5:40

Женя спустился в метро. В непривычно пустом вагоне дремал мужчина в выцветшей робе и хмурая девушка, укутавшись в пуховик, что-то бормотала себе под нос. Пахло сталью и углем. Потолочная лампочка раздражающе моргала. Женя, развалившись на сидении, вспоминал, как в темноте добирался до двери квартиры. Слышал отцовский храп и тоненький скулеж Эрика (он всегда спал тревожно). Осторожно обулся и снял с вешалки куртку. И вдруг – вспышка света. В коридоре прямо над полом завис, вздрагивая в воздухе крохотными крылышками, хут. Золотистые искры рассыпались во все стороны, разгоняя густой мрак раннего утра.

– Чего пялишься? Возвращайся в свою духовку, – шепнул Женя. Хут смотрел пронзительно, точно разделяя душу на составляющие. – Неужели осуждаешь? Или жалеешь? Ты это… Если что, позаботься о моей семье. Ладно? Отсыпь им много счастья, – Женя неловко потоптался и выскользнул на лестничную площадку.

5:55

Женя вышел на станции метро «Площадь Ленина» и направился к Красному костелу. Город просыпался. Снегоуборочные машины расчищали проспект, дворники скребли лопатами обледенелые тротуары, редкие прохожие проклинали пронизывающий ветер. И сквозь эту какофонию уличного скрежета и шума Женя мог поклясться, что слышал тяжелое дыхание Малимона. Они были близки друг к другу, как никогда раньше. Семнадцатилетний отчаянный безумец и древнее ненасытное чудовище.

Женя пересек площадь Независимости, мельком взглянув на стеклянные купола подземного торгового центра, на которых влажный снег отливал холодной синевой, и зашагал к можжевеловым кустам, где под козырьком притаилась лестница, ведущая под землю и обрамленная металлической ажурной дверью. Там дрожала на ветру сгорбившаяся фигурка. Женя сразу решил, что это Алесь принес обещанную перелет-траву. Но дядя высокий и широкоплечий, а незнакомец был невысокого роста и по-девичьи хрупкий. Сердце громко застучало в висках, удары отозвались даже в кончиках пальцев. Первая реакция – злость и раздражение, но следом – восторженная радость. Он не один.

Женя, озираясь, поспешил к лестнице. Там стояла Виджая, углубившаяся в собственные мысли.

– Что ты тут делаешь?! – рявкнул он, хватая Виджаю за локоть. Она от неожиданности стряхнула Женины пальцы, но, спохватившись, успела поймать его ладонь. И эти несколько мгновений длились целую вечность. Внутри поднималась волна умиления, но рассудок стучал молоточком: «Это твоя игра. Ты в ней главный герой. Нельзя втягивать и ее». – Уходи! – Женя отпрянул.

– Не-а! Я была взяла гулаб джамун. Это сладкие пончики. Сахар помог мозгу лучше работать. Одному нельзя! Страшно! Вместе не страшно. – Лицо Виджаи было мокрым от снега. В черной шапке и куртке она сливалась с темнотой утра, только белки глаз ярко светились.

– Ох, дядя, дядя… Никакую перелет-траву он не искал. Хотел тебе сообщить, когда я отправляюсь внутрь. Это все из-за поцелуя, а? Типа подарил тебе надежду? Так я это сделал ради проклятой земли. Первое, что пришло на ум, то и ляпнул. – Женя повернулся боком, кивая на увесистый рюкзак, из которого торчало навершие рукояти. – Я основательно подготовился, обойдусь и без твоих гулабов… или как их там.

– Бражник, я была учила! Extra lessons, как это сказать, дополнительные занятия у Семен Иванович, книги про иноморфов, смеси смешивать. И да… Твой поцелуй был… холодным. Но ерунда! Давай ждать настоящего.

Женя нерешительно оглянулся. Город уже просыпался, хотя небо еще не тронули утренние сумерки. Пора было принимать какое-то решение. Перед внутренним взором пронеслись названия порошков.

Какой из них можно применить к Чатурведи? Усыпить, что ли? С другой стороны, нельзя же оставлять ее лежать прямо на земле! Декабрь-месяц все-таки! Скамейка! Как посветлеет, прохожие ее обнаружат!

Женя знал, что тем самым нарушит профессиональный кодекс монстрологов, который гласил, что способы борьбы с иноморфами ни в коем случае нельзя применять к людям, но на войне все средства хороши.

Внезапно Женя заметил приближающуюся к ним черную фигуру с ярко-красной головой. Память заработала на максимальной скорости. Красноголовый иноморф? Краснолюдка? Нет, тот совсем крошечный, а этот высокий.

– Виджая, вытащи-ка нож из бокового кармана моего рюкзака. – Женя напрягся, до боли в глазах вглядываясь в существо, которое неожиданно заговорило знакомым голосом:

– Вот лихоматара! Опоздал на первый трамвай! Тигренок, ты слишком серьезный. Расслабься! Проведи последние минуты жизни без тревоги.

– Да вы издеваетесь! – Женя топнул ногой от досады. – Так и знал, что от Алеся стоит ожидать подвоха. Что с твоей головой? Выглядишь как идиот! И во что ты вырядился?

Михей ускорил шаг. Полы его длинного пальто вздымались под порывом ветра, кожаные брюки переливались в свете фонарей, а на ярко выкрашенные кучеряшки красиво укладывались снежные гирлянды. Он ловко крутил в ладони телескопический посох, то складывая, то раскладывая его в полную длину. Широкая улыбка, белоснежные зубы, румянец на щеках – оживший герой аниме.

– Всегда мечтал покраситься, – Михей откинул челку назад. – Но переживал, как это будет. А теперь что? Все равно умру.

– Хватит говорить, что мы умрем, – проворчала Виджая.

Михей беззаботно рассмеялся:

– Со мной случается только плохое, потому что я главный герой и это часть сюжета. Все по плану.

Виджая, тревожно оглядываясь, поторопила:

– Люди проснулись и уже идут на улицу. Нас могли заметить.

Женя сказал, но уже вроде как для формы, совсем не настаивая:

– Идите домой. А мне пора.

– Во-первых, домой никто не идет. Во-вторых, – Михей вытащил из кармана тканевый мешочек и сеть из волос зазовки, – вот тайный подарок от Семена Ивановича. Тайный, потому что наш тренер не в курсе, что́ дарил, ха-ха. И в-третьих, Жека, исполни последнюю волю умирающего! – Михей молитвенно сложил ладони.

