13:15

Молочные шарики гулаб джамун исчезли со скоростью света. Дальше в ход пошли сэндвичи с ветчиной, которые заботливо приготовила мама Михея. А ему самому и кусок в горло не лез.

– Я последняя мразь, – переживал он. – Сказал маме, типа, вернусь поздно, потому что у меня поездка с группой в Несвижский замок[31]. Она меня убьет, когда узнает, что ни в каком Несвиже я не был.

– Значит, ты все равно умрешь, – пыталась шутить Виджая, но никто не засмеялся. Тогда она уставилась на карту, которую ответственно рисовала все это время.

Женя взмахнул рукой:

– Чем тебе не замок?

И правда! Костяные колонны подпирали мышечные навесы. Нервные сети были похожи на кружева паутины в старом и пустом зале для приема гостей, а биение сердца Малимона напоминало удары напольных часов.

Михей с удовольствием пересматривал видео на телефоне. За последние несколько часов они успели сразиться с полчищем крыс и с несколькими кровопийцами-стригами. На это ушло много сил и времени, но, к счастью, иноморфы с опаской реагировали на порошки из трав и поспешно отступали. Правда, одна стрига вырвала клок волос у Михея на голове. На память, хмыкнул он, потирая макушку.

– Я напишу книгу, которая станет бестселлером. Назову типа… эм… «Внутри». Нет. Лучше сделаю документальный фильм. Это будет бомба! Качество записи ужасное, но поиграю с фильтрами и настройками.

Женя прекрасно знал, что ни фильма, ни книги не будет. Если они выживут, то о произошедшем не скажут ни слова. Разве про такое можно говорить? Родители Кати и Кости никогда не узнают, что приключилось с их детьми. Женя особо и не рассчитывал на это. Все, что он делал, было ради подрастающего поколения минчан, среди которого (пусть все получится!) больше не будет детей Кроноса.

– Хорошо-хорошо, Миха. Я помогу тебе с редактированием, – сказал Женя и вдруг почувствовал необъяснимый страх. Связано ли это было с тем, что они шли в правильном направлении и приближались к сердцу Малимона? Или предчувствие возникло по другой причине? Женя поторопил друзей собрать вещи, чтобы быть в полной готовности ко встрече с иноморфами.

Они не таились и не возникли, как это обычно бывает, хлопком воздуха из ниоткуда. Три серебристых привидения обозначили себя издалека, вскоре приобрели плоть и остановились напротив друзей. У Жени от изумления перехватило дыхание. Он смотрел прямо на себя. У существа были точно такие же короткие волосы и острые скулы, сжатые ниточкой губы и испуганный взгляд. На щеках кроваво-грязные разводы и затвердевшие капельки крови, рукав худи разорван беснующейся стригой, в капюшоне застряли паутинные нити.

Женя взглянул на копии Михея и Виджаи и, перелистывая в голове страницы учебников, попытался вспомнить, что это за создания. Какие-то фантомы? Как с ними сражаться? На что они реагируют?

– Кто они? – вопрос сорвался с губ Виджаи и, не получив ответа, утонул в чернильном мареве.

Женин двойник заговорил, и ледяные мурашки поползли у Жени по затылку. Фантом обращался к настоящим Михею и Виджае:

– А здесь ведь тоже можно жить. Наверху как-то все сложно. А, Любимка? С мамой я почти не общаюсь, на брата без слез не могу смотреть. Ребят, давайте затеряемся в лабиринтах. Устроим коммуну. У меня просто гениальная идея! А что, если мы будем управлять этим сложным организмом? Разберемся в строении, отыщем мозг. Такое могущество в наших руках!

Женя покосился на ошарашенных друзей. Те, кажется, тоже не дышали. Двойник Виджаи воскликнула:

– Быть всемогущими? Мы сможем, Бражник. Ты умный. Тебе мало места в колледже. Даже Минск маленький для тебя. Я буду помогу тебе. Да! Я буду подругой, или девушкой, или женой. Кем ты захотел бы!

