Женя ехал в грохочущем фургоне. Рядом сидел Алесь и пытался влить племяннику в рот что-то очень горькое. Виджая, Михей и Энгель тоже были здесь, их фигуры выглядели пока расплывчатыми, но голоса звучали четко.

– Все хорошо! Все хорошо! Все хорошо! – зачем-то несколько раз повторил Энгель, оборачиваясь к Жене.

Неужели это закончилось? Мы живы? Мы живы!

Фургон петлял, резко поворачивал, точно объезжал нескончаемые препятствия. Женя спросил:

– Дядя? Что происходит?

– К сожалению, ничего хорошего, – Алесь кивнул на окно.

Женя прилепился носом к стеклу и ошарашенно ахнул – там творилось невообразимое. Казалось, все иноморфы разом высыпали на улицы и устроили безумный парад. Летали, рычали, вышибали двери магазинов, запрыгивали на крыши автомобилей. Между ними носились монстрологи, пытаясь совладать с бунтующими. Прямо по стене многоэтажки перебирала лапами гигантская сороконожка. Вечерний воздух серебрился привидениями и кружащимися в воздухе снежинками. Было одновременно жутко и чудовищно-красиво.

– Что… что это такое? – Женя никак не мог отвести взгляд от многоножки, которая огибала здание своим длинным и гибким телом.

Водитель громко выругался, когда на капот запрыгнула рысь с горящими злобой глазами. Он резко дернулся влево и сбросил иноморфа на проезжую часть.

Энгель ответил:

– Реакция на смерть Малимона. До сих пор не могу поверить, что вижу вас собственными глазами. Я испугался не на шутку, когда узнал, что вы спустились под землю. К счастью, Алесю хватило ума признаться мне сразу, – Энгель повернулся к Алесю и осуждающе покачал головой. – Объяснить твой необдуманный поступок я могу лишь тем, что иноморфные качества в тебе преобладают над человеческими.

– Да разве вы не знаете Женьку, Ярослав Васильевич? Его только тюремная камера могла бы остановить. Он же упрямый как осел! – оправдывался Алесь, нервно накручивая на палец белоснежную прядь.

– Так и посадили бы! Э-эх… В любом случае, мы с командой целый день следили за входом, надеясь на ваше возвращение.

– Там была Дикая охота, – с трудом произнесла Виджая. От усталости у нее заплетался язык.

– Это я их нашел и позвал! – обрадовался Алесь. – Хоть на что-то пригодился.

– После того как я чуть не открутил тебе голову. Неужели вы и вправду уничтожили Малимона? Но как? Как вам это удалось? – недоумевал Энгель.

– Дуракам везет, – ответил Женя и спросил у преподавателя: – Разве мы не должны сейчас помочь монстрологам?

Энгель возмутился:

– Не испытывай судьбу, Бражник! То, что вы остались живы, – самое настоящее чудо. Можете смело величать себя героями, спасителями и так далее. Но сейчас я лично отвезу вас в больницу на осмотр, а затем – домой. Всех жителей эвакуируют с улиц. Не знаю, сколько продлится этот ужас. По крайней мере, последствия будем месяцами разгребать. Теперь главное, чтобы не было жертв.

– Маловероятно. – Алесь указал на Белуна, вышагивающего по тротуару и бросающего камни куда попало. – Уж если этот взбесился! Последствия будут серьезными. Так и живем!

– Родители… – начала было говорить Виджая, и Энгель тут же спохватился:

– Кстати, да! Я поддерживаю с ними связь целый день. Подробности не оглашал, и вы тоже молчите. Скоро орден проведет специальное совещание, и мы решим, что делать дальше. Я каждому из вас дам свой телефон. Позвоните и коротко сообщите, что все в порядке. Честно, уже не помню, что и кому из них говорил. За всю жизнь столько не врал, как за сегодняшний день.

