Д'Арно, безусловно, проявил должную осмотрительность. Он подсчитал, что с точки зрения продолжительности жизни, каждая вампирская жизнь в 3,4 раза длиннее жизни человека. С учётом того, что численность каждой Семьи ранее ограничивалась пятью сотнями, их численность — капля в море по сравнению с деймонами, ведьмами или людьми. Используя различные математические формулы, а также то, что, по-видимому, является «даванием на лапу» нескольким членам парламента, Д'Арно высчитал, что численность Семей может быть увеличена до одиннадцати тысяч, прежде чем против них будут возбуждены судебные иски. Это всё равно будет означать, что вампиры составят лишь крошечный процент населения Великобритании. Я хмурюсь.

Пятьсот членов — это небольшая численность, с которой можно справиться. Это означает, что Семьи сплочены и их чувство преданности невероятно сильно, даже если большая часть этих чувств возникла в результате первоначального процесса обращения. У каждого есть право голоса и у каждого есть своё место. Дальнейшее увеличение численности, особенно до одиннадцати тысяч, разрушило бы всё это. Будут новые столкновения. Потребность в свежей человеческой крови будет расти.

Д'Арно упоминает об этом в своём отчёте и предлагает создать фонд для покрытия любых необходимых расходов. Людей, находящихся за чертой бедности, можно поощрять к продаже своей крови. Он даже разработал потенциальный страховой полис на тот случай, когда начнутся проблемы. Когда, а не если. Дальнейший анализ рисков включает в себя разногласия между ведьмами и деймонами Агатос. Д'Арно отмечает, что их численность намного больше, поэтому у Семей уже есть готовый контраргумент.

Деймоны Какос, подобные Иксу — неизвестная величина. По крайней мере, Д'Арно призывает к осторожности в этой области, предлагая Семьям перестать обвинять деймонов Какосов в несанкционированных убийствах. Провоцировать их таким образом было бы неразумно, особенно когда вампиры потенциально стремятся увеличить свою собственную силу.

Я пролистываю отчёт до конца. Там есть приложение о статусе протестующих. Д'Арно, как и я, отмечает, что в последнее время они ведут себя тихо, и приходит к выводу, что самые ярые антивампирские сторонники осознали, что ведут безнадёжную битву. Его рассуждения отрывочны; я не могу не задаться вопросом, не потому ли, что он считает, что ответственность за это несут сами Семьи. Год назад я бы сказала, что ни за что. Но тогда, год назад, я бы сказала, что Семьи никогда не стали бы вербовать в таких количествах.

Единственная по-настоящему полезная информация — это список из примерно трёхсот имен, по-видимому, участников акций протеста, которые загадочно исчезли. Я и не подозревала, что их так много. Я просматриваю его с замиранием сердца. В последнее время я навредила многим людям и трайберам, но могу честно сказать, что каждый из них это заслужил. Убить кого-то только потому, что он реализует своё право на свободу слова — это совершенно другое дело. Я не хочу в это верить. В прошлом я совершала ошибки, делая поспешные выводы. В наши дни я не могу себе этого позволить, и я гораздо более осмотрительна и прилежна перед принятием решения, но я не могу избавиться от грызущего беспокойства.

Используя свой телефон, я фотографирую каждую страницу и аккуратно возвращаю отчёт туда, где я его нашла. Я обхватываю себя руками. Я понимаю, что Медичи давит на Семьи в плане вербовки, но, само собой, их совокупная мощь могла бы помочь им найти альтернативный путь? Я не могу поверить, что это единственный выход.

Мне придётся встретиться с Майклом лицом к лицу. Главы других Семей уважают его. Если я смогу переубедить Майкла Монсеррата в том, что касается увеличения численности, то я смогу переубедить и остальных. Я сжимаю челюсти. И пока у меня не будет неопровержимых доказательств того, что он и другие имеют отношение к исчезновениям протестующих, я буду хранить молчание, как бы тяжело это ни было. Я обязана ему хотя бы этим.

Глава 6. Нырнуть за деталями

Я прохожу половину коридора в поисках Кимчи, когда чувствую, что атмосфера меняется. Я уже не совсем одна. Я морщу нос. Икс в последнее время чертовски часто меня проверяет. Интересно, не потому ли он злится, что я уделяю много внимания Медичи, вместо того чтобы очищать улицы от мелких преступников? Я решаю, что он может сходить нафиг.

Я заворачиваю за угол и, наконец, замечаю его в приёмной. Кимчи лежит на спине, подставляя Иксу свой гладкий живот, как настоящий сабмиссив.

— Что ты здесь делаешь?

Икс широко разводит руками.

— Я решил посмотреть, как у тебя дела.

— Как мы уже говорили, я не твой питомец, — я смотрю на Кимчи как на предателя. — И мой пёс тоже не твой питомец.

— Бо, ты слишком чувствительна. Я просто хотел убедиться, что ты не упустишь эту возможность.

