

Он моргает.

— Что?

— Ты только что дал ему мой адрес!

Он хмурится.

— И что?

Мой рот беззвучно открывается, как у рыбы. Глаза Майкла прикрыты.

— Это действительно такой большой секрет?

— Мы уже проходили через это, — шиплю я, обретая дар речи.

— Нет, не проходили, Бо. Не по-настоящему. Я всё ещё не понимаю, почему ты так упорно скрываешь от меня свою новую жизнь.

Я с несчастным видом опускаюсь на своё место. Икс взбесится. Забудьте о Медичи, Икс вполне может уничтожить Майкла из чистой злобы, прежде чем Медичи успеет пошевелить пальцем. Чёрт, чёрт, чёрт. Даже если я не пущу Майкла в квартиру, Икс узнает правду. Ущерб уже нанесён, и я не смогу помешать этому просочиться в мои мысли.

О'Ши переводит взгляд с меня на Майкла и обратно.

— В чём проблема? Это из-за парня, на которого ты работаешь? Мария рассказала мне о нём.

Кровь отливает от моего лица, а Майкл застывает на месте.

— Ты работаешь на… парня? — спрашивает он тихим, угрожающим тоном.

— Он мой работодатель, — говорю я сквозь стиснутые зубы. — Не начинай ревновать.

— С чего бы мне ревновать? — он скрещивает руки за головой в обманчиво непринуждённой позе. Я-то знаю, что это не так. — Ты просто забыла упомянуть, что ты на кого-то работаешь. Зачем тебе это, Бо?

Я вскидываю руки вверх.

— Конфиденциальность — это часть нашего соглашения, вот и всё! Он… — я смотрю на О'Ши. — Что именно Мария сказала тебе?

— Что он какой-то большой интернет-гений. Я представляю, как Rogu3 кончает в штаны.

Я слегка расслабляюсь. По крайней мере, она не упомянула о деймоне Какосе.

— Он застенчивый, — заканчиваю я, оглядываясь на Майкла.

Его глаза слегка прищуриваются.

— А Мария?

Я опешиваю.

— А? — я начинаю понимать, почему Майкл взбешён. Он ничего не знает о том, чем я занималась, кроме того, что было опубликовано в таблоидах. — Она ещё ребёнок. Я нашла её в каком-то притоне для несовершеннолетних, — объясняю я. — Очевидно, она в плохом состоянии, но я не уверена, что с ней делать. Похоже, у неё нет семьи, — я делаю глубокий вдох. — Мы продолжаем вести один и тот же разговор, ходя по кругу. Мой работодатель под запретом. Он оплачивает моё проживание, так что это подпадает под те же условия. Спроси меня о чём-нибудь ещё, и я отвечу.

— Он живёт с тобой?

— Нет. На самом деле, мы обычно общаемся по телефону. Я нечасто встречаюсь с ним лицом к лицу. Кроме этого, я не могу говорить о нём.

Майкл отводит взгляд.

— Когда ты в последний раз кого-то убивала?

Вот блин.

— Есть ли что-нибудь ещё, что ты хотел бы знать? Честно, я отвечу практически на всё, что угодно…

— Бо.

Я бормочу ругательство. О'Ши разевает рот.

— Это и есть твой вопрос? Майки, милый, ты можешь спросить её о чём угодно, и ты выбираешь всё то, что пишут о ней в прессе? Бо не убивает людей. Она может избивать их и отбирать деньги на обед, но она не злая.

«Большое спасибо, О'Ши». Я вздыхаю.

— Сегодня утром, хорошо? Сегодня утром я кое-кого убила.

Воздух на заднем сиденье машины потрескивает. Удивление О'Ши настолько очевидно, что это почти комично; Майкл, напротив, совсем не выглядит удивлённым.

— Для него? — выпаливает он. — Для твоего работодателя?

— Я же говорила, что он под запретом, — говорю я. — Но, к твоему сведению, нет. Это была моя инициатива.

— Ты действительно злая, — выдыхает О'Ши. И без предупреждения обнимает меня. — Я так горжусь тобой!

— Ты даже не знаешь, почему я это сделала, — мои слова звучат приглушённо, потому что моё лицо прижато к его груди, но, думаю, он меня услышал.

— Мне не нужно знать, — он отстраняется и щёлкает меня по подбородку. — Уверен, у тебя были на то веские причины.

Я украдкой бросаю взгляд на Майкла.

— Я не сожалею. Я просто сделала то, что должна была сделать. Это было неприятно, но необходимо, — может быть. Возможно.

Он по-прежнему избегает встречаться со мной взглядом.

— Я не могу судить тебя за это, Бо. В прошлом я тоже убивал.

