И только когда они остались наедине в другом купе, а поезд выехал из последнего туннеля, сдерживаемый поток слов вырвался наружу у обоих.

– Берил, – сказал Деннис, – Брюс что, совсем спятил?

Берил бросила на него быстрый взгляд, а затем тихо опустилась на сиденье против движения поезда.

– Почему ты так говоришь, Деннис?

– Потому что этот «эксперимент» начинает меня пугать. – В его голосе прозвучала горечь – и он не без удивления обнаружил, что его руки и плечи дрожат. – Я имею в виду, – продолжил он, – когда Брюс заводит какую-нибудь любовную интрижку по классическому канону, принято ли спрашивать девушку, не сбежит ли она с ним и не выйдет ли за него замуж? Это такой театральный прием?

Берил посмотрела на него широко раскрытыми от изумления глазами.

– Деннис! – воскликнула она.

Затем опустила голову, сосредоточив все внимание на металлической пепельнице, установленной под окном. Снаружи на сером фоне пасмурного дня проплывали мимо последние белые клочья паровозного пара.

– Когда мужчина озабочен любовной интрижкой, – произнесла Берил, – он готов сказать что угодно. Ты должен это знать, Деннис, даже если не хочешь в этом признаваться.

– Ну и что?

– Я никогда не слышала, чтобы Брюс говорил подобные вещи. Его… его позиция такова: «Ты мне нравишься, и я нравлюсь тебе, так что давай развлекаться, и не будем относиться к этому слишком серьезно».

– Действительно. В такой позиции много позитива.

– Тут нет никакого позитива, – сказала Берил, сосредоточившись на пепельнице. – Это никогда не срабатывает. Потому что когда ты пытаешься придерживаться такой стратегии, то слышишь в ответ: «Зачем ты меня обманул?» И далее следуют ужасные сцены. И… О, какое это имеет значение? Все, что я могу тебе сказать: это не в правилах Брюса.

Деннис провел тыльной стороной руки по лбу.

– Тогда единственное объяснение, – произнес он, – что Брюс действительно по уши влюбился… в мисс Герберт. Видит бог, я не стал бы его винить, если это так.

– Да. Мне показалось, что она тебя сразила наповал.

– Нет, не наповал, – горячо возразил Деннис. – Между прочим, я ни словом не обменялся с этой молодой леди и видел ее не больше десяти минут. В любом случае, – с горечью добавил он, – какие у меня шансы против Брюса Рэнсома?

Берил, забившись в угол и скрестив руки на груди, ничего не ответила.

– Суть в том, – гнул свое Деннис, – что мы должны немедленно остановить это представление!

– Какое представление?

– Маскарад Брюса! Старик, – Деннис жестом указал в сторону купе мистера Джонатана Герберта, – почти выжил из ума. Будут неприятности. Брюс должен перестать корчить из себя Бьюли, пользуясь информацией, которую он почерпнул из этой пьесы.

– Он не пользовался информацией из этой пьесы, – тихо сказала Берил. – Такой информации там нет.

Последовала долгая пауза.

– То есть? – произнес Деннис.

В спокойном тоне Берил было что-то такое, что возражения застряли у него в горле и на мгновение он даже забыл о Дафне Герберт. Под его взглядом она выпрямилась.

– Деннис, ты помнишь тот последний вечер в гримерке? И Брюс сказал тогда что-то вроде: «Главное – это маленькая деталь, когда женщина видит из-за шторы задушенную жертву, скорчившуюся на диване, в то время как Бьюли закуривает сигарету… Вот вам ключ к тому, как играть эту роль». Ты помнишь, Деннис?

– Конечно помню. И что ты хочешь сказать?

Берил облизнула губы.

– Тогда, если ты заметил, мне это показалось даже забавным. – Она кивнула, как сомнамбула. – Я… я начала что-то осознавать только в зале игровых автоматов… когда те же слова потрясли мистера Мастерса. Поэтому я сказала, что это было в пьесе. Но в пьесе этого не было.