– Отвали, Мих! И знаете что? Меня достало вас уговаривать! Хотите идти – валяйте. Раз до вас не доходит! Волосы он выкрасил, пальто нацепил. А ты лучше? Пирожки с собой притащила! Это не аттракцион, а реальная жизнь. – Женя шагнул к ажурной двери, но Михей серьезно произнес:

– Сделаем это вместе! Ладно, Тигренок? Я всегда был рядом с тобой. Помнишь, в детском саду охранял тебя от жирного Ваньки Хромеева, в шестом – отдал свое сочинение по литературе, а теперь – убью Малимона, чтобы тебе спокойно спалось по ночам.

– Прости, что назвал тебя идиотом, – Женя покачал головой, вдруг улыбнулся и капризным мультяшным голоском протянул: – Любимка, ты убьешь это чудовище? Оно мне не нравится!

Михей тут же включился в игру:

– Конечно, Тигренок! Я изрежу его сердце на кусочки и приготовлю тебе мясной салат.

– Фу, Любимка! Ты забыл, что я вегетарианец? Как ты мог? Твой номер телефона теперь будет в черном списке.

– Прости, Тигренок! Не нужно в черный список. Я исправлюсь. Ты ведь знаешь, что у меня есть тетрадка, которая называется «Привычки Тигренка». Под пунктом номер 547 запишу, что ты не любишь мясной салат.

– Ладно, Любимка, я прощаю тебя. На этот раз. – Женя притянул к себе Михея и обнял. Он обожал его, как Эрика, крепкой братской любовью. Как он вообще мог вообразить, что справится без Михея? С ним ведь всегда было проще и спокойнее.

– Мальчики! – прослезилась Виджая.

– Я не плачу! Просто ностальгия в глаз попала! – смахнул слезы Михей.

– Пора! – Женя с некоторым сожалением выбрался из шуточного образа, направился к двери и потряс навесной замок. – Вы только гляньте! Словно игрушечный, а на самом деле тут несколько слоев защиты.

– Какой защиты? – спросила Виджая, наблюдая, как Женя засыпает разрыв-траву в замочную скважину. Воздух заискрился и взорвался.

Михей объяснил:

– Они используют иноморфов, чтобы те ставили магический заслон. И где только Алесь достал разрыв-траву? Редкая штука в наше время.

– Он с гаевками ошивается, а те рыскают по чаще и знают, где и что найти. – Женя включил фонарик и распахнул створку. Спустился на несколько ступеней и оказался в небольшом помещении, стены и потолок которого были выложены плиткой. Направо шел подземный коридор к Красному костелу, слева – еще одна дверь, на этот раз металлическая с врезными замками. К такому исходу событий Женя тоже подготовился и засыпал разрыв-траву с помощью самодельной миниатюрной воронки. После этого он выбрался на улицу и обратился к друзьям, которые дрожали то ли от холодного ветра, то ли от неизвестности: – У вас последняя возможность уйти домой. Что будет дальше – я даже не могу представить.

Михей и Виджая одновременно закатили глаза и цокнули, а затем молча шагнули внутрь.

6:50

Казалось, они целую вечность шли по бесконечному коридору с каменными стенами и влажным потолком. Он часто петлял, но развилок не встречалось. Женя чувствовал, как дорога медленно и плавно стекала вниз. Дышать становилось все тяжелее, а голову постепенно сжимал невидимый обруч. Михей развлекал Виджаю историями, и Женя был ему за это благодарен. Идти в полной тишине, ощущая лишь гулкие шаги в висках, стало бы настоящей мукой.

– Ви, а ты читала белорусскую легенду о рождении месяца? Нет? Тогда слушай. Когда луна состаривается, Бог крошит ее на множество кусочков. Один кусок кладет в кадушку для закваски. Звезды падают туда, и образуется опара. Тесто подходит и переливается через край. Так и рождается месяц.

– Ты романтик, Михей! – Виджая выключила свой фонарик и пожаловалась: – Голова болит от этих пятнов света. Как дела? Ты и Лиза?

– Неплохо. Она больше не встречается с этим своим блондинчиком, так что у меня есть все шансы. Спасибо тебе за совет, Ви. Конечно, мне пришлось посмотреть несколько корейских дорам, а это больно, на минуточку, но зато у нас с Лизой есть тема для разговоров. – Михей сделал сердечко пальцами и восторженно произнес: – Ли Мин Хо[29] – такой душка!

Виджая рассмеялась:

– Ты – красавчик, давай снимайся в дорамах. Говори еще какую-нибудь легенду.

– Ладно. Когда человек согрешил и был изгнан из рая, Бог отдал это чудесное место птицам. Ведь даже самая красивая местность станет скучной пустошью без птичьего пения. Вот с тех пор и стали птицы на зимовку лететь в теплые страны. А чтобы они не гибли и не плутали, Бог начертил на небе верный путь. Вот так! А в Индии что интересного?

– О! Я люблю легенду про священную корову Сурабхи.

Женя включился в разговор:

– Ну-ка, расскажи!

– Однажды знаменитый воитель Вишмавитра[30] во время охоты и в сопровождении многочисленных воинов забрел в хижину мудреца-брахмана. Тот сразу оказал достойное гостеприимство: дал напиться и приготовил воду, чтобы помыть ноги.

– Сурабхи! – крикнул мудрец, и на его зов, словно собака, прибежала корова с пушистым хвостом, гладкими боками и блестящими глазами. – Дай нашему гостю и его спутникам любые блюда, которые они пожелают.

Так и стало. Путники вдоволь наелись фруктами, маслом и рассыпчатой кашей. Затем они пожелали новую одежду, так как нынешняя истрепалась во время охоты. Насытившись и переодевшись, Вишмавитра сказал мудрецу:

– Отдай мне Сурабхи за миллион других коров. Не хочешь? Мне в наследство от отца достанется царство. Бери половину!

Но мудрец сделал протестующий жест:

– Сурабхи не покупается и не продается. Она дана мне в дар, чтобы кормить гостей и богов.

Вишмавитра не привык к отказам, поэтому заревел:

– Тогда я возьму ее силой.

– Так и быть. Твоя власть в силе, а моя – в молитве.

Вишмавитра бросился на корову с кнутом, понукая ее покинуть родной дом. Несчастное животное упрямилось и жалобно замычало, но мудрец даже не шелохнулся.