Последняя фраза вызвала у Жени волну густой и ядовитой злости. Опять перед внутренним взором появились черные щели-рты детей Кроноса. Изнутри разбитой и растоптанной ужасом души так и вырывался крик: «Вы только этим и занимались, Ярослав Васильевич! Врали и оправдывали свою жестокость добрыми намерениями». Но он промолчал. Во-первых, совершенно не было сил, а во-вторых, все уже закончилось. Малимон мертв, и детей Кроноса больше не будет.

– Мам, я здоров. Телефон потерял, – устало пробормотал Женя. – Мам, пожалуйста. Скоро буду дома. Мам… Я в порядке. Пока. Да, пока!

Женя передал телефон Виджае, а та в свою очередь – Михею.

– А те чудовища, которых остановила Дикая охота, не смогут выбраться наружу? – чуть позже спросил Михей.

– Только стая стриг выбралась, и нам не удалось их обезвредить. Носятся где-то по городу. Выход запечатали. Позже установят дополнительную защиту. Кроме этого, мы вызвали… – Энгель не договорил, потому что фургон резко остановился. – Петр, что там?

Водитель с раздражением ударил ладонью по рулю, с кем-то перекинулся парочкой фраз по рации и только после этого ответил:

– Перед нами огромная пробка. Попробую как-нибудь объехать. Вот дрянь! Пшел вон! – Петр матерился, пытаясь развернуться, но прямо в свете автомобильных фар вырисовалась сутулая фигура иноморфа, покрытого серо-зеленым мхом.

– А гаюн что тут делает? – удивился Михей, вытирая рукавом куртки с чужого плеча запотевшее стекло.

– Да они, заразы, из всех щелей повыползали! Раздавлю гниду! – засигналил Петр.

– Не надо! Гаюн безобидный, – попросил Алесь. – Шеф, дай ходу назад. Грех это большой – навредить гаюну. Он про каждую животинку в пуще заботится, да о каждом кустике, да о всякой пташке. И внучки его, гаевки, очень добрые. Вот так и живем!

Петр, проклиная каждую минуту своего существования, развернулся и вновь поехал по проспекту Независимости, только уже в обратном направлении. Вскоре Женя окончательно запутался, потому что фургон постоянно петлял и заворачивал в переулки. На улицах творился полный хаос. Людей почти что не было, кроме тех, кто, бросая машины прямо на проезжей части, прятались от иноморфов в ближайших магазинах и подъездах жилых домов, да монстрологов, которые пытались совладать с ситуацией, но, кажется, не совсем успешно. Нечисть разгулялась в полную силу.

– Это Привокзальная площадь? Но как мы тут оказались? – спросил Женя, издалека заметив переливающийся электрическим светом железнодорожный вокзал.

– У тебя не спросил! – рявкнул Петр и стал похож на искрящийся электрический провод.

Энгель прикоснулся к ноге Жени, без слов умоляя его не разговаривать с нервным и дерганым водителем, которого, по-видимому, волновало лишь одно: как бы доехать живым до места назначения.

– Вот лихоматара! Жека, мы в заднице. Ой, простите, Ярослав Васильевич. – Михей указал на «ворота Минска», две одиннадцатиэтажные башни по углам пятиэтажных жилых домов, размещенные симметрично и стилизованные под оборонительные башни древнего минского замка.

Жене нравились «ворота», особенно в вечернее время, когда подсветка делала их величественными и воздушными, а лепнина и узоры придавали помпезности, но теперь на вершине левой башни прямо над огромными часами, захваченными во время Отечественной войны у немцев в качестве трофея, сидели несколько цмоков и молотили шипастыми хвостами по стенам и окнам многоэтажек. Осколки стекла и штукатурки падали на головы иноморфам и монстрологам, которые прямо на Привокзальной площади устроили кровавую бойню. Выглядело это эпично: пустые глаза выбитых окон многоэтажек и холодный полумрак, в котором изломанные фигуры иноморфов возвышались над людьми и показывали свое превосходство и силу.

– Петр, мы не проскочим! Там слишком много чудовищ! – закричал Энгель. – Разворачивайся! Эти дети выжили самым настоящим чудом. Я обязан их сберечь.