Женя покосился на настоящую Виджаю, словно хотел удостовериться, не она ли произносит эти слова на самом деле. Те же интонация и манера говорить: отрывисто, точно звуки скачут по кочкам.

Лжемихей восхищенно потряс красными волосами.

– Я – за! Устроим тут свое государство. Но нам нужны еще дети. Давайте хорошенько потрясем Минск. Энгель будет приводить их сюда. Мы же их защитим от монстров, воспитаем и научим сражаться. Захватим все это пространство. Тигренок, это на самом деле гениально.

И три фантома стали наперебой делиться своими планами и идеями. Женя сказал Михею:

– Уходим. Я уже не соображаю, что происходит. Но на всякий случай давай подумаем, как с ними справиться.

– У меня с собой серебряный кинжал и пожирающая чаша. Но я только теоретически знаю, как ею пользоваться. Это вообще-то программа четвертого курса.

Женя кивнул:

– Помню, помню. Поддеть ножом в районе седьмого позвонка и потянуть за жилу. Но ты прав, Миха, это все теория. На самом деле мы ни хрена не знаем. Будем пробовать! Держи чашу наготове. Виджая, пойдем! Может, пронесет и они свалят куда-нибудь.

Но та увлеченно слушала двойника Жени.

– Тебя мало кто понимает. Ты самый недооцененный человек в этом мире и должна занимать больше места. А ты ютишься в уголке, как бедная родственница. Темный цвет кожи всем как кость в горле, а ведь ты очень красива и умна. Да! Выходи вперед и занимай достойное место.

Женя взял Виджаю за ладонь и потащил за собой, но она внезапно, как загипнотизированная, вырвалась и, продолжая слушать двойника, в одно мгновение смешалась с фантомами.

– Что это? О-о-у-э! – охнул Михей и жалобно спросил: – Ви, а ты какая из них?

И они в один голос ответили:

– Это я.

– Назад! – рявкнул Женя и оттолкнул Михея. Фантомы двинулись за ними.

Одна из девушек чуть не плакала:

– Мне страшно. Бражник, необходимо держать меня за руку. Я боюсь опять потеряться.

– Не трогай ее. Она – призрак! Давайте пойдем! – возмутилась вторая.

Женя медленно ступал спиной назад и заслонял рукой Михея. Он лихорадочно бегал глазами по двум Виджаям, пытаясь понять, кто из них настоящая.

Что это вообще такое? Игры разума? Шутка воспаленного от усталости мозга?

Границы реальности постепенно размывались.

– Что делать? Что делать? – Жене казалось, что голова вот-вот взорвется.

– Может, зададим вопросы? – предложил Михей. – Спросим то, о чем знаем только мы втроем.

Женя медленно отступал, фантомы же медленно наступали. Обе девушки были одинаково взволнованы.

– Миха, какие вопросы? – разозлился он. – Мы с тобой в гребаном фильме, по-твоему? Это какой-то вид коллективной шизофрении.

Но Михей уверенно сказал:

– Вовсе нет. Никакая это не шизофрения. Это иноморфы-призраки. Нам просто нужно обезвредить их. Бери чашу!

И вдруг Женя понял, что Михей прав. Нужно их обезвредить, как и любого другого иноморфа. Без лишней паники и суеты. Женя потянулся было за чашей, но споткнулся и упал. Луч налобного фонаря метнулся к высокому потолку, обернутому мышечными волокнами и сетями из нервных нитей.

Женя поднялся на ноги и почувствовал, как ужас всего мира, холодный и беспощадный, заключил его в объятия. Фантомы вперемешку с друзьями окружили его кольцом и, перебивая друг друга, громко кричали. И только призрак Жени молчал, еле заметно улыбаясь краешком рта.

– Это я, Тигренок!

– Это не он! Ложь. Я твой лучший друг с детского сада!

– Бражник, проснись! Надо идти дальше.

– Не слушай ее. Она ненастоящая!

