– Виджая, да раздевайся уже! Сколько можно? – ворчал Женя. – Просто сними футболку и брюки!

– Женя, мне страшно!

– Всем в первый раз страшно. И что? Не маленькая, – Женя уже готов был зарычать от раздражения. – Сама же умоляла. Давай сделаем это вместе. Мне хочется испытать новые эмоции.

– Не кривляйся! – Виджая сняла футболку и вытянула руки вперед. – Смотри, у меня волосы встали дыбом. Почему здесь так холодно? На улице ведь тепло, как летом.

Жене сложно было делать вид, что кожа на предплечьях Виджаи интересовала его больше, чем кружевной бюстгальтер, ладно обхватывающий грудь. Он встряхнул головой и вгляделся в темно-зеленые завихрения воды.

– Однажды меня чуть не утопила лойма, – задумчиво произнес Женя и тут же спохватился. – Ой, прости. Это же было осенью. Сама помнишь, как иноморфы бесились тогда. Теперь все по-другому. И пискнуть боятся.

– А лойма не вернется? А то, может, мне одеться и уйти? – хитро улыбаясь, спросила Виджая. Она завязала волосы в хвост и вынула из рюкзака розовые резиновые тапочки.

Женя покосился на хрупкую фигуру, которая на фоне деревянных бревенчатых стен казалась изящной статуэткой: длинные ноги, тонкая талия и лебединая шея.

Еще и флиртует! Знает же, как хороша!

– Как хочешь. Не силой же тебя тащить. – Женя с еле заметной ухмылкой подмигнул Бродячим огням, которые мерцали в углах и щелях в потолке.

Виджая чмокнула Женю в плечо (куда дотянулась), вложила свою маленькую ладошку в Женину и примирительно сказала:

– Я готова!

И они неторопливо спустились по разбухшим от влаги ступеням и замерли возле каменной чаши, кипящей ледяной водой.

Жене нравилось ощущать их разницу в росте, особенно когда Виджая доверчиво смотрела на него снизу вверх блестящими шоколадными глазами. В такие моменты что-то внутри его суровой души переворачивалось и ему хотелось положить к ногам этой девушки весь мир. Только бы она всегда задорно хохотала, кокетливо поднимала брови и обнимала так, как не обнимает никто во всем мире. Виджая обхватывала Женю со спины и, поднимаясь на носочки, целовала в затылок.

– Не торопись. Сначала намочи ноги, немного подожди, потом еще раз и уже затем окунись полностью, – заботливо объяснял Женя, предвкушая, как спустя минуту-две Виджая будет визжать и ругаться.

– Все! Хватит быть медленными! – Она сняла тапочки, осторожно спустилась по лестнице, держась за металлические перила, бросила на Женю полный сомнения взгляд и бултыхнулась в воду. – Вот лихоматара, Бражник! Ты не сказал, что это… так холодно… – задыхалась Виджая, пулей выскакивая на сушу. Женя сразу же укутал ее в полотенце и так крепко прижал к себе, что даже ощущал бешеный стук ее сердца.

– Вообще-то я говорил! Подожди немного. Сейчас почувствуешь тепло в мышцах и приятное расслабление.

И вот так они стояли довольно долго. Каждый из них боялся нарушить тишину хотя бы единым словом. Монотонно журчала вода, где-то далеко майский ветер играл с новорожденной листвой кленов. Их мирок был таким крохотным, но принадлежал им одним.

– Жень, ты меня сейчас задушишь. Мне уже не холодно. – Виджая вырвалась из объятий. – Этот опыт я не буду повторять.

– Как хочешь, – Женя пожал плечами. Ему следовало ступить в сторону, чтобы освободить проход и дать возможность Виджае пройти к скамье, где лежала одежда. Но на ее ресницах застыли капельки, щеки зарумянились, а водовороты в зрачках переливались изумрудным цветом. Хотелось навсегда запечатлеть в памяти эти восхитительные подробности.