– Господин, неужели тебе дела нет, что меня избивают? – заплакала корова и заговорила человеческим голосом.

– Сила брахмана в терпении, – ответил мудрец.

А вот Вишмавитре не хватило терпения, потому что он бросил корову и повел со двора теленка, рассчитывая, что мать бросится следом. Сурабхи преобразилась. Глаза ее заполыхали огнем, и она бросилась наружу. Напрасно воины пытались остановить ее стрелами и копьями. Корова с рыком открыла пасть и выпустила сноп раскаленных углей, а следом выкатились отряды варваров, которые бросились на войско Вишмавитры и разогнали его.

После случившегося Вишмавитра полностью изменил образ жизни. Отказался от славы и богатства, посвятив себя размышлениям и молитвам.

– Мне бы такую корову! – мечтательно произнес Михей и вдруг замер, потому что Женя поднял ладонь кверху, призывая друзей замолчать. Лучи фонариков дрожали как сумасшедшие – их владельцам было то ли холодно, то ли страшно, то ли все одновременно. Откуда-то из глубины земли раздалось мерное сердцебиение.

К этому времени дорога несколько раз резко уходила вниз, а стены и потолок обильно сочились влагой, под ногами собирались лужи. Женя обернулся и, лишь взглянув на Виджаю и Михея, почувствовал, как затряслись колени. На их лица легли грозные тени, брови сошлись на переносице, губы сложились в тонкую линию – гримаса ужаса.

– Мы пришли, – тихо сказал Женя и указал пальцем куда-то налево. Михей и Виджая ступили в полумрак, в последний раз повернули и наконец разглядели то, что так парализовало Женю.

Это была огромная шевелящаяся слизистая масса, которая постоянно меняла свой размер: то растекалась в стороны по каменной стене, то сужалась до диаметра небольшого круглого столика. Внутри беспрерывно лопались пузырьки, так что казалось, поверхность кипела. Троица приблизилась, и тогда масса задвигалась еще быстрее.

– Неужели Малимон почувствовал… нас? – прошептал Женя, будто ему запретили громко разговаривать.

Виджая, стоя посередине, неосознанно схватила парней за запястья и спросила:

– Это его рот?

– Да черт знает, – выдохнул Женя, и внезапно в самом центре появилось рваное отверстие, которое все росло и росло. – Помнишь, Энгель упоминал какие-то жабры?

– Ему нравится твой голос, – попытался пошутить Михей, но никому не было смешно. Из зияющего отверстия вырвался теплый пар, пахнуло чем-то тошнотворным и выскользнула стайка многоножек, каждая размером с огурец.

– Вот лихоматара! – скривился Михей.

Женя спохватился:

– Раздевайтесь. Нам куртки ни к чему. Будут только сковывать движения. Внутри тепло. Приготовьте оружие.

Он нацепил налобный фонарь с мощной струей света, засунул сеть в карман толстовки, а в руки взял короткий меч. Михей пристегнул на ремень брюк ножны с держателями для меча и посоха.

Они шагнули еще ближе. Отверстие расширилось и с мерзким хлюпающим звуком всосало в себя детей Кроноса.

Женя чувствовал, как его сердце стремительно увеличивалось в размерах. Оно вырывалось из груди, давило на легкие, и удары звучали так громко, что, казалось, вот-вот лопнут глазные яблоки. Он повернул голову и через полуоткрытые веки заметил Михея, который восторженно ахал, словно попал в Диснейленд, и, держа фонарь подмышкой, что-то снимал на камеру телефона. Виджая в позе эмбриона, закрыв ладонями уши, стенала на земле, вернее, на чем-то теплом и пружинистом.

– Убери телефон, придурок, и помоги ей! – скомандовал Женя, не рассчитывая, что его хоть кто-нибудь услышит, однако Михей отреагировал сразу же и склонился над Виджаей.

– Почему мне так плохо? – спросил Женя.

– Потому что ты сосредоточен на навязчивом сердцебиении чудовища, – пожал плечами Михей, будто речь шла про какие-то обыденные вещи. – Ви, глотни воды.

– Что мне делать? – Женю выворачивало наизнанку, в затылке пульсировал сгусток боли.

– Сосредоточься на своем сердцебиении. Положи указательный и средний пальцы на запястье и считай. Постарайся не отвлекаться, – советовал Михей.

Женя так и сделал. Трясущимися пальцами едва нащупал пульс. Получалось с трудом, но постепенно окружающие удары становились тише. Дыхание выровнялось, головная боль отступила. Понадобилось минут двадцать, чтобы ощутить собственное состояние тела и не обращать внимания на биение сердца Малимона.

– Я же не могу передвигаться, держась за запястье! – разволновался Женя.

– Тебе и не надо, Жека. Считай про себя. То есть мысленно воспроизводи собственный пульс. Потренируйся. Виджая неплохо справляется.

– Как ты узнал про это? – У Жени мало-помалу рассеивалась перед глазами пелена и прояснялось сознание. Тук-тук-тук-тук – стучало в голове.

Михей сказал:

– Совершенно случайно! В прошлом году, когда была сильная гроза, дома отключили электричество. Мне было скучно без интернета, и я отыскал в мамином книжном шкафу брошюрку «Как услышать собственный голос в шуме толпы?». Там были всякие медитации и упражнения вроде этого.

– Полезно остаться без интернета, – ухмыльнулась Виджая, вставая и немного покачиваясь.

– Да! Но не сейчас. Связи нет. Буду по возможности снимать на камеру. Видео получится потрясное!

– Здесь тепло, даже душно. – Женя огляделся. Внутренние стенки некоего огромного помещения были обернуты мышечными волокнами, кое-где белели костяные балки и искривленные, точно губчатые, столбы. Под ногами – толстые эластичные трубы, вибрирующие, внутри которых с тихим шумом текла горячая жидкость. Женя посмотрел наверх. Над головой собирались сгустки слизи, которые периодически срывались и с гулкими шлепками расплескивались во все стороны.

Но самым жутким были тонкие, гудящие и мерцающие нити, которые разрезали все пространство. Они путались, переплетались и в кое-каких местах стягивались в круглые сетчатые гамаки.

– Нервные сети? – предположил Михей и хотел было дотронуться до нити, но вовремя отпрянул.

– Не трогай! – рявкнул Женя. Он вынул из рюкзака блокнот и карандаш. – Чатурведи, будешь идти позади нас и зарисовывать маршрут, чтобы не заблудиться на обратном пути. Фу! Пахнет… Пахнет…

– Свежим мясом и говном? Хах! Вот лихоматара! – Михей забросил в рот мятное драже. – Ну что? Поскакали?