– Сла-а-ава, назад пути нет. Обернись. Там уже что-то горит. Дорога вновь заблокирована. Я подъеду максимально близко к вокзалу. Бегите внутрь, а там спускайтесь по лестнице и в метро. Какое дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! – чуть не плакал Петр и с трудом, объезжая брошенные автомобили, припарковался рядом с остановкой.

– Никому не отставать. Держимся вместе, что бы ни случилось. Помните, что у нас нет оружия, – рявкнул Энгель и первым выскочил из машины.

Женя чувствовал смертельную усталость, к тому же чужое пальто было мало в плечах и сковывало движения, а холодный пронизывающий ветер вызывал болезненную дрожь. Алесь помог племяннику выбраться на улицу и потащил его за собой к главному входу железнодорожного вокзала. «Ворота» находились напротив через дорогу, и Женя хорошо слышал визг чудовищ и деловито-хладнокровные перекрикивания монстрологов.

С неба падал мокрый снег, ботинки утопали в грязных лужах, и на фоне всего происходящего ужаса ярко переливалась всеми цветами радуги праздничная елка, высокая и пушистая. Во всей этой панической суете Женя и забыл, что до конца года осталось совсем ничего.

– Виджая, Миха! – Женя вырвался из цепкой хватки Алеся и на ощупь отыскал ладони друзей. И вот так, близко друг к другу, они бежали к вокзалу. Энгель – впереди, а Алесь, постоянно оборачиваясь, позади.

А елка! Она так маняще сияла, и Жене казалось это невероятно странным. Как можно думать о начале чего-то нового, когда они могут погибнуть в любую секунду?

В холле вокзала было непривычно тихо. Табло с расписанием моргали приятным зеленым цветом, эскалаторы с тихим шумом двигались на второй уровень и на нижний этаж, где находились выходы к метро и платформам. Откуда-то снизу были слышны взволнованные голоса людей. Энгель остановился возле первой ступени эскалатора и, вслушиваясь, немного наклонился вперед.

– Спускаемся. Только осторожно. Там тоже могут быть иноморфы, – сказал он и резко отпрянул. Энгеля едва не снесло потоком воздуха, наполненного рыком и смрадом.

– Сюда! – Алесь указал на дверь, ведущую в зал с кассами.

Там было пусто и очень холодно. Призрачно-голубым светом горели стенды с расписанием. На полу и стульях остались брошенные дорожные сумки и пакеты. Видимо, люди в спешке убегали отсюда.

Женя первым забежал за угол и уставился в панорамное окно, выходящее на Привокзальную площадь. Там по-прежнему шла бойня. Цмоки, попадая под обстрел винтовок с пулями, наполненными разными травяными составами, хаотично носились между двумя многоэтажками и хвостами сшибали монстрологов с ног.

– Чей это был рык? – спросил Женя, когда остальные к нему присоединились.

Алесь пожал плечами:

– Кажется, это Дикий человек. Зараза такая! С ним лучше не связываться. Без царя в голове совсем. Гляди ты! Тоже приперся на праздник. Вот так и живем!

– Я не могу ни до кого дозвониться из своего отдела. – Энгель с ненавистью глядел на экран телефона, словно он был виновником всех бед. – И все монстрологи на выезде. Как нам выбраться отсюда? На улице небезопасно. Из любого переулка может выскочить чудовище, в метро тоже лучше не спускаться, если там Дикий человек.

Михей сказал:

– Вокзал огромный. Можем где-нибудь спрятаться и дождаться, пока все не утихнет.

Женя с жалостью посмотрел на друга. Его лицо было бурым из-за алой краски, которая весь день стекала с влажных волос, под глазами, горящими нездоровым блеском, набухли большие мешки. Одежда рваная, грязная, все видимые места кожи в порезах и синяках. Виджая же едва могла стоять, и было заметно, как от усталости тряслись ее колени.

Энгель кивнул:

– Видимо, это пока единственный выход. Я тем временем буду звонить дальше. Нам нужно для сопровождения хотя бы пару монстрологов с оружием. Хотя бы оружие, на худой конец. Вы, парни, неплохо управляетесь с посохами. От меня мало проку в этом плане. Я – книжный червь.