– Ну ты и милашка! – не выдержал Женя и вновь притянул Виджаю к себе, покрывая лицо поцелуями.

А потом они сидели на широком крыльце деревянной избы и ждали Жениного отца, который попал в пробку где-то на минских улицах. Глядели на нежно-голубое небо и сахарные облака. Наслаждались ласковым прикосновением ветра. Весна выдалась в этом году чудесная, теплая и солнечная.

Виджая спросила:

– Мы забудем когда-нибудь тот день? Я ненавижу спать, потому что эти кошмары… Спасибо, что говоришь со мной по телефону, пока я не уснула. Если бы не ты…

Женя погладил Виджаю по спине и ободряюще улыбнулся:

– Конечно, забудем. Скоро.

Хотя они оба знали, что такое никогда не случится.

– Я недавно переслушал наш подкаст, так и не законченный, – продолжил говорить Женя. – Там были такие слова. Как же… А! Я – дитя метамодерна, и искренность для меня важнее всего. Истина и правда. Правда превыше дружбы и любви. Вот как я сказал. Но когда я смотрю на тебя, Эрика или Михея, то уже сомневаюсь в этом. Словно… словно… Нет ничего важнее тех чувств, которые я испытываю к вам.

– Когда я была в начальной школе, то дети были очень жестоки. И потом я сама становилась грубой. Била мальчиков и издевалась с девочек. Папа все приходил к директору. Я тогда очень много плакала и говорила папе: «Надо быть сильной и защитой для себя». И тогда папа мне говорил: «Когда ты вырастешь, то поймешь, что твоя сила сокрыта в любви». Женя, ты такой строгий, выглядишь так, но твое сердце доброе, там много любви. И я не верю, что ты – мой парень. Ты вообще реальный?

Женя уже по привычке зафыркал и скривился, но, если честно, ему и самому иногда казалось самым настоящим чудом, что он повстречал Виджаю.

– На самом деле мне пока трудно ответить на вопрос: важнее истина или любовь? Но я все же захотел уничтожить вагонетку, а не брать на себя ответственность за судьбы людей, – сказал Женя и вынул из кармана вибрирующий телефон. – Миха написал. Попросил приехать в колледж. Ты со мной? Пойдем на парковку. Папа скоро будет.

В лекционном зале назойливо жужжала муха. Через открытую форточку, шурша лентами жалюзи, резкими порывами влетал сквозняк. Михей скрутился крендельком на последней парте и серфил в интернете. Виджая поливала герань. Энгель и Женя стояли возле кафедры и разговаривали. Как-то само собой получилось, что они перешли на шепот.

– Бражник, прошло столько месяцев, а мы так и не обсудили с тобой произошедшее. Я же вижу, что ты избегаешь меня.

– Да мы же всё рассказали в подробностях на заседании ордена. От момента, как ко мне попал дневник Михайлова, до песни гаевок. Вы уже обсосали каждую мелочь. Довели Виджаю до нервного срыва, заставляли ее вспоминать весь тот ужас. – Женя до сих пор не мог заглянуть преподавателю в глаза, как будто боялся обнаружить там раскаяние и сожаление, и тогда пришлось бы его оправдывать, но он этого не хотел. – Просто скажите, зачем позвали?

Энгель отмахнулся от вопроса:

– Но мне нужно знать, что ты чувствуешь, о чем думаешь, как справляешься с эмоциями?

– Да какая вам разница? Все равно не поймете. Вас там не было.

– Я был там.

– После гибели Малимона. Это другое. Я… я…

Энгель положил ладонь Жене на спину, и тот на удивление ее не сбросил.

– Бражник, я их видел. Видел детей Кроноса. Мы нашли останки Кости. Его и остальных ребят похоронили. Но родители Левковича и Кати Решетниковой никогда не узнают об этом. К сожалению. Или к счастью. Малимон навсегда останется тайной для минчан. Орден позаботится об этом. Только избранный круг монстрологов и ученых в курсе событий. И все эти месяцы они тщательно изучают внутренности Малимона. Уже сделано столько удивительных открытий. Вы, ребята, не только спасли весь город, но и помогли науке о монстрах сделать несколько шагов вперед. Я так горжусь вами и даже…

– Ярослав Васильевич, хватит!