– Заткнитесь! Закройте свои рты! – заорал Женя, чувствуя, что больше не выдержит этого напряжения и просто сломается, как тонкое деревце под порывом ветра. Но крики продолжались, они приникали глубоко в мозг и сводили с ума. И он окончательно запутался. Ошарашенно кружился вокруг себя и сам не заметил, как вошел в круг и потерял связь с реальностью. «Кто я на самом деле? Человек или иноморф? Неужели я чудовище? Я – чудовище!» – думал он и постепенно свыкался с этой мыслью.

Все говорили разом, но Женя видел только открывающиеся рты, звука не было. Биение сердца Малимона, наоборот, звучало невероятно сильно. Луч света скакал по лицам то ли людей, то ли призраков, и внезапно Женя заметил, как на лице одной из Виджай зашевелились крохотные завитки волос возле ушей.

Отчего они шевелятся, точно живые? Ведь здесь нет ветра или даже малейшего сквозняка. Воздух теплый и спертый.

Женя, не чувствуя опоры под ногами, вырвал из рук Михея, стоящего по правую сторону, серебряные кинжал и шкатулку. Обошел Виджаю с шевелящимися завитками волос и воздел руку над ее затылком. Пальцы дрогнули. «Что, если это не иноморф, а подруга? Разве она не может умереть? А что, если я чудовище?» – Женя изо всей силы всадил кинжал в область седьмого позвонка. Лезвие прошло легко и свободно, как горячий нож по маслу. Он подковырнул плоть, которая почти не имела плотности, и вытащил серебристую жилу. Тело призрачной Виджаи сдулось, как воздушный шарик.

Решительным шагом Женя направился к двум Михеям. Они кричали наперебой:

– Это я! Смотри мне в глаза! Глаза! Тигренок, помнишь, мы говорили про мясной салат? А? Посмотри мне в глаза.

Но Женя не хотел смотреть в глаза. Он заметил левую руку Михея, на которой было всего три пальца. Резко повернул иноморфа к себе спиной и вытащил жилу. Обе жилы, нанизанные на кинжал, забросил в шкатулку. Когда же луч света упал на тыльную сторону собственной ладони, Женя заметил родимое пятно, круглое и большое, которого раньше не было.

Я – ненастоящий?

Женя почувствовал позади себя движение. Кто-то вознес руку над его затылком. Тело внезапно стало легким и невесомым. Он растворился во мраке, рассыпался на миллионы крупиц. Счастливое неведение и легкость небытия…

– …Очнись! Очнись! – Кто-то тряс его за плечо.

Женя распахнул глаза и увидел встревоженные лица друзей.

– Все закончилось! Ты отлично справился. Фантомов больше нет, – сказал Михей. – Прости, мы с Виджаей растерялись. У меня все смешалось в голове. Я почти не соображал, что делал.

Женя обнаружил себя сидящим на чьих-то раздробленных костях. Ощупал ноги, живот, лицо, рассмотрел ладонь – родимого пятна не было. Вроде ничего необычного. Но что за странное чувство? Точно все происходящее – это всего лишь сон.

– Пойдемте! Я знаю, где сердце Малимона, – решительно произнес он.

– Пояснительная бригада, – нахмурил брови Михей.

– Оно бьется у меня в затылке.

15:40

Пространство постепенно сжималось. Сверху опускались гигантские лопасти, то увеличивающиеся, то уменьшающиеся в размерах. Идти стало трудно из-за многочисленных сосудов, от которых веяло жаром.

Женя обливался потом и, дыша горячим воздухом, мечтал о прохладном сквозняке и стакане воды со льдом. Он на самом деле ощущал удары в области затылка. Малимон влек к себе, призывал и раскрывал смертельные объятия.

– Мы пришли! – воскликнул Женя и указал на сердце.

Оно было подобно вздрагивающей огромной массе, состоящей из лоскутов кожи и сгустков слизи. Сосуды обвивали его со всех сторон и врезались в неровную поверхность. Оглушительный стук заглушал все остальные звуки. Казалось, вся вселенная остановила движение ради этого самого момента. Женя ощущал одновременно первобытный страх и восторг.

