Десять, десять, десять, десять, Царь велел коня повесить. А царица не дала и повесила царя. Царь висел, висел, висел и в помойку улетел. А в помойке жил Борис, председатель дохлых крыс, И жена его Лариса, удивительная крыса, И сынок его Иван, удивительный болван.

Семья Бражников сидела за столиком в открытом ресторанчике «Васильки» на третьем этаже торгового центра. Они недавно вышли из кинотеатра и теперь уплетали за обе щеки куриное филе под сырным соусом. В торговом центре было на удивление тихо и немноголюдно, несмотря на воскресенье и последний день осенних школьных каникул. Видимо, проливной дождь стал веской причиной для многих минчан остаться дома.

Мама кружилась вокруг Эрика суетливой наседкой: то руку с вилкой поддержит, то рот по сотому разу вытрет, то зачем-то потреплет волосы. Понятно, что Эрик пользовался столовыми приборами с большим трудом, но в общественном месте ему хотелось чуть меньше опеки со стороны матери. Женя, внутри себя консервируя злобные комментарии, решил спасти брата. Он незаметно написал сообщение Михею: «Третий этаж, васильки, срочно!»

В это время Михей слонялся по магазинам с одеждой. Парни договорились чуть позже погулять вместе, когда родители и Эрик уедут домой. Михей примчался через несколько минут вместе с… Виджаей. Женя удивился и дал друзьям знак не приближаться.

Кстати, Виджая недолго хандрила после вечеринки у Алины. В конце концов, повода сердиться на самом деле не было, потому что Женя ничего ей не обещал. Да, повел себя немного грубовато, но это или действие алкоголя, или уже сформировавшаяся сторона характера.

Женя стал подмигивать папе, кивая сначала на маму, а затем куда-то в сторону. Отцу понадобилась добрая минута, чтобы сообразить, по какой причине сын строит ему рожицы.

– Ксюш, давай спустимся на второй этаж. Там вкусное мороженое в вафельных рожках продают. О! И молочные коктейли. Купим себе и пацанам, – предложил он.

Мама с подозрением поглядела на Женю, но тот с невозмутимым видом ковырялся в салате.

– Ладно, – согласилась она. – Вам как обычно? Фисташковое и шоколадное? Ждите нас здесь.

Едва родители скрылись за поворотом, Женя помахал официантке:

– Не беспокойтесь, мама и папа вернутся через пару минут. Наши куртки вон на вешалке, а мы с братом в туалет пока сходим.

Он выкатил инвалидную коляску из-за стола и рванул к выходу.

– Эй! Я не доел пюре! – возмутился Эрик.

– Да какое пюре? Время приключений, малыш! – ухмыльнулся Женя и поманил за собой Виджаю и Михея. – Чатурведи! Половинкин! Быстрее за нами!

– Ты похитил собственного брата? – захихикала Виджая, едва поспевая за длинноногим Женей. Через метров триста он вкатил коляску в детский развлекательный центр «Радужный единорог». Надувные горки, запутанные лабиринты подвесных мостов, бассейн с пластиковыми шариками и игровые автоматы – настоящий рай для любого дошкольника.

Администратор в разноцветной униформе выбралась из-за стойки и категорично заявила:

– Молодые люди, вход только для детей!

– А мы кто? – включил свое обаяние Михей. – По факту мы еще несовершеннолетние. Да-да! У вас все равно нет посетителей, а мы заплатим. Сделайте нам такой подарок в честь дождливого воскресенья. Вот Эрик вообще никогда на горках не катался, а Виджая приехала из Индии. Они знаете какие там все бедные? В одной реке и моются, и пьют из нее.

Женя закатил глаза, но стоило признать, что уговаривать Михей умел хорошо. Правда, совсем недавно в разговоре с Верой Алексеевной в доме престарелых он горячо убеждал, что они уже взрослые.

Администратор, с умилением наблюдая за Михеем, сдалась:

– Ладно. Только коляску не оставляйте в проходе. Если набегут дети, то вам придется уйти. Давайте расплачивайтесь! И разувайтесь!

– Целуем ваши ручки! Целуем ваши пальчики! – залепетал Михей и вынул из кармана помятые купюры.

– Зачем мы здесь? – спросила Виджая, вслед за ребятами стаскивая с ног ботинки.