Внезапно Денниса Фостера охватило чувство ужаса.

Он начал вставать, но, повинуясь жесту Берил, снова сел.

– Так вот, в пьесе этого не было, – повторила она словно под гипнозом. – Предполагается, что это известно только свидетелю и полиции. Но Брюс тоже об этом знал.

Берил сделала паузу.

– Брюсу, – сказала она, – сорок один год. Это примерно соответствует хронологии. И почему Брюс так ненавидит сниматься в кино? Он говорит, что работа в кино мешает играть на сцене. Он говорит, что перед камерой невозможно даже приподнять в удивлении бровь, без того чтобы все лицо не перекосило. – И Берил сделала ужасную гримасу. – Неужели все это из-за того, что его невозможно узнать на сцене, в то время как в фильме крупным планом он был бы вполне узнаваем? Деннис, пожалуйста, подожди! – Ее голос зазвенел. – Больше всего я разозлилась тем вечером в пабе, и, боюсь, я это показала, когда сэр Генри Мерривейл начал говорить. Старый дьявол (помнишь?) сказал, что это ужасно забавно, как выглядят буквы, когда их читают задом наперед. Он даже нарисовал несколько инициалов на столе, чтобы проиллюстрировать. Разве ты не понял, Деннис, разве ты не понял, что инициалы «Брюс Рэнсом» – это просто «Роджер Бьюли», прочитанный задом наперед?

Тихо постукивали колеса поезда, мягко покачивался вагон – пауза продлилась секунд двадцать.

Затем Деннис услышал свой голос, прозвучавший странно – дико и хрипло.

– Что, во имя всего святого, ты пытаешься мне сказать? Что этот…

– Тише! Пожалуйста!

– Что Брюс и есть Роджер Бьюли?

– Я хочу, чтобы ты убедил меня, что таких ужасных идиоток, как я, мир еще не видывал, – произнесла Берил, с трудом сглотнув. – Я хочу, чтобы ты меня утешил, – продолжила она со всей страстью своей натуры. – Я хочу, чтобы ты доказал, что я с-сумасшедшая. Я постоянно думала об этом, днем и ночью, не находя себе места, пока не решила рассказать тебе об этом. Иначе бы я умерла…

– Но это нелепо!

– Я знаю, дорогой. Совершенно фантастично!

– Это невозможно.

– Да, об этом не может быть и речи! Я согласна. Только, – добавила Берил, медленно потянувшись за сумочкой, лежавшей на сиденье рядом с ней, – есть одна маленькая проблема с Милдред Лайонс.

– Милдред Лайонс? И что с ней?

– Разве непонятно, Деннис? Именно Милдред Лайонс навестила Брюса в театре в тот вечер! Таинственный человек, который прислал записку, и Брюс вытолкал нас из своей гримерки, как только прочитал ее? Разумеется, тогда мне это не приходило в голову. Я просто слепо ревновала. Полагаю, ты это заметил?

Деннис не отрываясь смотрел в пол.

– Да, Берил. Я заметил.

Неловко, стараясь не поднимать головы, Берил открыла сумочку и достала пудреницу. Ее прекрасный зеленый костюм был помят, как и новые нейлоновые чулки.

– Брюс, – сказала она, – не может оставаться без женщин. Равно как не может не переигрывать с ними, если его не сдерживать. Я думала, что это новый роман. Но это было не так. Это была Милдред Лайонс.

– Подожди минутку! С какой стати Милдред Лайонс должна была навещать Брюса?

– О Деннис! Ты забыл? Эта девушка была опытной машинисткой, у нее был собственный офис в Торки.

– Ну и что?