– Ориентируемся на сердцебиение. Если становится тише, значит, идем по неверному пути. Наша задача – добраться до сердца и прикончить его с помощью проклятой земли. – Женя глубоко вздохнул, покосился на друзей и слабо улыбнулся.

Главное – сделать первый шаг. Но как же это страшно!

7:50

Перед ними зиял проход, но вдалеке было темно, как в заколоченном гробу. Под ботинками пружинили мышцы, а вокруг вдруг вырастали костяные бугры, под которыми приходилось переползать. Нервные нити располагались на значительном расстоянии друг от друга и по большей части не мешали передвигаться, но, когда кто-то цеплялся за них, из глубины, точно из преисподней, вырывался рык. Малимон шевелился, и сгустки слизи в беспорядке шлепались вниз.

Когда появлялись развилки, Виджая делала короткие остановки, пытаясь зарисовать мельчайшие подробности, а Михей и Женя собирали, как в корзинку, разные звуки: вздохи, шуршание, перестукивания и журчание жидкостей в артериях.

Вскоре возникла развилка, и один из проходов сузился до небольшой арки. Втроем они вошли в эту арку и оказались в каком-то огромном мешке с гофрированными стенками. Запах стоял специфический: кислый и тошнотворный. Луч Жениного фонаря прорезал мрак и подсветил свисающие с потолка длинные коконы.

– Что за лихоматара? – Михей напряг зрение, разглядывая едва покачивающиеся штуковины. – Похоже на куколки мотыльков, только сильно увеличенные в размере.

Виджая отправилась на разведку.

– Куда ты пошла? – Парни бросились следом, однако вскоре застыли как громом пораженные. То были совсем не куколки, а дети Кроноса, вернее, мумии, от которых осталась одна оболочка. Дотронься рукой – и превратятся в прах. Малимон высосал из детей всю жизнь, но сначала обернул каждого из них в полупрозрачное покрывало наподобие паутины. Пустые глаза, искаженные ужасом щели рта и провалы вместо носов.

– Это они, – только и сказал Женя, и никому в голову не пришло уточнить, кого он имел в виду.

Здесь были совсем малыши и подростки, девочки и мальчики. Плетение паутины не позволяло рассмотреть одежду, чтобы понять, из какого века прибыли эти несчастные, но их всех объединяла одна общая черта: обезображенный страхом рот. И Женя не мог отвести взгляд от этих черных расщелин и одновременно отгонял от себя мысль: «Возможно, Костя Левкович где-то здесь». В кругах света от фонариков было заметно, как от тонкой и потрескавшейся кожи мумий поднимались крупицы пыли, которые на несколько мгновений зависали в воздухе, образуя белесую вуаль. Это было и жутко, и удивительно, и мерзко.

– Катя! Это Катя Решше… Это она? – воскликнула Виджая, указывая на один из коконов.

Подошли ближе. Конечно, иссохшее старушечье лицо вовсе не напоминало девичье, но вот коса, длинная и толстая, перетянутая обесцвеченной ленточкой. Эту косу Женя уже однажды видел на фотографии. Михей вынул из кармана телефон. Виджая тут же накинулась на него:

– Что ты хотел был делать?

– Сфотографирую Катю. Родители же хотят знать, что случилось с их дочкой.

– Ты ненормальный?! – разозлилась Виджая. – Их сердце из-за горя… как это сказать… треснет на две части. Это же их ребенок!

– Пойдемте! Эти дети не просто так тут висят. Скорее всего, где-то здесь ловушка. – Женя схватил Михея за локоть и поманил за собой, но в это самое время Виджая шагнула к Кате:

– У нее находится кулон. На шее. Да-да! Кулон как цветок.

Женя от досады взмахнул коротким мечом.

– Чатурведи, даже не думай прикасаться! Все! Уходим! Уходим!

Но она не слышала, а только бормотала:

– Кулон для родителей. На память. Хоть что-то…

– Чатурведи, блин! Тогда нам придется объяснять, где мы это нашли. Не смей! – Женя рванул к подруге, но та уже потянулась к кокону, и внезапно откуда-то сверху с омерзительным свистом рухнула полупрозрачная сеть, плотно обвила Виджаю и подняла в полуметре над землей. Все произошло так быстро, что Женя и Михей не успели опомниться. Они бросились на помощь, но едва подняли оружие, как сами болтались беспомощными куколками.

Беспомощность, наверное, самое страшное чувство. Об этом часто думал Женя, плача в подушку у себя в комнате, когда у Эрика начинался очередной приступ, при котором мышцы охватывала невероятно болезненная судорога. Эрик орал от боли, а Женя – от беспомощности. Чувствовал себя крошечным человечком, стоящим на берегу океана и смотрящим на смертоносное цунами. Бежать нет смысла, потому что гигантская волна снесет полгорода к чертям собачьим. Нигде не скроешься и, конечно, не спасешься.

И вот это повторилось. Женя, вновь осознавая беспомощность, висел, спутанный по рукам и ногам, а рядом барахтались его друзья.

Если с ними что-нибудь случится, то виноват в этом буду только я. Хотя нет! Еще Алесь и его хитро запутанный план.

Воздух медленно покидал легкие, а вдохнуть новую порцию не получалось. Чем больше Женя сопротивлялся, тем сильнее его сдавливали путы. И он понял, что, только расслабившись, можно сэкономить пару минут для обдумывания следующего шага. Он замер, и движение паутины остановилось.

– Перестаньте двигаться! Немедленно! – крикнул он. – У меня в руках меч, я попробую разрезать эту паутину.

Михей сдавленно простонал:

– Прости, Тигренок. Звонил здравый смысл и сказал, что ты не прав. Предлагаешь смириться?

– Ты когда-нибудь заткнешься? Расслабьтесь, пожалуйста.

Женя с трудом развернул меч, прижатый к бедру, острием от себя и стал осторожно разрезать нити. Дело шло медленно. Когда же он ускорялся, покрывало еще крепче душило.

– Бражник, извини, что отвлекаю… – промямлила Виджая.

– Так не отвлекай! Я в курсе, что ты умираешь. Но потерпи. Я почти освободил ноги.