– Потому что здесь мама будет искать нас в последнюю очередь. – Женя спрятал коляску за игровые автоматы и с легкостью подхватил худенького брата на руки. – Ну что, бродяга! Не боишься?

Последний раз Женя катался на надувных горках лет в десять. Он уже и забыл, как это классно – прыгать на батуте и преодолевать полосу препятствий из гигантских кубов. Эрику мама не разрешала посещать развлекательные центры – хоть бы не затоптали, да и инфекции всякие! И вот впервые в жизни он скатывается в бассейн с пластиковыми шариками. Хохочет до колик в животе. Наэлектризованные волосы – дыбом. Движения неловкие, улыбка больше похожа на оскал, но за всем этим Женя видел по-настоящему детское счастье. Если бы мама знала, как Михей затаскивал Эрика наверх по мягкой лестнице, держась за капюшон его толстовки, то слегла бы с сердечным приступом.

– Э-эй, Бражни-и-ик! – дурачась, крикнула Виджая с вершины горки. Она, запыхавшаяся и ошалевшая от веселья, сняла свитер и осталась в облегающей футболке. Жене приходилось прилагать усилия, чтобы не пялиться на ее грудь и тонкую талию. – Лови меня! Прямо за ручки!

– Тебе это не понравится, Чатурведи! Миха, блин! Что ты его как мешок с картошкой таскаешь? – возмутился Женя и бросился на помощь брату, замечая только его летающие конечности в разных концах игровой комнаты и слыша сдавленный смех.

Через минут сорок они закопались в разноцветные шарики и притихли. Женя наслаждался, ощущая, как напряженные мышцы перестают гореть огнем и расслабляются. Михей копался в телефоне, рассматривал «пьяные» фотографии Жени и ворчал:

– И всегда выглядит как рок-звезда! Вот лихоматара! Дело в кожаной куртке?

Те фотографии действительно облетели все студенческие чаты, а некоторые стали предметом горячего обсуждения. Например, где рука Жени сжимает задницу то ли Варвары, то ли Даши (он так и не вспомнил имени той девушки) или где Женя, видимо, устраивает раздевание на публику (куртки и свитера нет, а футболка поднята, обнажая живот). Но раз «голых» фото нет, значит, стриптиз так и не состоялся.

– Мама меня прикончит! – отозвался Женя. – Когда она нас найдет, то первым делом открутит мне голову.

– Ты – бессмертный пони! – сказал Эрик и внезапно повернулся к Виджае. – Поцелуй меня! Может, больше никто не захочет.

– Первый поцелуй должен быть особенным и обязательно с человеком, который тебе сильно нравится, – заметил Михей.

Женя вспомнил, как в восьмом классе впервые поцеловал Эмму. Она была на год старше, но с удовольствием согласилась погулять с Женей. Тогда он ее и поцеловал, а еще предложил встречаться, но Эмма отказалась. Так она и стала «ужасной бывшей». После девятого класса она бросила школу, какое-то время помогала родителям в семейном бизнесе, а в восемнадцать лет набила татуировки и устроилась барменом в кафе «Странные дела». Именно в такой последовательности: сначала тату, а затем работа в месте, совсем неподходящем для хрупкой девушки.

– Чатурведи, ты не обязана, – шепнул Женя, боясь, что она сделает это из жалости.

– Don’t tell me what to do![21] – фыркнула Виджая, склонилась к Эрику, оставила на его губах невесомый невинный поцелуй и радостно рассмеялась. И все это произошло так естественно и непринужденно, что Женя чуть не расплакался от щемящей радости. Его брат, не способный даже вилку нормально держать, прямо сейчас живет обычной жизнью, общается с друзьями и даже целуется.

– Женя, ты ошалел?! – крикнула мама. Она появилась из ниоткуда и теперь грозной тенью нависала над молодыми людьми. – Я бегаю по всему центру!

– Успокойся, мама! С нами все в порядке! Мы просто развлекались! – Женя присел и в примирительном жесте вытянул вперед руки.

– Успокойся?! Да я тебя прибью! Голову откручу!

И тут Женя взорвался:

– Да отстань ты от нас! Эрик не хочет, чтобы ты ему рот вытирала. Он хочет с девушками целоваться!