– Ну, скорее всего, учитывая войну и все такое, ее офис закрылся. И она пошла работать в более крупную фирму, такую как «Этель Уитман». Затем появляется эта пьеса, которую Брюс отправляет на перепечатку…

– И Милдред Лайонс ее читает? Это то, что ты пытаешься сказать?

– Да! Пьеса – совершенно безобидный плод воображения. Но это, естественно, возбудило бы любопытство Милдред Лайонс. Женщина, сама невинность, отправляется к Брюсу, чтобы узнать, что именно ему известно об авторе.

И в гримерке Брюса она сталкивается лицом к лицу с… с убийцей. С самим Бьюли. С человеком, которого она может отправить на виселицу. Помнишь ее лицо, когда она выскользнула из театра тем вечером?

Деннис помнил.

Мысленно он снова увидел рыжеволосую женщину, украдкой выбегающую через служебный вход. Он увидел темные тени у нее под глазами. Ее глаза блестели и были полны страха и одновременно торжества. Он услышал кошачий визг, скрежет крышки мусорного бака.

Мастерс не догнал мисс Лайонс в ту ночь. Она исчезла, растворившись в толпе на Чаринг-Кросс-роуд. Деннису вдруг пришло в голову, что если Милдред Лайонс найдут мертвой…

– Его повесят, – сказала Берил. – Разве ты не понимаешь, что полиция за ним следит? Вот почему Г. М. дает ему всю эту свободу, чтобы он сам накинул петлю себе на шею. Его повесят.

– Прекрати, Берил!

– Его повесят, – в ярости повторила Берил. – Пожалуйста, ради бога, сделай так, чтобы этого не случилось!

И, более не в силах сдерживаться, она разрыдалась.

У Денниса голова шла кругом. Он встал и, взяв Берил за плечи, почти в исступлении стал ее трясти, пока ее рыдания постепенно не стихли. Но ее плечи оставались мягкими и безвольными под его пальцами, а голова болталась на вялой, будто сломанной шее.

– Берил! Послушай меня!

– Д-да?

– Я хочу, чтобы ты посмотрела мне в глаза. Ну же! Я хочу, чтобы ты посмотрела мне в глаза и сказала, что не веришь ни единому слову из этой чепухи.

– Я и не верю, Деннис! Если честно.

– Тогда какого черта ты так себя ведешь?

– Потому что это может быть правдой, Деннис. А если это правда…

Теперь Деннис очень ясно представил себе Брюса Рэнсома. Он увидел его высокие скулы, медленный изгиб губ, сильные руки. Он увидел, как Брюс мягко переступает по ковру гримерки, и вспомнил его загадочный взгляд, отраженный в зеркале. Холод ужаса пробрал Денниса до костей. Брюс был его другом – так какие сомнения могли быть на его счет?

– Тебе не кажется, Берил, что если бы Брюс действительно был этим парнем… то он бы не осмелился сыграть самого себя на сцене?

– Да, захотел бы. Из тщеславия.

– Что-что?

– Из чистого тщеславия, из желания покрасоваться, с которым ни один убийца не может справиться.

– Но Брюс не тщеславен!

– Ты хочешь сказать, что он этого не показывает? И если ты помнишь, пьеса заканчивается тем, что на самом деле главный герой вовсе не Бьюли. Значит, Брюс полагал, что такая роль ему ничем не грозит.

– Если ты будешь продолжать в том же духе, Берил, у меня начнется нервный тик. Повторяю, все это твои фантазии! Забудем про театр, пошел бы настоящий Бьюли играть свою роль в каком-то городишке в Суффолке? Чтобы взбудоражить всех и, возможно, навести полицию на свой след?

– Н-нет. Сомнительно. Если только…

– У тебя слишком богатое воображение, Берил. Это отравляет тебе жизнь, не дает покоя. Но ты должна выбросить эту чушь из головы! Настоящий Бьюли, возможно, мертв… как мы полагаем. В любом случае он в сотнях миль от Олдбриджа. Настоящий Бьюли…

– Прошу прощения, – раздался чей-то голос, и Деннис, словно получив удар в живот, отдернул руки с плеч Берил и отскочил. Похоже, неловкие сцены становились нормой.