– Стоит признать, что выглядит эффектно, – пробормотал Михей.

Женя вынул мешочек с проклятой землей и приблизился к сердцу. Среди вздрагивающих бугров заметил отверстие, которое словно бы жадно всасывало воздух. Женя развязал узел и забросил туда мешочек. Отступил назад и покосился на Виджаю и Михея, которые замерли в мучительном ожидании. Прошла, наверное, минута или две, но ничего не произошло.

– Ты на самом деле рассчитывал на горсточку песка? – спросил Михей. Его кучеряшки взмокли от пота и, выпрямившись, свисали у грязного лица красной шторой.

Женя пожал плечами:

– Не очень. Просто решил попробовать. Давайте подождем.

Они присели на что-то мягкое и теплое и в упор уставились на сердце, освещая его фонариками.

– Может, надо было поклясться чем-то более существенным? – предположил Михей.

– Я для вас шутка какая-то? – возмутилась Виджая. Она казалась такой худой и изможденной, словно за этот день сбросила с десяток килограммов и так небольшого веса.

– Перестаньте! – сказал Женя. – Как вы думаете, кто-нибудь когда-нибудь доходил до этого места?

– Вряд ли Костя Левкович бывал тут. Мы все же готовились, и у нас есть оружие, а его забросили в этот ад внезапно, – тяжело вздохнул Михей и, вытащив телефон из рюкзака, стал снимать на камеру. – Батарея садится. Вот лихоматара! Но я уже и так насобирал достаточно материала для документалки.

– Помните, Энгель рассказывал про группы подготовленных подростков. Что случилось с ними? – спросила Виджая.

Женя с горечью ответил:

– Ты же видела, сколько костей разбросано кругом. Нам просто повезло дойти до этого места. Мы не лучше других, не умнее и не сильнее. Это просто везение.

– Отвага и слабоумие, – подтвердила Виджая.

Женя кивнул:

– Так и есть. Чатурведи, дай мне карту. Нужно запомнить ключевые моменты, а то черт знает, что случится, когда мы изрежем это сердце на кусочки. Мих, бросай телефон, вытаскивай из рюкзака все порошки и оружие. Пора решать, что делать дальше.

В какой-то момент Женя отошел от друзей, чтобы еще раз хорошенько рассмотреть сердце. Михей и Виджая обсуждали, что можно одновременно перерезать несколько сосудов, но тогда хлынет кровь, и они попросту не успеют убежать от горячих потоков. Колоть оружием в такую огромную массу, вероятно, тоже было неэффективным. Малимон встревожится и начнет двигаться.

– Должен быть какой-то другой способ, – бормотал Женя, прижимая к бедру меч. Затылок разрывался от резких ударов в такт с биением сердца Малимона.

Отверстие, всасывающее воздух, заинтересовало Женю. Он вглядывался и светил фонарем, но так ничего и не увидел. Протянул руку и почувствовал, как его буквально затягивало внутрь. Обернулся. Виджая и Михей смешивали порошки и бурно обсуждали возможные последствия своих экспериментов.

Женя изо всех сил сжал рукоять меча и ступил еще ближе к отверстию. Неожиданно его подхватил теплый воздушный поток, приподнял вверх, закрутил в черно-белом водовороте и забросил в распахнувшуюся пасть.

Странное дело: удары стихли, и затылок перестал пульсировать. Впервые за весь день Женя почувствовал легкость. Разрывающиеся от боли мышцы на ногах расслабились, казалось, кто-то промыл глаза от песка. Луч фонаря пробежался по внутренней поверхности сердца, оплетенного многочисленными трепещущими сосудами разной толщины. Пространство размером со школьный кабинет окуталось зловещей тишиной, если не считать движения крови и еле заметного кряхтенья.