– Ладно, ладно. Жень, не кипятись. Я просто хотел сказать, что ты можешь обратиться ко мне в любое время дня и ночи, как и раньше, до всей этой истории. Я всегда готов выслушать тебя. – Энгель подхватил с кафедры папки с документами и позвал Михея и Виджаю. – В конце учебного года у меня всегда хаос в голове и в бумагах. Столько забот! Зачеты, экзамены. Но перейдем к делу. Покажу вам кое-что любопытное. Бражник, тебе это особенно понравится. Я знаю, как ты сильно интересуешься жизнью Стефана Дрыгвича. В самое последнее землетрясение в одном месте на линии прохода к Малимону обрушилась часть стены. В нише был замурован ящик с личными вещами Стефана. Разные приборы, украшения, дневники и документы. Ученые сейчас все изучают, но мой друг, по совместительству научный сотрудник, сделал несколько снимков страниц из дневника. Я распечатал для вас. Здесь подробное описание нескольких экспедиций. Ребят, это невероятно! Дрыгвич был великолепным монстрологом, изобретательным и умным. Гений! О! Нашел! Посмотрите!

Михей, Виджая и Женя склонились над копиями пожелтевших страниц. Почерк у Стефана был аккуратным, но очень мелким, настоящий бисер. Приходилось напрягать зрение, чтобы хоть немного разобраться в словах.

– Здесь многое непонятно, так что мой друг привел записи в порядок и сделал их читабельными. Дома прочитаете. Очень интересно. Есть сцена встречи с Диким человеком. Стефан, кстати, тогда проиграл в схватке и едва остался жив. Вот еще копия портрета Дрыгвича, нарисованного неизвестным художником. – Энгель протянул темное и немного мрачное изображение. – Он был красив. Не правда ли?

Женя с огромным интересом рассматривал молодого мужчину со светлыми и волнистыми волосами. Черты его лица были нежными, прямо-таки девичьими и наивными. Он не выглядел сильным и уверенным в себе, тем более удивлял тот факт, какие подвиги совершил этот монстролог. Стефан сидел на стуле, сложив руки на коленях. Взгляд направлен куда-то в сторону, губы напряжены, плечи смущенно опущены вниз. Одет он был в пиджак из домотканого сукна и льняную рубаху.

Женя испытал странное чувство. Казалось, он однажды уже встречал Дрыгвича и даже больше: их объединяла тайна, известная только им двоим. И от этого стало не по себе.

– Ох, сколько мы еще не знаем про этого человека! – восхищенно сказал Энгель. – Подробности всплывают даже через сотню лет. Разве это не потрясающе?

Виджая и Михей вернулись к дневниковым записям, а Женя все глядел на портрет. Что-то его смущало. Какая-то деталь ускользала от взора. Голубые глаза, острый подбородок, прядь волос выбилась из прически и упала на чистый лоб, красивые руки с круглым родимым пятном на тыльной стороне правой ладони… Стефан казался ангелом, спустившимся на грешную землю, таким он был прекрасным и…

Женя покачнулся и едва устоял на ногах. К горлу подкатила тошнота, дыхание перехватило от внезапного открытия. Границы предметов размылись, и жалюзи вдруг зашелестели так навязчиво. Мерзкий звук проникал в самый мозг и буравил, буравил…

– Закройте окно… Закройте окно! – крикнул Женя, хватаясь за затылок. Там вновь стучало сердце Малимона. – Почему так громко? Ну почему опять так громко?

– Бражник, что с тобой? Позвать медсестру? – Энгель подхватил Женю под мышки, когда тот уже готов был рухнуть на колени.