Внезапно с оглушительным звоном разбилось стекло. Через окно в зал на огромной скорости влетело что-то огромное и ударилось в противоположную стену. Виджая от испуга заверещала и бросилась в объятия Алеся. Женя на одно мгновение удивился такой реакции, и это после целого дня в брюхе Малимона, но, видимо, нервы уже у всех были накалены до предела.

Существо, мохнатое и с торчащими рогами, болезненно застонало и вытянулось на полу.

– Какого хрена, я ж просто мимо проходил. На кой черт меня трогать? Выродки мразотные.

Женя облегченно выдохнул:

– Это опивень. Он безобидный.

Монстр поднял голову, принюхиваясь, повел пятачком и рыгнул.

– Опять ты, блоха неугомонная? Я еще какой обидный. Я тебе, щенок сопливый, осенью говорил, что мы, иноморфы, вернем былые силу и величие. Там уже много раненых человеческих ублюдков, а это только начало. Жду, когда вы все станете на колени и будете умолять нас о пощаде.

Женя только открыл рот, чтобы рявкнуть в ответ, но Энгель перебил:

– Не вступай в перепалку, Бражник. Нам пора!

Однако они не успели и шагу ступить, как дверь в кассовый зал с шумом распахнулась, и в дверной проем, боком и полусогнувшись, пробрался Дикий человек. Он был высоким, не менее трех метров, широкоплечим и мускулистым, и даже густая шерсть не могла скрыть эти мышцы на широкой груди и бедрах. Маленькая голова с круглыми глазками-пуговками, в которых читалось абсолютное отсутствие интеллекта. Тупой и сильный – страшная комбинация.

У нас нет оружия! У нас нет оружия!

– Вот вам и конец пришел! – гнусно захихикал опивень, поднялся на четыре лапы и направился к людям. Дикий человек тряхнул головой, словно сбрасывая с себя невидимое покрывало и пытаясь сфокусироваться на жертвах.

Энгель одним движением собрал всех в кучу и скомандовал:

– Выходим через разбитое окно. Окажемся на улице, решим, что делать.

– Не получится, – шепнул Михей.

И все разом посмотрели на улицу – к вокзалу приближалась огромная стая стриг. Худые и сутулые, они, раскачиваясь в разные стороны на двух ногах, точно исполняя какой-то древний ритуальный танец, двигались к вокзалу. Охваченные ореолом подсветки, льющейся от площади, стриги выглядели предвестниками апокалипсиса, не меньше.

– Они следили за нами, что ли? – ужаснулся Женя. – Как это возможно?

Тем временем Дикий человек наконец сконцентрировал взгляд и тяжелой поступью направился к людям. А потом все завертелось слишком быстро. И даже спустя время Женя никак не мог понять, отчего его уставший мозг заработал так ясно и чисто, словно после многочасового отдыха.

Опивень, медленно приближающийся, сделал неожиданный прыжок и, схватив Виджаю за штанину, потащил прямо к окну навстречу стригам. Дикий человек отреагировал на девичий визг и замер на месте. Женя дернулся за Виджаей, но Энгель схватил его за запястье и тем самым подарил несколько мгновений на обдумывание следующего шага.

– Дикий человек заблокировал входную дверь, через секунд тридцать-сорок опивень отдаст Виджаю на растерзание стригам, а у нас нет оружия, – бормотал Женя и вдруг вспомнил: – Сеть! У нас есть оружие!

Все это время она лежала в кармане его толстовки.

Женя побежал вслед за опивнем, не обращая внимания на боль в мышцах и усталость. Одновременно с этим он вытащил сеть и принялся трясти ее, чтобы побыстрее расправить.

Опивень тащил Виджаю по разбитому стеклу. Она касалась затылком пола и брыкалась свободной ногой, но безрезультатно. Женя слышал ее болезненный вопль, и это сделало его еще более хладнокровным и собранным. Тем более дыра в окне была хоть и достаточно большая, но с острыми краями, которые могли поранить Виджаю. Женя на ходу подбросил сеть вверх и увидел, как она развернулась прямо в воздухе. Он схватил ее за край, провернул несколько раз по кругу, придавая скорость, и метнул в опивня. Иноморф резко затормозил, закорчился в попытке освободиться, но нити уже запутались в рогах.