Мама сначала побледнела, затем позеленела, наконец покраснела и указала пальцем на Виджаю:

– С кем целоваться? С этой чу…

Женя мысленно взмолился, чтобы мама замолчала. Она не договорила то, что собиралась, но Виджая и сама все поняла. Громко всхлипнула и, неловко поскальзываясь на шариках, выбралась из бассейна. Женя, сталкиваясь плечами с хмурым отцом, который маячил за женой, побежал следом и догнал ее возле эскалатора.

– Прости маму. Она не расистка. Это правда. Просто в гневе творит всякую дичь. А еще надо понимать ее патологическую любовь к Эрику. – Женя только сейчас увидел, что они выскочили из развлекательного центра, даже не обувшись, и теперь на них с любопытством пялились люди.

– В Индии говорят так: «Слово, которое сказали, стало чужим». – Виджая сцепила пальцы в замок. Женя уже давно наблюдал, как она отчаянно боролась с привычкой грызть ногти. За последний месяц ногти прилично отросли и были покрыты ярко-желтым лаком, и только мизинец на правой руке остался без маникюра. Видимо, тихая гавань на случай нервных потрясений. – Теперь меня мало называют плохим словом. Но в первом классе… Нег-рито-сина, черножопая, гуталин, носатая. А еще… – Виджая нахмурила брови и сжала кулаки, словно храбрилась перед прыжком в прошлое, – а еще грязнуля. Однажды я щеткой мыла сильно кожу, и тогда шла кровь. Я думала, что есть темный слой, а снизу светлый, как у тех детей.

– Ужасно. Мне жаль.

– Да. Я пойду. Где мои вещи, и обувь где-то… Поеду домой на метро.

– Тебя проводить? – предложил Женя и увидел приближающегося к ним Михея с обувью и одеждой.

– Все хорошо! Иди к твоей семье. – Виджая в спешке оделась и поехала вниз на эскалаторе, а Женя смотрел на нее, и почему-то так сильно захотелось, чтобы она подняла голову и посмотрела на него. Но Виджая, сгорбленная и невероятно хрупкая в своем безразмерном свитере, этого не сделала.

Михей ухмыльнулся:

– Я в сторонке понаблюдаю за развитием вашей истории любви. Но давай так же романтично, как у Ромео и Джульетты.

– Ромео и Джульетта – это не история любви, а трехдневные отношения между двумя подростками, которые стали причиной шести смертей. – Женя с упреком покосился на Михея, словно ему приходилось говорить очевидные для всех вещи. – Извини, я лучше домой поеду. Совсем нет настроения. И кстати. Из ОКДИ звонили. Сказали, что в Севастопольском парке выловили всех псутней. И обнаружили следы неизвестного существа. Монстрологи установили предупреждающие баннеры у входа.

– Эта тварь теперь туда не сунется. Ей не парк был нужен, а ты, – сказал Михей и внезапно вздрогнул то ли от ужаса, то ли от налетевшего сквозняка.

Энгель вошел в кабинет бодрой походкой и широко улыбнулся. Казалось, ничего не изменилось и выглядел он, как и прежде, спокойным и уверенным. Но Женя подметил и нервные потирания рук, и новые морщинки на лбу, и то, что туфли сегодня не были вычищены до зеркального блеска. Одногруппники переводили взгляды с преподавателя на Бражника.

Чего они ожидали? Драки? Словесных перепалок?

Утром Женю вызывали на разговор ректор и заведующий кафедрой по воспитательной работе, тот самый любовник Осьминожки. Внушали, что такими серьезными вещами должны заниматься следователи. Дали несколько дней на то, чтобы удалить подкаст. Кроме этого, слухи дошли и до Жениных родителей, поэтому они весь прошлый вечер посвятили объяснению, почему не стоит ввязываться в это дело. Бывали моменты, когда Жене действительно хотелось покончить с этой историей, но странное предчувствие не покидало. Интуиция подсказывала, что все произошедшие события – только вершина айсберга. Самое главное и, возможно, страшное еще впереди.