– Жека, Ви тебе намекает. Не паникуй, а просто подними башку, – прошептал Михей голосом, полным безысходного ужаса. – Я не знаю, где мой фонарик. Но я слышу какие-то звуки. Так что… посвети и…

Мощный луч налобного фонаря разрезал чернильную темноту. В арочный проход неторопливо вползало… существо… чудовище… монстр… Оно было подобно какому-то насекомому, только в тысячу раз больше. У Жени на языке мучительно вертелось название. Тихоходка. Это была гигантская тихоходка. Сегментарное тело, будто обернутое помятым ветхим плащом, из-под которого выступали толстые и короткие лапы с закругленными когтями. Голова плавно вытекала из туловища. Не было ни глаз, ни ушей, только хоботок с круглой дыркой, окруженной мелкими зубками, как ожерельем. Хоботок этот активно двигался, принюхивался, удлинялся, а то и вовсе исчезал в голове.

Женя отвернулся от невообразимо мерзкого зрелища и вновь возвратился к своему мечу. Голени уже свободно болтались, еще бы разрезать нити в области бедер, и можно будет как-то выскользнуть.

– Оно ползло ко мне. Зачем оно ползло ко мне?! – панически заверещала Виджая. Кокон тут же отреагировал и так сильно сдавил хрупкое тело Виджаи, что Женя услышал глухие хрипы. Она почти не дышала.

– Я знаю, что тебе страшно, Ви! Но все же успокойся! Постарайся не дергаться, – умолял Михей.

Женя чувствовал, как по спине стекали ручьи пота. Крупные капли срывались со лба и застилали глаза. Непослушные пальцы тряслись и никак не могли совладать с нитями.

– Ну давай же! Давай! – Отчаяние накрыло Женю полностью, и он ощутил себя как в тот раз в ледяной воде, когда лойма пыталась утащить на дно. Сил уже не было, и просто хотелось смириться. Только вдруг истошный вопль вытолкнул его из холодного плена. Женя направил луч света на Виджаю и увидел, что существо, вытянув хоботок, присосалось к ее ноге. Осторожничать больше не было времени. Он резко дернулся и распорол мечом кокон, который тут же стал душить и оборачиваться еще плотнее, но Женя выскользнул на пол, в один прыжок преодолел расстояние до Виджаи и быстрым, точно выверенным взмахом отрубил монстру хоботок. Тот в панике засуетился, замычал и отступил во мрак, захлебываясь темной, почти что черной кровью.

Женя помог выбраться Виджае. Она была бледной и в полуобморочном состоянии, из ноги сочилась кровь. Он отвел ее подальше от мумифицированных детей и усадил на мягкий гофрированный мышечный бугор, затем освободил Михея. Когда дыхание выровнялось, а перед глазами перестали скакать разноцветные пятна, Женя вынул из рюкзака флакончик с перекисью водорода и бинт.

– Подними штанину, – велел он Виджае. Рана на голени оказалась круглой, с рваными краями. – Чудовище всадило в тебя все свои тысячи зубов. Сейчас забинтую.

– Знаете, о чем я думал, когда висел, стянутый по рукам и ногам? – спросил Михей, с жадностью глотая воду.

– Не дал поцелуй для Лизы, – предположила Виджая. Она уже пришла в себя и сделала слабую попытку улыбнуться сквозь слезы и боль.

– Не-а. Я сожалел, что так и не придумал универсальный мем. Семнадцать лет прожиты зря. Было столько надежд, планов, и вот…

– Тихо! Вы слышите это? – Женя завертел головой, освещая пространство фонарем и ища источник звука. Это был мерный неторопливый топот и многочисленные удары, словно большие предметы сталкивались друг с другом.

Михей отыскал свой фонарик, включил его и направил луч на арочный вход, а там толпились тихоходки, будто соревновались, кто вползет первый. Передвигались они медленно, но настойчиво.

– Твою ж мать! Это что такое?! – Женя с ужасом осознал, что монстров было несколько десятков, а то и больше, потому что дальше все утопало в густеющей черноте. – Быстро собирайтесь! Сваливаем отсюда!

Женя вытащил из рюкзака увесистую банку с обездвиживающим порошком, смесь плакун-травы, чертополоха и тысячелистника, отмерил добрую горсть и, приблизившись к иноморфам, щедро сыпанул на них.

– Не надо! – крикнул Михей, но было уже поздно. Монстры, находившиеся впереди, замерли мерзкими статуями, а идущие позади принялись взбираться им на спины, цепляясь острыми когтями за бугристую кожу.

Женя, никак не отреагировав на крик Михея, бросил горсть порошка еще раз. Второй ряд тоже замер и превратился в ступень для следующих. Михей вырвал банку у Жени и возмущенно заорал:

– Что ты творишь?! Ну, Жека, лихоматара! Включи мозг! Они своими тушами заблокируют проход окончательно! Мы отсюда вообще не выберемся!

– Я не подумал. Это все паника. Прости. Я понял, понял. – Женя мысленно пообещал больше ничего не делать сгоряча, а давать себе хотя бы минутку на размышление. – Хватайте свои вещи! Поползем прямо по ним. Мих, мы первые. Возьми меч, будем рубить хоботки на случай, если они отомрут. Виджая, за нами!

Копошащаяся гора тихоходок все росла и росла. Женя положил ладонь на морду замершего монстра и вздрогнул от отвращения. Кожа была шершавой и влажной. От нее пахло плесенью и грязным тряпьем. Вместе с Михеем он поднялся на спины монстров во втором ряду и отрубил хоботки находящимся повыше. Потекли ручьи крови. Подниматься стало еще сложнее, ноги так и скользили по влажным складкам.

– Ах ты дрянь! – завопил Михей, когда один из иноморфов все-таки присосался к его руке. – Жека, меня едят!

– Не в мою смену! – Женя с каким-то особым удовольствием раскромсал морду монстра.

Они взбирались все выше и выше. Рубили, рубили, рубили хоботки… Наконец заползли на вершину живой горы, затылками касаясь арочной перекладины. Монстры неуклюже приближались, как по лестнице карабкаясь друг по другу.

– А вот теперь, Жека, рассыпай свой чудо-порошок! Добро пожаловать в нашу горячую мегавселенную, вонючие мрази! – кровожадно заорал Михей. Женя с изумлением поглядел на друга. Глаза его хищно горели; лицо, все в черно-красных сгустках, заострилось; улыбка, обычно милая и сладкая, как сахарная вата, больше не обещала ничего хорошего. Женя на мгновение залюбовался Михеем, который в своей саркастической ярости был подобен божеству, спустившемуся в ад.