– Виджая, уползай! – крикнул Женя и бросился к опивню. Дернул выступающую нить и сомкнул края сети.

Женя слышал за спиной голоса Михея и Алеся, топот и раздраженный рев Дикого человека. Он медлил оборачиваться: никто не хочет глядеть в глаза своей смерти. А стриги приближались. Тех, кого не задушит Дикий человек, растерзают они.

Чудом выжить в брюхе древнего чудовища и умереть на вокзале рядом с кассами? Просто жесть! Это даже не…

– Ну что, детишки, повеселимся? – раздался знакомый голос, смешливый и слишком уверенный для такой безнадежной ситуации.

Женя только развернулся и увидел треугольную фигуру в черном спортивном костюме, как едва не заплакал от счастья. Это был Данила Не-Бей-Лежачего Мансулов. Он умело проворачивал в ладони посох и, казалось, не переживал ни о стригах, ни о Диком человеке. Следом за Данилой в зал влетел косоглазый тренер Семен Иванович. А вот уже у него были меч с широким лезвием и поясная сумка.

Дикий человек резко развернулся и, взмахивая руками-булавами, двинулся на Данилу, который сделал несколько шагов назад, чтобы удобно расположиться в пространстве для маневра. Ловко удлинил посох и, когда иноморф приблизился, со всей силы ударил в коленный сустав. Дикий человек покачнулся, но удержался на ногах. Тем временем Семен Иванович давал указания:

– Я пойду сдерживать нашествие стриг порошками. На этого великана никакие травы не подействуют. Тут их ведро нужно. Так… Кто-то из вас… Половинкин, возьми меч и подстрахуй Мансулова. Остальные – марш вон в тот угол и не привлекать внимание. Это кто? – Семен Иванович кивнул на Алеся.

– Мой дядя, – ответил Женя.

– Но почему он покрыт шерстью? – Семен Иванович вытаскивал из сумки баночки с травяными смесями. – Ай, ладно! Нет времени изучать твою родословную. Мансулов, твой враг тупой как пробка. Обхитри. А ты, Половинкин, найди подходящий момент и полосни по икрам. Мои девочки, я иду к вам! Несу вам порошочек интересный, чтобы языки разбухли да глазоньки заслезились. Вот это аллерген!

Алесь потащил всех в отдаленный угол, но Женя и Энгель сопротивлялись.

– Семен, отдай мне Половинкина. Он еще ребенок! Куда его к Дикому человеку? – волновался Энгель, со страхом наблюдая, как Михей и Данила кружили вокруг иноморфа, ища возможность посильнее ранить.

– Он не ребенок, а студент первого курса! – запротестовал Семен Иванович, зачерпнул горсть порошка и встал напротив окна. – Слава, при всем уважении. Ты человек ученый, и в сражении от тебя нет никакой пользы. Ты в этом плохо разбираешься. Сообщение мне прислал – молодец. Извини, что не сразу ответил. Я все-таки был занят на площади.

– Семен Иванович, дайте мне оружие. Я хочу быть полезным! – кричал Женя, отмахиваясь от Алеся.

– Слава, угомони Бражника, а то я за себя не ручаюсь. Половинкин лучше справится. Я так сказал. Мансулов, черт возьми, хватит красоваться! Сосредоточься! – рявкнул Семен Иванович, когда Дикий человек своей здоровенной ручищей впечатал Данилу в стену. Но тот особо не расстроился, быстро оправился и ударил иноморфа посохом в живот. Показал пальцами какие-то знаки Михею, и ему все-таки удалось полоснуть Дикого человека мечом по спине.

Женя наблюдал со стороны за происходящим. Возле него тихонько скулила Виджая. Она была похожа на испуганного щенка. Женя аккуратно прижал ее к себе:

– Тебе больно?