Энгель долго проверял домашнее задание. Большую часть занятия он пялился в окно, за которым дрожал от холода ноябрь, и слушал пересказ параграфа из учебника. Потом копался в шкафу и что-то искал. Наконец вынул пошарпанный плакат и прикрепил его магнитами к доске. Студенты как по команде застонали от омерзения, а у Жени на затылке запрыгали ледяные мурашки. Он узнал репродукцию знаменитой картины Рубенса «Сатурн, пожирающий своего сына». Седой старик, стоящий на сером клубящемся облаке, буквально всасывал в себя кожу на груди младенца. Глаза ребенка закатились в болезненной агонии, изо рта вырывался безмолвный крик, а Сатурн смотрел на сына хищно и беспощадно.

Энгель заговорил:

– Кроносу, а ему соответствовал Сатурн в древнеримской мифологии, было предсказано отцом Ураном, что кто-то из детей убьет его. Поэтому он проглатывал всех сыновей и дочерей одного за другим. Супруга Кроноса Рея, забеременев Зевсом, не хотела лишиться и этого ребенка. Она скрыла его в пещере на Крите, а мужу дала проглотить камень, завернутый в пеленку. Конечно, Кронос сообразил, что его обманули, и стал искать Зевса по всей земле.

Энгель замолчал и вновь уставился в окно, словно забыл продолжение истории. Наступила длинная пауза. Студентам было неловко нарушать эту гнетущую тишину, поэтому до конца занятия они просто залипали в телефонах. Когда прозвенел звонок, они вышли из кабинета, а Женя остался сидеть на своем месте.

Неожиданно пошел снег, пушистый и густой. И Жене захотелось радостно крикнуть: «Ярослав Васильевич, а помните, как мы в шестом классе ездили на какой-то исторический фестиваль в Гродно и во дворе одной школы построили стену из снега, а потом с кучей ребят играли в снежные войны?» Но вместо этого Женя произнес:

– Почему вы не рассказали историю до конца? О том, что Зевс вырос и долго воевал с отцом, пока не заключил его в бездну Тартар.

Энгель привычно присел на край стола и скрестил руки на груди.

– Зевса сравнивают с огнем и горячей субстанцией. Он распределяет добро и зло на земле. Именно Зевс вложил в людей совесть и стыд. Ты прекрасно знаешь историю, Женя. Лучший ученик, теперь лучший студент и моя гордость. Я хорошо тебя научил, но плохо воспитал. Логика у тебя отменная, а вот с пониманием чувств окружающих совсем туго. Внутренняя картина твоего мира – захватывающий триллер. В своих собственных глазах ты человек достойный и стремящийся к правде, а в глазах других параноик с манией величия. Тебе было мало предупреждения? Не усвоил урок?

Женя ухмыльнулся:

– Я не сомневался, что то существо послали вы. Оно здорово напугало меня. А кто это был?

Энгель проигнорировал вопрос, поэтому Женя продолжил:

– Я думаю, что это вы похитили Костю Левковича. Только пока не понимаю зачем. Во время второго землетрясения вы сказали, что со мной все будет хорошо. И я тогда удивился. Со мной? А с остальными? А еще вы в курсе, куда подевалась Катя Решетникова. И сестра ваша в курсе. Вот мне интересно. Неужели все эти годы вы покрываете маньяка? Как вам живется с этим? Вина не мучает? Зря следователи не обратили внимания на вашего отца. Уверен, что он как-то замешан. Я не говорю, что это он открыл дверь маньяку, но… Много вопросов, короче. Так как ваш отец погиб в ДТП несколько лет назад, то, может, признаетесь, что там произошло с Катей? Нет? Я так и знал. Что еще? А! Тетрадь Хранителя передала мне Анна. Это точно. В отличие от вас ей тяжело жить. Она толстая. Заедает стресс? Хм… Наверняка одинокая и несчастная. Да, Михей нашел ее соцсети. Там только котики и цветочки в горшках. У самой Анны нет смелости признаться, вот она и прислала мне дневник, чтобы я распутал это дельце. Может, перед вами неловко? У меня есть подозрение, что это Анна столкнула Михайлова с балкона. Не специально. Возможно, он что-то разузнал и шантажировал ее, а она хотела забрать блокнот, завязалась драка, и понеслось.

Всю эту речь Энгель слушал с непроницаемым выражением лица, ни одна мышца не дрогнула, но в глазах закипала ярость. Вдруг он подскочил как ужаленный и вышел. Женя понял, что развязка близка, что скоро случится что-то жуткое. И в этот момент ему стало по-настоящему страшно.