Я прищуриваюсь. Может, прямо сейчас я и работаю на Икса, но это не меняет того факта, что он деймон Какос, и я не могу ему доверять. В конце концов, он может оборвать мою жизнь одним движением мизинца. Конечно, это может быть хорошей причиной оставаться с ним в хороших отношениях, но я не уверена, что меня это по-прежнему волнует. Жизнь дешева. Даже моя.

— Какую возможность?

Он качает головой и хмыкает.

— У твоего маленького юриста-человека много трайберов среди клиентов. И много людей, которые занимаются, скажем так, неприглядными вещами.

Я просто смотрю на него. Он закатывает глаза.

— Мне обязательно всё разжёвывать? Ты работаешь на меня. Твоя задача — положить конец преступной деятельности, которая происходит на улицах Лондона. У тебя есть шанс ознакомиться с длинным списком преступников, которые затевают подобные действия.

— Я поняла, что ты имел в виду, — фыркаю я. — Но я не могу этого сделать.

Он поднимает брови.

— Почему нет?

— Файлы являются личными. Я не могу нарушить эту приватность. Это было бы неправильно.

Икс смеётся, и звук эхом разносится по пустому коридору. Его смех раздражает, но он прав. Чёрт бы его побрал.

— Возможно, я ошибся. Возможно, ты не лучший выбор для мстителя.

Я вздёргиваю подбородок.

— Ты всегда можешь найти кого-нибудь другого, — если не считать того факта, что мне снова придётся переезжать домой, меня это не беспокоит. Мне не нужен Икс. Без его вмешательства я смогу свободнее сосредоточиться на ведьмах. Эта мысль невероятно приятна. Я складываю руки на груди и улыбаюсь.

— Хватит об этом. Я нужен тебе, — тон его голоса не изменился, но я почти уверена, что мне не померещилось, как он поджал губы.

«На самом деле, мне кажется, я нужна тебе больше». Губы Икса поджимаются ещё сильнее. Теперь моя очередь смеяться.

— Не кисни, на радуге зависни, — говорю я ему. — Ты знаешь, что я собираюсь сделать то, что ты предложил.

— Что это за выражение такое?

Я усмехаюсь.

— Иногда ты напоминаешь мне моего дедушку, — на его лице появляется холодная улыбка, заставляющая меня мгновенно пожалеть о своих словах. Я поднимаю палец. — Не надо. Он под запретом.

Икс отвешивает мне лёгкий поклон, но вид у него по-прежнему забавляющийся. Я стискиваю зубы. Не желая продолжать этот разговор, я разворачиваюсь на пятках и возвращаюсь к картотечным шкафам.

Пусть я ни капельки не боюсь того, что может натворить такой ничтожный неудачник, как Барри Моран, если я злоупотреблю так называемым гостеприимством, я всё же пообещала, что задержусь не больше чем на час, а я женщина слова. Я просматриваю несколько папок и записываю данные о злостных нарушителях, засовывая заметки в задний карман. Когда на часах остаётся меньше пяти минут, я возвращаюсь к Кимчи. Пёс теперь уже один, он печально смотрит на лифт, как будто ему не хватает присутствия Икса. На дорогом ковре Д'Арно также появилось довольно приличное пятно слюны. Я широко улыбаюсь.

— Отличная работа, Кимчи, — он стучит хвостом и поднимается на лапы, с надеждой глядя на меня. Я киваю. — Ага. Мы уходим отсюда.

***

Фоксворти стоит, ссутулившись, и смотрит на сверкающую гладь Темзы. Неподалеку находятся ещё несколько полицейских, которые осматривают местность. В нескольких метрах от нас стоит фургон с распахнутыми дверцами и зловещей надписью на боку, рекламирующей городскую прокуратуру.

Проходя мимо, я заглядываю внутрь. Кимчи слишком радуется и пытается забраться внутрь, но вонь застарелой крови и отбеливателя заставляет меня отдёрнуть его обратно. Тела пока нет; возможно, это просто ложная тревога.

Я пробираюсь к кромке воды. Один или два раза ко мне приближаются полицейские в форме, чтобы остановить меня, но каждый раз, когда я поворачиваюсь в их сторону, осознание того, кто я такая, останавливает их на полпути.

Фоксворти не оборачивается.

— Я мог бы догадаться, что рано или поздно ты появишься, — ворчит он.

— Как фальшивый пенни, — бодро говорю я ему и оглядываю его ещё раз. — Плащ? Серьёзно? Ты пытаешься получить роль в полицейском сериале?

(Поговорка про пенни появилась в 18–19 веке, когда было много поддельных монет, и люди пытались сбыть их с рук, но те всё равно возвращались к ним, — прим)

Его плечи напрягаются, а брови сходятся в хмурой гримасе. Очевидно, он не очень рад меня видеть. Жаль. Мы вместе работали над поимкой пары серийных убийц, рыскающих по городу, и в ходе расследования его естественное недоверие ко мне перешло в невольное уважение. Всё расположение, которое я могла завоевать, похоже, исчезло теперь, когда у меня новая роль марионетки Икса. Я не должна удивляться, но это не значит, что меня это не задевает.