Он сидел на куче тряпья. Дряхлый и невероятно тощий старик с лысой головой и коричнево-желтой кожей. Он, обернутый в дырявый балахон, дремал и изредка протягивал дрожащую руку к сотням и даже тысячам жил, что колыхались над ним. Дернет за какую-нибудь жилу и опять дремлет.

Женя застыл на месте в нерешительности. Кто он такой? Он и есть Малимон? Или это паразит какой-то, ловко управляющий сложным организмом? Старик выглядел слабым. Убить его не составит никакого труда. Но какие будут последствия? Женя приблизился, чтобы лучше рассмотреть старика. На тонкой шее, как на ветру, качалась голова, впалая грудь дышала тяжело.

Он поднял меч, представляя, как легко острое лезвие перерубит шею старика. Сделал еще один шаг. И еще. И в этот самый момент старик очнулся и заговорил, но невозможно было и слова разобрать. Какая-то дикая смесь бормотания, скулежа и шамканья. Старик смотрел куда-то в пустоту, словно не замечая непрошеного гостя, а на тыльной стороне ладони вырисовывалось родимое пятно, круглое и большое, точно такое, как у Жени при встрече с фантомами.

Случайность или какой-то знак?

– Просто сделай это, и будь что будет. Ты зашел слишком далеко, – уговаривал себя Женя и по миллиметру придвигался к куче тряпья. Осталось совсем немного. Меч наготове. И вдруг старик встрепенулся и посмотрел ясными и голубыми глазами прямо на Женю. Молодые глаза на лице самой настоящей мумии.

– Какого черта? – ужаснулся Женя и почувствовал, как со всех сторон его окружили невидимые руки, которые потащили куда-то вниз. Затылок взорвался от боли, и в мозг раскаленным прутом ворвался крик: «Освободи меня! Освободи! Умоляю! Спаси меня!»

Женя сопротивлялся как мог, но создавалось впечатление, что старик непременно хочет поменяться местами. Жилы чертовски сильно стянули Женины руки. Меч выскользнул из ладони. Луч света хаотично скользил по поверхностям, цеплялся за толстые сосуды, но не в силах был замереть. Женя паниковал все больше.

Ловушка! Ловушка! Это ловушка!

– Михей! – заорал он изо всех сил, особо не рассчитывая, что его услышат. – Михей! Чатурведи!

Тошнотворный запах тления стал еще более зловонным и вызывал болезненные спазмы в желудке. Старик ударил Женю кулаком по затылку, точно пытался оглушить, и показалось, будто он проткнул Женину спину чем-то острым, прямо под лопатками. Боль была настолько резкой, что все происходящее превратилось в беспросветный омут из вспышек света, воплей и мерзкой вони. Жила закрутилась вокруг Жениной шеи, и уже выпученными от паники и нехватки кислорода глазами он наблюдал за Михеем и Виджаей. Они вывалились из отверстия и какое-то время ошарашенно крутили головами, пока Виджая не заметила Женю, висящего прямо в воздухе.

Движения Михея были суетливыми. Он посохом отбивался от жил, пытаясь добраться до друга, хотя особо и не соображал как, а Женя одними губами шептал: «Убей его». Виджая догадалась сразу, что́ нужно было сделать. Она на четвереньках доползла до меча, бросила его в сторону Михея и заорала: «Старик». Как только появилась четкая цель, Михей сразу преобразился. Он, ловко прокручивая рукоять в ладони, изящными движениями разрубил шевелящиеся жилы, ногой ударил старика в живот и, склонившись над ним, испуганным и жалким, отрубил голову.

Жилы резко повисли неподвижными прядями. Женя со стоном упал вниз.

– Женечка, ты как? Слышишь меня? Божечки, я так испугалась, – Виджая склонилась над ним и гладила по рукам, спине, волосам.

– Вытащи это из моего затылка. Скорее, Чатурведи. Вытащи. Вытащи, – бормотал Женя.

Виджая провела ладонью, удивительно холодной, по Жениной шее. Аккуратно сняла его налобный фонарь и исследовала затылок.

– Ничего нет. Даже раны никакой. О чем ты?