– Михей как богиня Кали, побеждающая демонов. Только в мужском лице, – тяжело дыша, подсказала Виджая, точно прочитала Женины мысли.

Женя принялся рассыпать порошок направо и налево, останавливая движение монстров. А затем втроем они спустились вниз и побежали прямо по спинам чудовищ. Луч света Жениного фонаря безудержно дергался, высвечивая то зубастые хоботки, то застывшие когтистые лапы, то костяные балки, то ошалелые лица Михея и Виджаи. Какой-то безумный калейдоскоп!

Спустя еще минут десять, когда Виджая от бессилия рухнула на колени:

– Больше не могу. Мы были спаслись. Монстры далеко. Одна минута. Пожалуйста.

Женя вынул из рюкзака влажные салфетки и стал с особым рвением вытирать руки и лицо.

– Как теперь удалить это все из памяти? – спросил он, хотя и сам знал правильный ответ. Никак! – Черт, я потратил весь порошок.

– По-моему, среди тех… м-м-м… коконов не было Кости Левковича. А что, если он жив? – Михей снимал на камеру друзей и окружающую обстановку: островки с огромными пузырями, наполненными бурлящей жидкостью, зазубренные кости, торчащие острыми кольями, и маленькие черепа, видимо, принадлежащие детям.

– Жив? Это шутка? Прошло уже давно, время прошло. Может, Костя был в той комнате. Мы не всех лица видели. – Виджая пила воду маленькими глотками.

– Чатурведи права. Прошло уже много времени. Энгель так возвышенно говорил о благородном деле, которое орден совершает ради всего города. Но он не был тут, и никто из них не был. Они не видели эти зияющие чернотой рты детей. Не могу поверить, что члены ордена не придумали способ убить Малимона. Почему не снарядили отряд крепких подготовленных подростков и не отправили в экспедицию? – недоумевал Женя.

– Их тоже можно понять. Это все риски. Один ребенок против отряда. Исчезновение одного в несколько лет проще скрыть, чем десяток. Так, Жека, у нас проблемы с картой, и мы сбились с пути. Давайте сконцентрируемся на биении сердца и поймем, куда нам двигаться дальше, – предложил Михей, и они вновь окунулись в чудовищную какофонию звуков внутренней жизнедеятельности Малимона.

Однако волнение и усталость мешали сосредоточиться, так что Женя деловито хлопнул ладонями.

– Без понятия. Просто идем вперед, а там посмотрим.

9:40

Они остановились перед высокой стеной, плотной и упругой, покрытой множеством конусоподобных пупырышек. Вершина скрывалась во мраке, из которого вырывались четкие удары сердца и сонные вздохи.

– Кажется, нам туда, – сказал Михей и указал куда-то наверх.

Женя внезапно почувствовал смутную тревогу и отвращение. От одного только вида пупырышек его воротило. Лоб покрылся холодной испариной, пальцы задрожали.

– Что с тобой? – заволновалась Виджая.

– Я… не понимаю. Не могу смотреть на эти пупырки. Мне нужно умыть лицо. Дайте бутылку с водой.

Михей нахмурился:

– Воду нужно беречь. Эй, Жека, у тебя типа трипофобия? Вот лихоматара! Я и не знал.

– Я тоже. Подождите минутку. – Женя уперся ладонями в колени и принялся глубоко вдыхать и выдыхать.

Не будь тряпкой! Это просто какая-то слизистая поверхность… Просто… Вспомни, зачем ты здесь? Ради Эрика, ради справедливости, ради самой жизни. Ты должен остановить вагонетку. Уничтожь ее к черту!

Виджая ступила к Жене и осторожно погладила по спине:

– Бояться – это нормально. Думаю, Стефан Дрыгвич часто был боялся.

Михей кивнул:

– Я в последнее время много о нем читал. Он был сыном знаменитого и богатого монстролога и мог бы вообще не работать. Но он шел туда, где было страшно, и поэтому стал таким великим. Дрыгвич не прогуливался по широким городским проспектам, а утопал в болотах на Полесье и помогал людям. Однажды он написал письмо своему другу, где признался, что после схватки с Паднором у него три дня от ужаса тряслись руки и стучали зубы.

Жене были приятны и эти поглаживания, и слова Михея, но ледяной осколок в животе по-прежнему ворочался, причиняя боль, а тьма вокруг сжималась все сильнее, не помогал и луч фонаря.

– Жека, я поползу, ладно? Ты увидишь, что со мной все хорошо, и тебе станет легче. Ок? – Михей засунул посох за ремень, за одну пупырышку схватился, на другую поставил ногу. Стал неторопливо подниматься. – Плотные штуковины. Ребят, все нормально. Давайте за мной!

– Ты как? – Виджая заглянула Жене в глаза.

– Немного лучше, – ответил он. Сделал шаг, второй, усилием воли поднял голову, и прямо в этот момент некоторые пупырышки выстрелили длинными белесыми жилами, связали Михея и, как бревно, закинули его в густеющую черноту. Все произошло в одно мгновение, и стена вновь выглядела неподвижной и спокойной.

Женя и Виджая впали в ступор. Им невыносимо сильно хотелось, чтобы мрак ответил человеческим голосом: «Эй, Тигренок! Ви! Все ок! Да где вы там?», но тишина была беспощадна.

Виджая очнулась первой:

– Михей?! Ты меня слышно? Ох, блин! Бражник, просыпайся!

Женя внезапно вспомнил случай в детском саду, про который так любил упоминать Михей. Пухлый Ванька Хромеев цеплялся ко всем детям, но Женю невзлюбил особенно. Мальчишки постоянно дрались, но однажды Бражник не смог дать отпор. В тот день Ваня ел пористый шоколад, и в разломе между кусочками было много воздушных отверстий. Женя впал в оцепенение и столбом стоял, пока его избивали. Тогда на выручку пришел Михей и с тех пор стал телохранителем для друга, потому что пористый шоколад навсегда закрепился за Хромеевым, который вызывал только откровенный страх.

Виджая схватила Женю за плечи и принялась трясти его изо всей силы:

– Мы должны что-то делать. Нельзя просто стоять.

Женя послушно кивнул и направился к стене. Виджая ужаснулась:

– Ты будешь ползти? Ты будешь, как и Михей.

– И что ты предлагаешь?

– Ты очень умный. Надо что-то думать.