Михей перекатился на спину, увлекая за собой Женю, уперся ногой ему в живот и перебросил через голову.

– Вот черт! Как ты это делаешь? Всегда на шаг впереди! – стонал Женя, с трудом вставая на четвереньки.

Михей постучал пальцем по лбу:

– Умеешь думать? Подумай!

После лекций парни занимались в пустом тренировочном зале. Поначалу – на посохах, а затем перешли на борьбу. Женя поднялся, и они закружились в чарующем и одновременно опасном танце. Глядели друг на друга не отрываясь. Шаг назад и шаг вперед, рывок, поворот. Каждый из них хотел вывести другого из равновесия, искал удобного случая, чтобы сделать подсечку или бросок.

– Жека, не разбрасывайся такими серьезными словами. Обвинить Энгеля в похищении Кости Левковича – это, по-твоему, шутка? – Михей поднял колено, развернул голень в горизонтальной плоскости и резко распрямил ее. Женя ловко увернулся. – Неплохая реакция! Но тебе все равно нужно в тренажерный зал походить и подкачать квадрицепсы. Кстати, сегодня наткнулся на мем. Доктор сказал, что тренировки добавят мне годы жизни. И это правда. Я присел двадцать раз и чувствую себя на восемьдесят пять.

– Я рассказал о своем предположении только Энгелю и тебе. У меня все равно нет доказательств. Пока нет. – Женя сделал круговой удар ногой, но Михей отшатнулся. – Почему мы сразу не подумали, что отец Энгеля мог быть замешан в похищении Кати Решетниковой?

– Потому что мы знаем его как порядочного и хорошего человека. По крайней мере, таким его описывал сам Энгель. – Михей стремительно прыгнул навстречу Жене, развернулся, захватил его руку, взвалил себе на плечи и совершил эффектный бросок.

Жене показалось, что все его внутренности скрутились в тугой узел.

– Хватит! Я сегодня не в форме. – Он ударил ладонью по мату.

– Ты никогда не в форме, лихоматара! – Михей присел рядом. – Я так и не нашел Анну Энгель. Без понятия, где она скрывается. В соцсетях почти не бывает, на сообщения не отвечает. Про их дом в Зеленовце я узнал лишь то, что Энгель там редко появляется. Его мать умерла в 2009, а отец погиб в ДТП в 2017. И еще кое-что. Я онлайн пообщался с одной из сестер Кости. Насочинял, что дружил с ее братом и скучаю сильно. И она проговорилась, что Энгель недавно приходил к ним домой. Спрашивал, как он может им помочь и всякое такое. И дал маме Кости пухлый конверт с деньгами. Вроде ничего такого, но…

Затрещал Женин телефон.

– Мих, подай рюкзак! Не могу пошевелиться. Ты мне все мозги отшиб, – простонал он, но, когда услышал голос в трубке, резко подскочил. – Здравствуйте, Вера Алексеевна!

– Здравствуй, Женечка, – прошелестела старушка. – Ты ведь мне оставил номер телефона, если я что-нибудь припомню про тот случай. Мне самой сказать нечего, но я вчера поболтала с жительницей нашего дома престарелых. Одним словом, ей есть что рассказать. В четыре часа мы выйдем на прогулку. Я предупрежу на проходной, что у меня будут гости.

– До встречи! – Женя глянул на мигающие красным электронные часы над входной дверью: 15:37. – Поехали, Миха! Придется потратить последние карманные деньги на такси. Ну и ладно!

Женя и Михей отыскали Веру Алексеевну и старушку со сморщенным, как высушенная груша, лицом в деревянной беседке. Накрапывал дождь, по земле стелились ленты тумана, небо медленно темнело, и ухоженная территория вокруг дома престарелых окутывалась вечерними сумерками.

– Мальчики, это Оленька, то есть Ольга Леонидовна.

Старуха, несмотря на допотопное меховое пальто и шерстяной палантин, тряслась от холода. Глазки, узкие и слезливые, колюче глядели на парней. Она попыталась что-то произнести, но закашлялась неприятным отхаркивающим звуком. Эта пытка продолжалась несколько минут, и Жене на мгновение показалось, что Ольга Леонидовна сейчас умрет.