Женя и сам не знал. Однако предчувствие совершенной ошибки не покидало. Он покосился на отрубленную голову с широко распахнутыми голубыми глазами и неестественно заломленную ладонь с родимым пятном на тыльной стороне.

Кто он такой, этот старик? Сколько лет провел в сердце Малимона? И как вообще сюда попал?

– Жека, тебе лучше? Я снял достаточно, – Михей спрятал телефон в карман. – Мне тут не нравится. Уходим! Ви, покажи карту!

17:55

Что-то изменилось. Движение крови в сосудах остановилось. Биение сердца затихло, а пространство вокруг стало как будто сжиматься. Ранее упругие мышечные волокна под ногами постепенно затвердевали, а нервные сети, эластичные и податливые, теперь превратились в дырявые мельничные крылья.

– Неужели все закончилось? Мы возвращаемся домой? – не верил собственным словам Михей.

Женя оторвался от карты:

– Не знаю… Ты убил Малимона. Так что в любом случае что-то да закончилось.

– Я не зря прожил свою жизнь, – сам себе зааплодировал Михей. – Вот это я истории своим внукам расскажу! Ваш дедушка спас Минск! Неплохо, а?

– Мальчики, извините, но я не могу идти, – чуть не плакала Виджая, допивая остатки воды. – Ноги так болят. Дайте минуту.

– Наша королева, ты заслужила… – начал было говорить Михей, но Женя резко оборвал друга:

– Нет! Это не конец. Я чувствую. Здесь обитают сотни всяких существ, которые больше не смогут паразитировать за счет гигантского организма. Не захочется ли им выбраться наружу?

– И нам идти еще часов пять. И это если не заблудимся и не попадем в неприятности. Да мы замертво рухнем! – возмутился Михей.

– Ладно-ладно. Я пойду. Все в порядке. Только не спорить, пожалуйста, мальчики, – примирительно сказала Виджая.

Около двух часов они шли, почти не разговаривая и лишь изредка бросая фразы:

– Да вот эта колонна! Та яма была по правую руку. Мы переползали эти наросты. Разве мы не пропустили поворот?

Женя почувствовал что-то неладное, когда без причины задрожали пальцы. Поначалу он решил, что это от физического истощения и усталости, но друзья тоже встревожились. Все кругом мелко затряслось, и очертания стали смазываться.

– Знаете, на что это похоже? – задумался Михей. – На вибрацию, когда стиральная машина отжимает белье. Я думаю… думаю… Вот лихоматара! Они все бегут к выходу!

– Мы в ловушке? – почему-то шепотом спросила Виджая.

– Там, в том месте, через которое мы вошли, может начаться настоящее столпотворение, и нас попросту сожрут или затопчут, – Женя громко выругался и ускорил шаг.

– Получается, что мы должны…

– Бежать! – крикнул Женя. – У нас есть небольшая фора. Откроется второе дыхание. Я обещаю.

И они рванули, однако не прошло и десяти минут, как откуда-то сверху на Женю прыгнула стрига. Она уцепилась за его рюкзак и яростно зашипела, обнажая мелкие и острые зубки.

– Сними его! – крикнул Михей. Женя сбросил лямки и, обернувшись, полоснул иноморфа мечом. Сутулая и мускулистая стрига со свисающими сосульками прядей заверещала и, хромая, скрылась в темноте.

Они вновь понеслись, но вскоре заверещала Виджая. Поверхность под их ногами начала трескаться, и в проемах поднялись огромные бугорки. Женя с недоумением наблюдал, как из этих бугров вырастали гигантские кольчатые склизкие трубы, похожие на тела червей. Они извивались, устремляясь вверх с противным хлюпающим звуком. К внешним серым стенкам этих труб приклеились мерзкие комки какой-то слизи и мусора.

– Чатурведи, назад! – Женя снял рюкзак для удобства, крепче ухватился за рукоятку меча и принял стойку, готовясь к сражению.