— Чёрт возьми, — присвистывает О'Ши, явно пытаясь разрядить атмосферу. — Я единственный девственник в плане смерти. Мне придётся что-то предпринять, чтобы не отставать. Может быть, мы сможем припарковаться здесь. Смотрите, там кто-то носит розовое и оранжевое вместе. Это чудовищное преступление против моды. Я выйду и…

— Хватит, — тон Майкла не терпит возражений.

Попытки О'Ши вести себя легкомысленно только ухудшали ситуацию, а не улучшали её. Тем не менее, я слегка касаюсь его руки, чтобы показать, что ценю его усилия. Он улыбается мне, но в его поджатых губах читается напряжение, которого раньше не было. Он хорошо притворяется, но неужели он действительно думает, что я чудовище?

Я сглатываю. Его преданность перед лицом неопровержимых улик против меня заставляет меня чувствовать себя полным дерьмом. Я оставила его переживать потерю Коннора в одиночестве; я должна была быть рядом с ним. Потом я проклинаю себя за слабость. Я становлюсь лучшим следователем и успешнее действую во благо, когда не позволяю подобному дерьму влиять на меня.

Глава 18. Ищи то, чего там нет

Больше нет причин не пускать Майкла, поэтому я веду его и О'Ши к себе домой. Майкл не произносит ни слова, и по выражению его лица почти невозможно что-либо прочесть. Я решаю, что не могу беспокоиться о том, что он думает. Вместо этого я прохожу мимо Марии, которая свернулась калачиком на диване и смотрит на нас своими странными зелёными глазами, и включаю телевизор. Мне требуется некоторое время, чтобы найти нужный канал; обычно я не смотрю парламентское телевидение.

— К чему это? — спрашивает О'Ши.

Я качаю головой.

— Понятия не имею. По крайней мере, пока.

Когда камера поворачивается к Винсу Хейлу, который поднимается с задних скамей в своём блестящем костюме и собирается сделать очевидное заявление, я ощущаю первый укол страха. Как только он начинает говорить, Кимчи выбегает из кухни, где он грыз бог знает что. Он рычит на экран. Мария подпрыгивает на целую милю и прячется за подушкой. Остальные наблюдают за происходящим в гробовом молчании.

О'Ши хмурится.

— Мне знакомо его лицо.

— Он противник вампиров, — объясняет Майкл.

— Но, возможно, и сторонник Медичи, — добавляю я.

Брови О'Ши взлетают на лоб.

— Правда?

— Тише.

— Как, несомненно, известно достопочтенным леди и джентльменам, — начинает Хейл, — недавняя активность вампиров является особой причиной для беспокойства.

Среди собравшихся политиков раздаётся одобрительный гул. Честно говоря, они больше похожи на сброд на детской площадке, чем на демократически избранных представителей этой страны.

— Я хочу предложить новый законопроект, гарантирующий ограничение численности вампиров. Ради блага этой страны, мы не можем позволить пяти Семьям продолжать порочить имя и репутацию добрых людей Соединённого Королевства. Хотя я не решаюсь использовать это слово, деятельность кровохлёбов вредна. Мои избиратели требуют принятия мер, и, честно говоря, я с ними согласен.

Спикер Палаты представителей, подтянутый мужчина, смотрит на него поверх очков в форме полумесяца.

— Вы предлагаете отменить действующий закон от 1532 года и лишить вампиров нынешнего правового статуса?

— Правового статуса? — Хейл усмехается. — У них нет никакого правового статуса. Они действуют абсолютно безнаказанно. Закон обеспечивает полную неприкосновенность, и у нас есть только их слова о том, что они предпринимают для наказания нарушителей.

Парламент снова поднимается с нарастающим хором «да, да». Мы все подаёмся вперёд. Даже Мария обращает на это внимание, забыв о своём страхе, что Кимчи обслюнявит её.

— Может быть, он всё-таки не в восторге от Медичи.

Я качаю головой. Здесь происходит что-то ещё.

Наслаждаясь своей аудиторией, Хейл ждёт, пока утихнет шум, прежде чем заговорить снова.

— Однако, — гремит он, — это не то, о чём я хотел бы говорить. В последние дни мы убедились, что Семья Медичи, по крайней мере, готова проявить мужество и разобраться со своими недостатками.

Недостатки? Так он называет тех трёх кровохлёбов, которых казнил Медичи? Я изумлённо разеваю рот.

— Нет, — заявляет Хейл тоном великого оратора, который знает, что этот момент будет транслироваться на телеэкранах в течение нескольких дней, месяцев и лет. — Я предлагаю вернуть ограничение на их количество. У них нет веских причин вербовать, и мы должны немедленно положить этому конец.

— Да, да!