– Когда тот… ну, тащил меня, то куртка, как это сказать, поднялась, и я стеклом порезала спину, – ответила Виджая. – Но все в порядке. Не так больно сильно.

Женя с безнадежностью наблюдал за происходящим вокруг. Опивень бросил попытки выбраться из сети и только ругался самыми гадкими и мерзкими словами, от которых даже у Жени горели уши. Данила и Михей порхали вокруг Дикого человека. Именно порхали. Их движения были изящными и легкими в сравнении с тяжеловесным иноморфом. Женя вновь и вновь восхищался своим другом и его врожденными ловкостью и расторопностью. Хоть пол уже и алел от крови, Дикий человек совершенно не устал. А вот Михей, целый день сражавшийся с чудовищами, постепенно угасал. И Женя боялся, что он потеряет бдительность и окажется под мохнатой здоровенной стопой.

Стриги уже приблизились к окну, и через дыру в стекле в зал влетали кровожадные визги и шипенье. И единственное, что останавливало их, чтобы не разорвать Семена Ивановича на клочья, это рассыпанный им повсюду порошок полыни. Уродицы обнажали свои мелкие острые зубки и таращили блестящие и черные, как маслины, глаза.

– Так, девочки, просто проваливайте! Мы тоже тихонько уйдем отсюда, и никто не пострадает. Подхватывайте свои плоские попки и шагайте, – говорил Семен Иванович смешливым и озорным голосом. – У меня много всяких порошочков для вас. Сейчас как сыпану по мордасам лютиком и волчьей ягодой! На три дня понос откроется.

Стриги еще немного потоптались и вдруг разделились. Одна группа так и осталась возле окна, а вторая двинулась в сторону. И вот тут Семен Иванович по-настоящему заволновался:

– Ах вы гниды! Они решили зайти с главного входа. А у меня полыни больше нет. Какая досада!

Женя чувствовал, что близок к обмороку. Сейчас сюда войдут стриги и устроят самую настоящую западню. Мучительно кричал Михей, уже в какой раз поднимаясь со скользкого пола. Виджая не выдержала напряжения и разрыдалась в голос. Энгель все тыкал в телефон, пытаясь кому-то дозвониться. А Алесь бессвязно бормотал: «Они обещали прийти. Обещали. Почему не явились? Как они могли?»

– Дядя, ты о ком говоришь? – спросил Женя.

– Гаевки… внучки гаюна. Я звал их… Но они не любят покидать лес. Я умолял их… Это конец, Женька. Это конец. Прости, что не сберег тебя.

– Дядя, не нужно. Ты ни в чем не виноват. Дядя, не плачь. – Женя обнял Алеся и погладил по белоснежной голове.

Неужели конец? Как так? Ну почему все это происходит именно с нами?

Семен Иванович заревел:

– Бражник, твою мать! Не раскисать! Вытри сопли и дуй сюда! Слава, ты тоже. Вот-вот явятся стриги. Будете сдерживать их порошками, пока Мансулов и Половинкин не прикончат Дикого человека. Потом займемся ими. Сейчас нужно выиграть немного времени. Бороться до конца! Разве не этому я вас учил?

– Дядя, присмотри за Виджаей. Удержи ее, чтобы она не бросилась за мной. – Женя следом за Энгелем поторопился к Семену Ивановичу, который нервно засуетился, вытаскивая баночки из сумки:

– Берите это. И это тоже. Клевер. Клевер обязательно.

Энгель фыркнул:

– Семен, какой клевер? Большинство из этих порошков на них не подействует. У стриг уровень сопротивляемости выше среднего.

– Слава, я знаю. Стриг не видели уже лет пятьдесят. Откуда эти взялись – ума не приложу. Главное, не обездвижьте их в самом дверном проходе, а то заблокируете нас тут. Удачи! Половинкин, подмени меня и присмотри за моими девочками. Они потихоньку оживают. А я прикончу Дикого человека. Меня достала его вонь. Хоть бы в каком болоте помылся! Мразота.