Женя повернулся к Виджае:

– Ударь меня по лицу. И посильнее. Мне нужно вернуться в привычное состояние. Я слабо соображаю. Давай же, Чатурведи! Со всей силы. Вспомни, сколько обидных слов я тебе говорил. Ну!

Виджая зарычала и наотмашь ударила его по щеке. В голове у Жени зазвенело, перед глазами заскакали цветные пятна.

– А-а-а! Да не так же сильно! Где мой меч? Дай сюда! – Он едва устоял на ногах. Удивительным образом сознание прояснилось. Женя решительным шагом подошел к стене, преодолевая отвращение, хлопнул по пупырышке и отскочил назад. Через несколько мгновений выскочила жила и по-змеиному закружилась в воздухе. Женя сделал выпад вперед и перерубил ее. Белесый ошметок мягко опустился вниз.

– Виджая, я буду медленно подниматься и перерубать жилы, а ты запоминай, куда я ступаю, и к соседним бугоркам не прикасайся.

Это был сложный и страшный подъем. Жилы стреляли в разных направлениях, и требовалось быть постоянно сосредоточенным. От усталости глаза едва не вываливались из глазниц, горло опухло от постоянного «Михей! Ты слышишь?», но больше всего беспокоила зудящая тревога.

Я ошибся. Это была плохая идея. Кто я такой, что бросил вызов чудовищу? Мы все умрем. Мы станем детьми Кроноса. Нет. Мы уже дети Кроноса.

– Мы молодец, то есть молодцы. Верно? – бодро сказала Виджая, внимательно следя за каждым Жениным движением. – Знаешь, Бражник, я не стала грустить. Я буду спокойной. Потом покричу. Когда путешествие кончится. Михей… Он пошутил бы. Хочу посмотреть на него.

– Пошутил бы. Ну конечно! Ляпнул бы что-то вроде: Надежда умирает последней, сказала Вера и застрелила Любовь. – Женя зацепился за вершину стены и огляделся. Пространство вокруг было разрезано колоннами из мышц и сосудов. Сердце Малимона билось громко, а где-то очень далеко раздавалось скрежетание. Женя взобрался сам и помог Виджае подняться.

– Михей! – позвал Женя и ступил на что-то твердое. Раздался хруст. Он знал, что это кости, поэтому усилием воли заставил себя не смотреть вниз. Вдруг кто-то напал на Женю сзади, сшиб фонарь с его головы и потащил в темноту. Запахло кофе.

– Да заткнись же ты, Жека! – прямо в ухо зашептал Михей и обратился к Виджае: – Ви, скорее сюда!

Женя мгновенно потерялся в пространстве и от неожиданной радости позволил Михею вести за собой.

– Ты живой? Это правда ты?

– Жека, ты можешь заткнуться? Достаньте кофейный жмых. Рассыпайте кругом. Он неподалеку. Я чувствую его урчание, – скомандовал Михей, когда они вошли в закуток с низким мышечным потолком. – Ви, не шурши. Меньше шума!

Стояла абсолютная чернота. Глаза пока еще не привыкли к ней, так что Женя совершал много лишних и беспорядочных движений, отыскивая мешочек со жмыхом.

– Он неподалеку? Кто? – шепотом спросила Виджая.

– Зверь, похожий на здоровенную сутулую собаку. Я убежал от него, но он не успокоится, пока не сожрет меня. Аромат кофе немного спутал следы. На этого монстра не действуют порошки. Я целый пузырек полыни разбил о его морду – и ничего.

Они прижались к стене. Справа от Жени пыталась успокоить дыхание Виджая, прикрыв руками рот, слева стоял Михей и сжимал в ладонях посох. Бамбук жалостно поскрипывал от его крепких прикосновений. Аромат кофе роился в носу, и Женя подумал, что вряд ли когда-нибудь выпьет хоть чашку этого напитка.

Вскоре они услышали зверя. Он ступал осторожно, но когти цеплялись за разбросанные везде костяные осколки. Женя боялся даже сглотнуть, все звуки казались невыносимо громкими. Он наклонился вперед и вытянул меч. Темнота по-прежнему была непроглядной, зато активизировался слух.

Зверь приблизился к их убежищу. Он фыркал и недовольно урчал. Насыщенный кофейный дух, наполнявший все пространство кругом, видимо, раздражал его. Женя видел, как чернота густилась и приобретала форму, уродливую и горбатую. Иноморф был рядом. Одно неправильное движение, и он бросится на них, на детей Кроноса, как делал много раз до этого. У Жени от напряжения заболели мышцы на спине и ногах, чесалось горло – нервный кашель рвался на свободу.

Зверь еще немного потоптался у входа и ушел. Женя присел и облегченно выдохнул – надолго ли.

– Он вернется. Он всегда будет поблизости. Как нам выбраться отсюда? – с раздражением произнес Михей и привалился к стене.

Женя судорожно хмыкнул:

– Без света не сможем идти. Придется убить эту сутулую собаку.

– Дай минутку. Ладно? – устало проговорил Михей.

– Как ты сбежал от него? – спросила Виджая.

– Эти жилы забросили меня куда-то далеко. Я хотел поскорее вернуться к вам. А тут эта тварь. Я ничего не видел, поэтому просто стал размахивать посохом. Дуракам везет. Я куда-то зарядил ему, может, в глаз или в ухо, потому что он завизжал. Вспомнил про полынь. Подскочил к зверю и по морде пузырьком. И убежал. Прятался за колонны, жмыхом обсыпался, а потом ваши голоса услы… – Михей не договорил, а зевнул и вскоре тихонько засопел.

– Нашел время, – проворчал Женя.

– Дай ему пять минут. Он сильно устал, – попросила Виджая.

– Смерть во сне не так страшна, Чатурведи? Может, и нам уснуть?

– Перестань, Бражник! – возмутилась Виджая. – Пять минут, пожалуйста.

– Миха сказал бы «заботушка». Тебя можно брать в такие экспедиции хотя бы из-за того, что ты не истеришь, – похвалил Женя. На самом деле ему было приятно, что она просто находилась рядом. Их плечи соприкасались, и это придавало уверенности.

Внезапно Жене захотелось увидеть лицо Виджаи. Интересно, хмурилась она или улыбалась от его похвалы? Он так редко говорил ей добрые слова, по большей части критиковал и грубил. А ведь ее смелости и самоотверженности можно было позавидовать!