– Вы про похищение девочки хотите узнать? – наконец спросила она. – Это был иноморф. Без всяких сомнений, потому что я его лично видела.

Наступила долгая неловкая пауза. Мысли в голове Жени разбежались испуганными тараканами.

Как иноморф?

– Но почему вы не сказали об этом монстрологам или следователю еще тогда? – Михей спохватился первым.

– А меня не спрашивали! – рявкнула Ольга Леонидовна. – А если не спрашивают, то я не лезу со своими предположениями.

– Оленька, но ты же вчера сама… – пискнула Вера Алексеевна, но подруга быстро закрыла ей рот.

– Молчи, Вера! Не с тобой разговаривают! Это был Железный человек. Ростом метра два с половиной, лысый, кости и сухожилия словно наверху тела и железные. Набедренная повязка еще была, изорванная и ветхая. Я видела, как он шел по улице в Зеленовце той ночью.

Михей и Женя ошарашенно переглянулись.

– Чего вылупились? Я, может, и старая, но не сумасшедшая. Хорошо помню ту апрельскую ночь. Я встала попить, а окно кухни как раз на улицу выходило. Шел он себе неторопливо, тяжело так ступал.

– И вы не позвонили в ОКДИ?! – воскликнул Михей.

– Так я думала, что это сон. К тому же Железный человек на болотах живет. Что ему рядом со столицей делать? Это уже утром стало известно, что девочка исчезла. Окно в их комнату было открыто, а иноморфу что? Руку протянул и – хвать!

– И вы все равно не позвонили в ОКДИ? – одновременно спросили Михей и Женя.

– Чего вы попугайничаете? – вспылила Ольга Леонидовна. – А следов-то никаких монстрологи не нашли! Что мне было объяснять? Ну, видела. А улик нет! Не знаю, как Железному человеку это удалось, но он точно был в Зеленовце. Иначе откуда мне знать, как он выглядел?

– Так в учебниках и справочниках полно иллюстраций, – отозвался Михей.

– Мне некогда было читать справочники. Я тридцать лет на консервном заводе отпахала. Копейки зарабатывала, а как немощной стала, дети меня в эту богадельню сдали. – Ольга Леонидовна кивнула на двухэтажное здание грязно-персикового цвета.

– А сейчас почему решили рассказать? – задал резонный вопрос Женя.

– Так Вера заставила! Дескать, мальчики и девчонка-индейка рыскают и вынюхивают!

Вера Алексеевна не знала, куда себя деть из-за грубости своей подруги. Она то бледнела, то краснела.

– Индианка, – промямлила она. – Ладно, ребята, мы пойдем внутрь. Что-то холодно стало.

И они заковыляли по усыпанной мокрой листвой тропинке.

– Врет, – тяжело выдохнул Женя, выходя из беседки.

– Угу.

– На консервном заводе она пахала! Не на том ли, где Василий Энгель был директором? И дело даже не в том, что она перепутала месяц похищения. Апрель и май близко, тем более прошло больше двадцати лет. Почему она решила заговорить именно сейчас?

Михей хмыкнул:

– Ты же сам ляпнул Энгелю, что посещал дом престарелых, вот он и решил подстраховаться. Путает следы. Хм, такие игры у взрослых. Железный человек рядом с Минском? Маловероятно.

– Мих, у меня ни копейки. – Женя похлопал по карманам. Такси ждало их у проходной.

– Я плачу, бро!

Женя сидел за барной стойкой в кафе «Странные дела» и рисовал на салфетках гигантские вопросительные знаки.

Куда исчез Костя Левкович? Неужели и в самом деле Энгель его похитил? Если он невиновен, то зачем послал того бугая в парке, чтобы напугать меня? Почему Энгель во время землетрясения пообещал мне, что со мной все будет хорошо? Сказал просто так или он знает чуть больше, чем остальные? – он по кругу задавал себе эти вопросы. Салфеточная гора с вопросительными знаками все росла и росла. Эмма лишь поглядывала на Женю и подливала в чашку горячее какао. Она знала, что в таком состоянии Женю лучше не трогать. Пусть полетает в своих мирах. Потом сам спустится на землю.