Я обхожу Фоксворти, пока не оказываюсь лицом к лицу с ним, и протягиваю руки. Затем я заключаю его в крепкие, восторженные объятия, пряча лицо у него на груди.

— Я так рада тебя видеть! — бормочу я. — Я скучала по тебе!

Кимчи в восторге от проявления позитивной энергии и начинает действовать, вскакивая и упираясь лапами в спину Фоксворти. Добрый инспектор только слегка напрягается и не двигается с места.

— Знаешь, нам надо чаще встречаться. Сходить в кино. Обсудить протокол за кексами. И тому подобное.

— Бо, — говорит он напряжённым голосом, — отстань от меня.

Я сжаливаюсь над ним и отпускаю. Он скрещивает руки на груди. Кимчи это не останавливает.

— А собака?

Я издаю свист. Кимчи игнорирует меня. Струйка слюны скатилась у него изо рта и теперь пачкает плащ Фоксворти. Это к лучшему. Если только вы не относитесь к тем людям, которым нравится выставлять напоказ свои гениталии, носить плащ — плохая идея. Я выгибаю бровь в сторону Фоксворти и пожимаю плечами.

— Думаю, ты ему действительно нравишься.

Он хмурится.

— Чего ты хочешь?

Я отказываюсь от мелодраматизма и перехожу к делу. Я называю ему имя офицера, который ведёт дело Лизы. Он косится на меня.

— Ты его знаешь? — спрашиваю я.

— Он сторонник соблюдения правил, — он переводит взгляд на меня. — И ему не нравятся кровохлёбы.

— Мало кому они нравятся. Проблема в том, что у него есть несколько вещей, которые мне нужны. Он ведёт дело о пропавшем человеке. Лиза Джонсон. Я хочу получить всё, что он забрал из её дома, и все записи в личном деле.

— И ты думаешь, он просто отдаст это?

Я одариваю Фоксворти своей самой терпеливой улыбкой.

— Я думаю, ты поощришь его сделать так.

— Зачем мне это делать?

— Потому что мы приятели. Партнёры. Товарищи по оружию. Товарищи по команде. Единомышленники, — я наклоняюсь немного ближе и шепчу: — Друзья.

Он глубоко вдыхает, набирая воздух в лёгкие.

— Бо, ты мне нравишься. По меркам трайбера у тебя доброе сердце, и у нас с тобой есть общая история. Но я не могу оправдать то, что ты делаешь. Как и никто другой в полиции. Законы существуют не просто так.

— Я вампир. Я выше закона.

— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду, — огрызается Фоксворти. Он злится гораздо сильнее, чем показывает.

Я изучаю его с минуту, испытывая смутное любопытство.

— Ты реально загоняешься, — комментирую я. — Почему мои действия так сильно беспокоят тебя?

Он засовывает руки в карманы. Кимчи, в конце концов, перестаёт вылизывать его плащ и опускается на землю, чтобы рассмотреть лист, трогая и обнюхивая его с необычайной самоотверженностью.

— Ты не герой, Бо. Ты думаешь, что помогаешь, выслеживая преступников? Всё, что ты на самом деле делаешь — это загоняешь настоящих преступников ещё глубже в подполье. Ты заставляешь людей бояться ещё больше, а не меньше. И что произойдёт, когда ты совершишь ошибку? Когда ты перережешь горло тому, кто, по твоему мнению, этого заслуживает, но этот кто-то просто оказался не в том месте не в то время?

Я приподнимаю брови, предпочитая игнорировать тот факт, что раньше и сама верила во всю эту чушь.

— Как будто полиция никогда не ошибается, — усмехаюсь я.

Он отворачивается.

— Вот почему у нас есть надлежащие правовые процедуры. То, что ты делаешь, неправильно. Это делает тебя таким же преступником, как и все остальные.

— Как минимум четыре человека дожили до сегодняшнего дня, благодаря моим действиям только за последний месяц. Я спасла им жизни. Ни в одном из этих случаев я не видела парней в синем, — на его щеке подёргивается мышца. Он не отвечает. — Я что-то не вижу, чтобы ты или кто-то из ваших приятелей бросился меня арестовывать.

— Ты же знаешь, что мы не можем, — он оглядывается на меня. — Но это может измениться. Даже идиоты у власти не позволят тебе вечно бесчинствовать на улицах и делать всё, что тебе вздумается.

Я откидываю волосы со лба.

— Разве ты не видишь, что именно этого я и хочу? Вампиры не должны быть выше закона. Если бы это было не так, кто-нибудь бы уже что-нибудь предпринял в отношении Медичи.

— С моей точки зрения, — тяжело произносит Фоксворти, — если сравнивать тебя и Лорда Медичи, ты гораздо опаснее.

Я похлопываю его по руке.

— Спасибо.