Женя зажмурился, хотя и так почти ничего не мог разглядеть, и нарисовал в воображении ее блестящие шоколадные глаза, красно-коричневые губы, брови, которые птичьими крыльями улетали к вискам, и густые волосы с крохотными завитками возле ушей. Она красива, подумал Женя, но красота эта необычна и непривычна. Экзотическая пташка среди воробьев. Вот какой она была! Женя и сам не заметил, как пальцами потянулся к ладони Виджаи. Трепетное движение, осторожное и нежное. И в нем было столько слов, сколько не скажешь и за всю жизнь.

Что происходит? Как мы оказались в брюхе чудовища? Слабоумие и отвага, не иначе.

Но Виджая была рядом, и она ни разу не засомневалась в Жене. Верная и преданная. Ее много, она везде и всюду, даже в воздухе, смешиваясь с запахом кофе, плавал аромат кардамона и корицы. Вот как пахнет Виджая: восточными специями.

И Женя в порыве искренней нежности притянул Виджаю к себе и, несмотря на темноту, с легкостью отыскал ее губы, теплые, как чай масала. Кажется, она улыбнулась. Безумие! В одной руке – меч, в кармане – мешочек с проклятой землей, где-то неподалеку бродит зверь, а они целуются. Вот почему она улыбалась.

– А как же клятва? – прошептала она и погладила Женин затылок.

– Я уже однажды нарушил ее, а больше клясться не буду, – сказал он и через мгновение то ли спросил, то ли уточнил: – Мы ведь не выберемся отсюда.

– Думаю, что… нет, – нервно хихикнула Виджая, забыв об осторожности. – Но ты это хотел? Быть внутри Малимона?

– Что? – Женя от неожиданности даже отпрянул.

– Ох, как тяжело мне говорить свои мысли. Русский язык такой сложный. Ты устал от вины. Я имею в виду… это чувство. Женя – красивый, здоровый, имеешь крутую профессию. Будет у тебя впереди perspective and respect. Эрик – больной и слабый, будущее немного непонятное. Ты не говоришь предложение «Почему он, а не я?», но это предложение бежит, как горящая строчка, у тебя по лбу, – шептала Виджая. – Тебе неудобно… нет, другое слово… стыдно или неловко жить. Типа… Разве я могу радоваться, когда брат плохо. Нельзя. Но Эрику не будет лучше, если ты страдаешь.

– Тебе не понять. Я здесь ради брата.

Внезапно заговорил Михей, который, видимо, проснулся от свистящего шепота Виджаи:

– Нет, нам не понять. Может, ты здесь и ради Эрика, но не прочь остаться в брюхе Малимона навсегда, чтобы восстановить вселенскую справедливость. Если страдать, то вместе. Судьба – дура, она ошиблась, раздавая свои дары. Бражнику лучше знать, кому быть здоровым, а кому больным, кому жить, а кому умирать. Чем ты лучше Энгеля и членов ордена «Дети Кроноса»?

– Это другое! – Женя чувствовал, как нарастало раздражение.

– Это другое! – перекривила Виджая. – Я все равно была шла за тобой. Ах, опять говорю была. Как мне исправиться? Все равно. Потом про это. Теперь мы в заднице, потому что ты не пробовал понимать Энгеля.

– Понять его? Ты нормальная? – рявкнул Женя. Он уже пожалел, что поцеловал Виджаю.

Заноза! Повернуть бы время вспять. И вместо поцелуя отвесить ей подзатыльник!

– Да, понять, – Михей был с Виджаей на одной волне. – Это то, что делают люди с нормально развитым эмоциональным интеллектом. Он, конечно, человек необычный, но не монстр или серийный убийца. Он тоже страдает. Ему приходится делать страшный выбор, а потом приходить в колледж и улыбаться студентам. Я его не оправдываю, но, знаешь, не хотел бы оказаться на его месте.

– Мы никогда не окажемся на его месте, потому что решили уничтожить вагонетку, а не менять траекторию ее движения.

– Вагонетка? О чем ты? – спросила Виджая.

– Ни о чем! – Женя с какой-то особенной злостью толкнул Михея в плечо. – Хватит отдыхать! Пора двигаться дальше. Пойдем со светом и убьем зверя. Мы не можем сидеть тут всю вечность.

Михей зевнул.

– Какой был замечательный сон! Мы с Лизой гуляли по снежному парку и пили какао из термокружек. О! Напомните мне, когда мы вернемся в Минск, купить термокружки.

– А будет ли кому напоминать? Миха, дай мне свой фонарик. Хочу отыскать свой налобный. – Женя первым выбрался из укрытия.

10:55

Зверь налетел внезапно, запрыгнув на спину Виджае. Она коротко вскрикнула и плашмя упала вниз. Михей среагировал сразу. Он со всего размаху посохом ударил зверя по голове. Тот откатился, но быстро вскочил на лапы. Женя одним движением поднял Виджаю и оттолкнул ее в сторону. Зверь ошарашенно дергал мордой. Рычал, скалился, обливался слюной. На желтых глянцевых зубах играли световые блики.

Женя сделал выпад и вытянул меч, привлекая внимание существа, и вместе с этим кивнул Михею. Они поняли друг друга без слов. Зверь выгнул спину и прыгнул. Прыжок был резким и стремительным, но Женя был наготове и успел увернуться. Зверь не успел еще и приземлиться, как из темноты вынырнул Михей и сильным ударом посоха откинул монстра в сторону. Жене понадобилось несколько мгновений, чтобы преодолеть расстояние и всадить лезвие в живот оторопевшего зверя. Луч света проникал глубоко в его зеленые с красными прожилками глаза, в которых плясало недоумение. Михей поднял штанину, вынул из держателя на голени короткий нож и перерезал горло иноморфу. Хлынула кровь и обрызгала ладони. Михей поднял лицо, хмурое, скуластое и злое, и вдруг – расплылся в улыбке:

– Тигренок, мои усилия оправдались. Ты – молодец! Не зря тренировались вместе, хотя ты и не особо старался. Ви, надеюсь, ты записала это на камеру? Что? Нет? Но я был так хорош! Вот лихоматара!

– Да вы просто… Вы сделали это за пара секунд. При-рож-денные монстрологи! – искренне восхитилась Виджая, потирая ушибленные колени.

– Я – прирожденный, а Бражник – натренированный. – Михей протер лезвие о штанину и засунул нож обратно в держатель.

– Забі зяпу, гений ты наш краснокучерявый! Вперед! – рявкнул Женя.