На барный стул рядом с Женей опустился невероятно красивый иноморф, обернутый длинными волосами, как балахоном. Фарфоровая кожа, нежно-зеленые глаза и чувственные губы. Через светлые пряди проглядывались очертания высокой груди и тонкой талии. Это была зазовка, заманивающая в чащу мужчин своей колдовской красотой. Вернее, заманивала раньше, а теперь слонялась без дела и коротала век в полном одиночестве. Другие зазовки прятались в пущах, а эта почему-то задержалась в Минске.

– Угости меня какао, – напевно сказала она. Не голос, а хрустальный родник. Женя пододвинул чашку, не в силах отвести взгляда от пухлых губ. Захотелось провести по ним кончиками пальцев.

– Эй! – рявкнула Эмма. – Не одурманивай парня! Бери какао и иди за столик! А ты тоже хорош! Пустил слюни!

– Подожди, Эмма! Мне нужно кое-что у нее спросить, – встрепенулся Женя, сбрасывая с себя сладкое наваждение. – Что с ератником случилось? Он недавно пробрался в колледж и просил о помощи. Выглядел странно.

Зазовка покачала головой, волосы зашевелились, и обнажилась грудь. Женя едва сдержал мучительный стон.

Черт, куда смотреть? В глаза нельзя, на грудь – тоже.

– Ератник сошел с ума после землетрясения, – ответила она.

– А при чем тут землетрясение? – удивился Женя.

– Иноморфы что-то чувствуют, а объяснить не могут. Надвигается что-то ужасное. Нам тоже страшно, – прошептала зазовка и кивнула на посетителей кафе.

– Тоже?

– Я же вижу, что ты боишься. До жути! Просто не хочешь самому себе признаться. – Зазовка схватила тонкими пальчиками чашку и соскользнула со стула. А Женя пялился не отрываясь на ее упругий зад и длинные стройные ноги.

– Отомри! – засмеялась Эмма. На ее салатовой футболке была вышита пословица: «Каб вады напіцца, трэба ей пакланіцца»[22]. – Где Михей? Давно его не видела.

– Ищет Анну… Неважно.

– С подкастом связано? Я слушаю. Ты, конечно, идиот, но отважный! Может, зря я с тобой не стала встречаться, – задумалась Эмма. – А как дела у Виджаи? Мне кажется, что она тебе нравится.

Женя взглянул на экран телефона. Пришло сообщение от мамы с угрозами и гневными смайликами.

Пора домой!

– В основном Чатурведи бесит. Но когда она поцеловала Эрика, у меня возникло странное чувство потери, – признался Женя.

У Эммы отвисла челюсть:

– Стой! Что? Виджая целовала твоего брата?

– А-а-ай! Длинная история. Потом как-нибудь расскажу. Я побежал! И так с мамой натянутые отношения в последнее время. – Женя собрал вещи в рюкзак и накинул куртку.

– Минутку, Бражник! Ты про ератника расспрашивал. Раньше он частенько тут бывал. Он ошивался в районе железнодорожного вокзала. Иноморфы поговаривают, что он убежал куда-то на Полесье. Короче, монстрики мои волнуются. С ними действительно что-то происходит. Боюсь, как бы не подняли они мятеж! И монстрологи стали чаще заходить в кафе.

– Оставайся здоровой! – от всего сердца пожелал Женя Эмме и кивнул официанту Мише, который возился с кофемашиной. – Береги себя!

Женя пошагал по проспекту Независимости в сторону главпочтамта к станции метро «Площадь Ленина». Горожан было много, все торопились домой. Улицы утопали в неоновых огнях, свет автомобильных фар отражался в зеркале мокрого асфальта. У Минска был свой собственный неповторимый аромат. В ноябре, например, пахло кофе с корицей и прелыми листьями.

Все переживания и страхи улетучились. Что может произойти в этом чудесном городе? Глупости все эти переживания иноморфов! Чушь! Женя улыбнулся симпатичным девчонкам, с которыми едва не столкнулся. Обернулся. Знал, что они тоже обязательно обернутся. Легкий флирт, не обязывающий ни к чему серьезному. У молодых людей свои игры.

Внезапно твердая рука ухватила Женю за плечо и утащила в подворотню. Вся жизнь пронеслась у него перед глазами. А Энгель, оказывается, не играл.