– Вот лихоматара! Откуда вы только беретесь? – уставшим и почти что равнодушным голосом произнес Михей и прокрутил посох в ладони. – Давай сделаем это, Жека!

Неожиданно из труб вылезли продолговатые головы, и трехметровые безглазые монстры явились на свет во всей красе. Казалось, что их рты с двумя рядами кривых зубов, похожих на пеньки разной высоты, ножницами вырезал неуклюжий малыш.

Один из четырех иноморфов сделал резкий выпад головой вперед и ударил Виджаю в плечо. Это случилось так быстро, что она даже не успела отступить. Упала на спину и застонала от боли.

– Я же сказал – назад! – рявкнул Женя, не сводя глаз с монстров, чавкающих и корчащихся. Костяшки его пальцев побелели, лицо сузилось. – Ты как, Чатурведи?

– Норма-а-ально… – заныла она.

– Ви, где твоя сноровка? – Михей орудовал посохом с такой силой и яростью, что, казалось, он не бродил целый день по брюху Малимона. Побитые иноморфы прятались, но некоторые из них выползали наружу вновь.

– Они окружили нас со всех сторон. Мрази! – Женя вознес меч и ранил чудовище. Оно завопило и спряталось в дыру, из которой и явилось на свет. Капли черной с красными сгустками крови попали Жене на лицо. Он гадливо поморщился и на мгновение отвлекся, пытаясь рукавом вытереть щеки и лоб. Это стало ошибкой. Монстр со всей силы врезал ему в солнечное сплетение. Женя взлетел и дугой откинулся назад. Мир выключился, кто-то очень жадный высосал весь воздух из этого проклятого места. Адская мучительная боль охватила все тело.

– Бра-а-ажник! – через ватную пелену прорвался жалобный голос Виджаи.

Когда Женя наконец встал, то понял, что пролежал достаточно долго. Несколько отсеченных голов валялись поблизости. Обезглавленные трубчатые тела с визгом скрывались под землей, но на их месте вырастали новые. Михей справлялся хорошо, и Женя на секунду залюбовался другом, вновь удивляясь, как в таком худом и часто неуклюжем теле в нужный момент внезапно пробуждалась могучая сила.

– Миха, отдай мой меч! Вербена и маргаритка! Ну конечно! Я идиот! Как я мог забыть про это! Чатурведи, смешай вербену и маргаритку! В моем рюкзаке! Поторопись! – Женя больше не отвлекался, даже когда липкая кровь обильно заливала лицо и одежду.

Однако сила постепенно вытекала через кончики пальцев, от усталости Женины движения становились неуверенными и вялыми. Один из монстров воспользовался этим, схватил Женю тисками зубов за ноги и резко дернул вверх. Мир перевернулся. Горячая волна боли спустилась к животу, потом к голове. Женя изгибался, пытаясь мечом ранить трубчатое тело. Не получилось. Михей хотел прорваться, но другие монстры не подпускали его.

Вдруг словно из ниоткуда появился еще один с широко разинутой пастью, который приготовился атаковать. Тогда Женя вытянул меч уродцу навстречу, и тот проглотил его. В последний миг Женя успел отдернуть руку прежде, чем на ней сомкнулись зубы. Тиски расслабились, и он грохнулся вниз. В это самое время повалил серый густой дым, окутал место сражения дрожащим облаком. Черви неистово заверещали, сотрясаясь в судорогах, и спустя минуту-вторую спрятались в буграх.

– Я и не знал, что от вербены и маргаритки такой крутой эффект! – с восхищением сказал Женя, выбираясь из лужи черной крови.

– Как ты додумался? – спросил Михей.

– Внезапно вспомнил одну старинную энциклопедию. Эти травы вызывают панический страх у иноморфов и, соприкасаясь с их кожей, начинают дымиться. Крутой эффект! – Женя схватил Виджаю за руку и крикнул Михею: – Да пойдем же, пока путь свободен!