Но никто никого не успел прикончить. Дикий человек изловчился и так сильно хлестнул Михея, что тот отлетел на метров десять-пятнадцать, и сразу же пошел на него с решительным намерением растоптать. В это самое время явились стриги. Женя на мгновение растерялся, не зная, как поступить. Поднять меч, который отлетел в сторону, и броситься на Дикого человека, или попытаться остановить стриг травяными смесями.

Время как будто стало течь для Жени по-другому. Нет, оно не остановилось, а наоборот, замедлилось, продлевая муки.

Вот теперь точно конец!

Стриги неторопливо окружали людей, разбредаясь по всему залу. Данила ударил Дикого человека в поясницу и на мгновение отвлек его от жертвы. Алесь и Виджая воспользовались этим моментом и оттащили Михея в угол. Семен Иванович поднял меч и на пару с Данилой продолжал наносить ему ранения, разбрызгивая его кровь во все стороны. Энгель и Женя пытались травяными порошками обездвижить стриг, но это помогало на несколько мгновений, так что их защита больше походила на детскую забаву: бросить в морду горсть порошка и сразу убежать.

Заверещала Виджая. На ней сверху сидела стрига и собиралась впиться зубами в ее шею. Женя подбежал и со всего размаху ботинком ударил иноморфа в висок. Где Алесь? Где Михей? Где Энгель? Женя ничего не видел и не понимал. Все смешалось в одно размазанное пятно. Стриги, которые до сих пор стояли на улице, с гиканьем ворвались в зал. Раздался невыносимо громкий визг, но различить голоса уже было невозможно. Кто молил о помощи, а кто кровожадно рычал?

С улицы, словно дуновение свежего ветра, ворвалась песня, нежно-небесная и неторопливая, как ручей на равнине.

– Кто это поет? Что за издевательство такое? Хватит! – орал Женя. Он вдруг обнаружил себя на полу, стоящим на коленях, Виджая обнимала его со спины и плакала от страха. Над ними нависали стриги, и где-то рядом захлебывался от счастья Алесь:

– Они пришли, Женечка. Гаевки пришли. Женька, сынок, они пришли.

Невероятно яркий свет заполнил зал. И эти сияющие волны разбросали иноморфов направо и налево. Внезапно стало тепло, как в весенний солнечный день, и вошли они. Девы с телом, покрытым белоснежной шерстью, и чистым красивым лицом. Их волосы выглядели точь-в-точь как у Алеся, а над заостренными ушами вырастали изящные оленьи рога. Гаевки, а их было много, продолжая петь, сотворили живой коридор через весь зал прямо к окну.

– Вставайте! Они пришли за нами. Я просил их, умолял… Вот так и живем! – Алесь задыхался от внезапной радости. Он суетился: то поднимал Михея, то Виджаю обнимал, то дергал Данилу за рукав олимпийки. Женя обхватил друзей за плечи, и они втроем побрели по живому коридору.

Гаевки даже не открывали рты, и создавалось впечатление, что песня шла откуда-то изнутри их гибких и стройных тел.

Тяжесть всего мира рухнула Жене на спину. Каждое мгновение реальности теперь казалось кошмаром, который никак не заканчивался. И на паузу не поставишь, чтобы хоть минутку передохнуть. По правой стороне от него шла обессиленная Виджая, а по левой – стонущий Михей. Остальные шагали позади. Гаевки тоже передвигались, но очень медленно, ограждая людей и не допуская бреши в строю, и пели:

Они переступили стеклянные осколки и выбрались наружу. Женя, окруженный сияющим облаком, видел только вершины «ворот» и мерцающую разноцветными огоньками новогоднюю елку. Снежинки опускались на глянцевые рога гаевок. И все это выглядело сказочно-нереальным. Совсем близко продолжалось сражение людей и чудовищ, но Женя этого не видел.

Мы спасены? Неужели мы спасены? Я вернусь домой к Эрику. Эрик.

Данила и Семен Иванович вскоре покинули живой коридор. Женя знал, что они отправились на Привокзальную площадь, чтобы дальше бороться с иноморфами. А песня все лилась, и лилась, и наполняла истерзанные минские улицы надеждой.