– Не… не надо… Я кое-что вспомнил. – Он отрицательно покачал головой и мысленно погрузился в тот декабрьский день гибели Малимона. Женя вспомнил дряхлого и тощего старика, сидящего на куче тряпья. «Освободи меня», – просил он. Глаза у него были ясными, голубыми и удивительно молодыми. Женя тогда обратил внимание на круглое родимое пятно на тыльной стороне ладони старика.

Что? Что мы натворили?!

– Жека, ты в порядке? – беспокоился Михей.

– Я не в порядке… Мы не в порядке… Что мы наделали? Что мы наделали?! – неожиданно закричал Женя, скрещивая руки на груди и впиваясь ногтями в предплечья. – Мы убили Стефана Дрыгвича. Миха, ты отрубил ему голову.

Жалюзи перестали шуршать. Муха вылетела в открытую форточку. Тишина, зловещая и колючая, издевательски усмехнулась прямо в лица четверым. Женя посмотрел в окно, и май больше не казался ему прекрасным.

В тот же вечер Женя и Эрик сидели за кухонным столом и наблюдали за хутом, который суетливо носился под потолком. Золотые искры смешивались с сиянием электрического света и оставляли на глянцевых поверхностях шкафчиков затейливые узоры.

Эрик через трубочку потягивал травяной чай, составленный по его собственному рецепту. Чай должен был успокоить братьев, однако нервозностью был наполнен даже воздух на кухне. Огненный дракончик чувствовал это и никак не мог прекратить свой хаотичный полет, хотя обычно в это время уже дремал в духовке.

– Ты попей немного, – попросил Эрик.

– Вкус отвратительный. – Женя помассировал затылок – привычка, которая преследовала его уже несколько месяцев.

– Я знаю! Но воспринимай это как лекарство. Давай! Давай же!

– Отвали, Эрик, со своим чаем! – рявкнул Женя и ударил ладонью по столу.

– Эй, не груби! Хватит срываться на мне! – Эрик, разволновавшись, дернулся и случайно опрокинул чашку. Коричневая жидкость тоненькой струйкой потекла на пол, но Женя не бросился за полотенцем, а просто наблюдал за тем, как на плитке разливалась лужица.

– Прости.

– Брат, ты… Ты так и не рассказал, что случилось в тот день. Все изменилось с тех пор, и я… Чем я могу помочь?

Женя словил дрожащую ладонь Эрика и крепко сжал.

– Все в порядке. Хорошо? Ты всегда рядом. Мне больше ничего не нужно. А еще у нас есть хут! Нашу семью будет преследовать удача до конца жизни, – через слезы улыбался Женя. – Я все исправлю. Обещаю. Просто есть вещи, про которые даже думать страшно, а говорить о них вслух – тем более. Знаешь что? Пойдем и посмотрим какой-нибудь фильм или аниме!

Эрик согласился:

– Давай! Новый выпуск «Советы пенсионерам». Я днем записал, а теперь нужно отыскать там рецепт от папиллом. Бабушка просила.

– Бо-о-оже, ну ладно! Я помогу тебе дойти до дивана. – Женя выбрался из-за стола и открыл дверцу духовки. – Но прежде… Эй, хут, хватит суетиться! Отправляйся в кроватку. Баю-бай, малыш.

Женя, погруженный в собственные мысли, не слышал, о чем вещали ведущие. Он сидел рядом с братом и не сводил взгляда с его искривленных пальцев, которые с трудом выводили на бумаге ингредиенты мази от папиллом. Эрику хотелось подарить всю Вселенную. Его хотелось окружить заботой и любовью, уберечь от болезней и переживаний. Но Женя понимал, что отныне все душевные силы будут отданы другому человеку – Стефану Дрыгвичу. Кумир из легенд и сказаний внезапно ворвался в его жизнь самым непредсказуемым образом. Задача, которую нужно решить. Загадка, которую нужно разгадать. Ну что же. Это то, что Женя умел лучше всего.

Продолжение следует.