– Я потеряла рюкзак. Это… как ее… стрига утащила. Я видела ее неподалеку. – Виджая рванула обратно к буграм, но Женя ее остановил:

– Куда?! Да черт с ним! А мой рюкзак где? Ой блин! Плохо. Очень плохо. Все! Вперед! У нас нет времени.

И они побежали, задыхаясь от резкого запаха трав. Луч налобного фонаря лихорадочно искал путь, а позади все громче звучала погоня.

19:39

Женя не понимал, как он до сих пор переставлял ноги. Видимо, им управлял сильнейший инстинкт самосохранения, иначе как объяснить, что он не свалился без чувств еще во время сражения с червями-иноморфами?

Михей, Виджая и Женя едва успевали сверяться с картой и оглядываться кругом – стриги постоянно выныривали из темноты. Времени, чтобы остановиться и поразмыслить, не было. Их настигали монстры.

Женя слышал, как у него за спиной хрипела Виджая, и в очередной раз поразился ее стойкости и терпению. Михей едва не плакал, потому что потерял свой телефон, и беспрерывно бубнил про упущенную возможность стать знаменитым. По итогу у них остались только меч, посох да нож, так что вера в благополучный исход стремительно угасала. Это конец, повторял про себя Женя, хотя, казалось, выход был так близко.

Они еще издалека услышали мерзкое хлюпанье и заметили, что чудовищное кольцо, которое служило входом, стремительно сжималось. Иноморфы выпрыгивали из мрака и пытались выбраться наружу, но у них ничего не получалось. Началось столпотворение.

Женя, пытаясь занять как можно меньше места в пространстве, прижал к себе Виджаю и Михея. Луч его налобного фонаря выхватывал из темноты глянцевые зубы, горящие глаза, шипы, хвосты, сутулые спины.

Михей потрепал Женины волосы и, перекрикивая рычание и стоны, произнес:

– Мы сделали то, ради чего сюда пришли! Я люблю вас! Я так и не придумал универсальный мем, но зато спас целый город. Как думаете, хоть кто-то узнает про наш подвиг?

– Про тебя напишут много книг, – уверенно сказал Женя.

– Жека, Жека, я знаю, что уже поздно это говорить, но я бы стал землепроходцем и пошел бы за тобой в Иномир. Мы бы с тобой совершили много славных подвигов, друг.

Они повернулись друг к другу лицами и обнялись. Женя гладил Виджаю по спине, ощущая, как сильно она дрожит. А еще он чувствовал, что иноморфы уже окружили их плотным кольцом и что это были последние мгновения их и так короткой жизни. Бороться не было смысла: чудовищ было слишком много.

Женя почувствовал на затылке чужое дыхание, по пояснице полоснули острые когти, и от резкой боли перехватило дыхание. Внезапно что-то произошло. В воздухе поднялись завихрения; иноморфы поменьше размером взлетели и нелепо закружились под костяным сводом. Женя отчетливо услышал лошадиное ржание и грубые мужские возгласы.

– Дикая охота! Миха, откуда здесь Дикая охота?! – заревел Женя.

Всадники, размазанные светящиеся фантомы, не подпускали чудовищ к троице, носились вокруг них на безумной скорости, вызывая потоки холодного ветра.

Вскоре Жене показалось, что воздушная волна настойчиво подталкивает их в определенном направлении.

– Они хотят вывести нас наружу! – Женя пытался перекричать вопли иноморфов и гиканье всадников. – Держимся за руки! Что бы ни случилось, не отпускаем друг друга. А теперь следуем потоку.

И вдруг накопленная за бесконечно долгий день усталость рухнула на плечи бетонной плитой. Женины колени подогнулись. Все вокруг превратилось в месиво серо-белых пятен и ярких вспышек. Единственное, на что хватало сил, – это крепко держать ладонь Виджаи и Михея. Их несло над землей до самого прохода, который охранял сонм призраков. Затем Женю силой вытолкнули из брюха Малимона прямо в чьи-то объятия. Он с трудом поднял голову и увидел изумленно-испуганные глаза Энгеля.