— Это хорошо, не так ли? — спрашивает О'Ши, стоящий рядом со мной.

Я прикусываю губу.

— Подожди, — почему-то мне кажется, что Хейл ещё не закончил.

— И мы должны потребовать возвращения к первоначальной цифре в пятьсот вампиров на Семью, — говорит он. — Не больше и не меньше.

Я сжимаю челюсти.

— Вот оно что.

О'Ши чешет в затылке.

— В этом нет никакого смысла. Он предлагает то, о чём я думаю?

Хейл отвечает на вопрос О'Ши так, словно находится с нами в одной комнате.

— Давайте посмотрим правде в глаза: каждый, кто добровольно присоединился к Семьям, уже доказал, что готов отдать свою жизнь в их руки. Сорок два процента всех новобранцев даже не доживают до конца обращения, — я с тихим свистом выдыхаю воздух. Он выдумал эту статистику; в процессе обращения умирает далеко не так много новобранцев. — Сама их природа означает, что они уже больны. Давайте не будем забывать, что вампиры происходят от заражения крови! Любой вампир, который был обращён после того, как численность каждой Семьи достигла пятисот человек, должен быть избавлен от страданий и уничтожен.

Зал взрывается. Я поворачиваюсь к Майклу, который стоит неподвижно. Единственный признак того, что он услышал слова Винса Хейла — это леденящий холод, исходящий из его глаз. Я невольно поёживаюсь. Хейл храбрее, чем он думает; я бы не хотела идти против такого количества вампиров.

— То, что он предлагает — это геноцид. Никто этого так не оставит.

Майкл долго не отвечает. Когда он всё-таки говорит, его тон жёсткий и неловкий.

— Общественное мнение будет на его стороне.

— Протесты утихли, — начинаю я.

— Ты же знаешь, что чувствуют люди, Бо. Мы всё ещё недостаточно сделали, чтобы исправить ущерб, причинённый Никки.

Я сжимаю переносицу. Какая чушь, но это не значит, что подобный законопроект когда-нибудь будет принят. Шансов нет. Кроме того, на принятие законов уходит целая вечность. Я много раз слышала, как мой дедушка жаловался на это.

— Он просто красуется, — настаиваю я. — Это связано с группой, которую я расследую. Тов В'ра. Я думаю, они приняли большинство протестующих в свои ряды, — я думаю о Молли, юной соблазнительнице, с которой познакомилась сегодня, и содрогаюсь. — Они отвратительная компания. Никто не воспримет это всерьёз.

— Я надеюсь, что ты права.

— Так и есть, — я настаиваю. Даже представить себе, что такое может произойти — это безумие.

Телефон Майкла издаёт звуковой сигнал. Он достаёт его и отвечает.

— Если ты звонишь по поводу этого придурка в парламенте, то я уже знаю, — он замолкает, а затем взрывается. — Бл*дский ад!

Я отступаю на шаг. Я никогда не видела, чтобы Майкл так реагировал. Он хватает пульт дистанционного управления и пытается переключить канал. Вместо знакомого вида Вестминстера перед нами появляется что-то похожее на жёлтый анимированный квадрат с дурацкой ухмылкой.

— Чёрт возьми! Где новости?

Мария наклоняется и забирает у него пульт, быстро переключая канал. Внезапно я чувствую себя очень старой. Я уже собираюсь поблагодарить её, когда вижу, кто сейчас на экране. Медичи. Снова.

— Я наблюдал за сегодняшними событиями в парламенте, — говорит он. — Несмотря на мои предыдущие слова, я полностью согласен с мнением Винсента Хейла. Численность вампиров вышла из-под контроля, и я готов согласиться с его требованиями. Численность Мемьи Медичи вернётся к отметке в пятьсот вампиров. Это будет болезненный опыт для всех, но мы готовы пойти на это ради блага страны.

— Нет, — шепчу я. — Он не может этого сделать. Это он изначально начал увеличивать численность! — не говоря уже о том, что он пытался выдать себя за героя, который «спас» всех этих бедных людей от самих себя.

— Он хладнокровный ублюдок, — говорит Майкл. — Он может это сделать, и он это сделает. Он также знает, что остальные из нас откажутся последовать его примеру. Мы будем ослаблены, и он одержит верх. Как будто он планировал это с самого начала.

Я не могу отделаться от ощущения, что Майкл прав. Медичи слишком расчётлив, чтобы принять такое решение под влиянием момента.

— Это убийство, — я игнорирую взгляды, которые бросают на меня О'Ши и Майкл. То, что я делаю, гораздо менее хладнокровно, чем то, что предлагает Медичи. Я стискиваю зубы. — Это также слишком удачно. Не только в отношении планирования.

— Что ты имеешь в виду?