Никто не услышал, как открылась дверь в коридор. В проеме стоял высокий худощавый мужчина, с вежливой улыбкой глядевший на них.

Все в этом новоприбывшем выдавало отставного морского офицера. Казалось, что он по-прежнему в морской форме, хотя на нем был твидовый костюм деревенского покроя и мягкая шляпа. Причесан и подтянут, прямой нос, густая коротко подстриженная борода и блестящие темно-каштановые усы – от мерцающих глаз расходились морщинки.

Левая рука отсутствовала, что, возможно, и стало причиной его увольнения со службы. Пустой рукав был засунут в карман пиджака, и одно плечо было выше другого. В правой руке мужчина держал маленький чемодан с прикрепленной картонной биркой, а также саквояж Денниса Фостера.

Бородач откашлялся.

– Э-э… э-э… простите меня за вторжение, – продолжил он своим приятным, густым голосом. – Могу я поинтересоваться, мадам, – он поднял свой груз, – принадлежат ли вам эти вещи? Я обнаружил их в коридоре.

К Берил мгновенно вернулось самообладание. Она достала из сумочки пудреницу и неспеша открыла ее.

– Тот, что побольше, мой, – ответила она. – Огромное спасибо.

– А тот, что поменьше, мой, – сказал Деннис. – Я оставил его в коридоре и, похоже, забыл. Надеюсь, вы о них не споткнулись?

– Вовсе нет, – улыбнулся незнакомец.

Он положил саквояж на сиденье рядом с Деннисом, а чемодан – рядом с Берил. На мятой картонной бирке, прикрепленной к чемодану, красными буквами было написано: «Кунард-Уайт Стар Лайн», а ниже чернилами – имя Берил, корабль и номер каюты.

– Могу я также спросить, – продолжал вошедший после некоторого колебания, – не вы ли та мисс Уэст, которая заказала по телеграфу два номера в отеле «Кожаный сапог»?

Берил быстро оторвала взгляд от пудреницы.

– Да! – сказала она. – Но…

– Меня зовут Ренвик, – как бы извиняясь, пояснил незнакомец. – Я владелец отеля.

– Коммандер Ренвик! – сказала Берил. – Я уже слышала ваше имя! Коммандер Ренвик!

– Только, пожалуйста, не «коммандер». – Он улыбнулся, блеснув белыми зубами; на обветренном лице Ренвика, вокруг глаз, заиграли веселые морщинки. – Я теперь хозяин отеля, мисс Уэст. Все, на что я могу надеяться, так это то, что я хороший хозяин.

– Уверена, так оно и есть, – отозвалась Берил. – В городе на весь день?

– Да. – В голосе коммандера Ренвика прозвучала ирония. – Похоже, довольно много местных жителей приняли такое же решение. Мистер и миссис Герберт и их дочь, а также мистер Читтеринг. Но вот что я хотел вам сказать, мисс Уэст…

– Простите, – перебила его Берил. – Мистер Читтеринг – это такой полный, довольно некрасивый мужчина с пытливым лицом? Читает книгу о том, как писать пьесы?

– Ну, – произнес коммандер Ренвик, – что касается его внешности…

– Я так и знала! – сказала Берил. – Деревня полнится слухами!

Коммандер Ренвик, видно, был большим педантом. То есть человеком, который, несмотря на свою приветливость в баре, не позволит вам забыть, что он джентльмен и бывший офицер. Он стоял, подняв брови, напряженно и немного неловко, с пустым левым рукавом, и, когда повернул голову, в его бороде блеснула серебряная ниточка.

– Я… прошу прощения.

– Это в пьесе, – ни с того ни с сего вдруг ляпнула Берил. – Все персонажи оживают. Если старик действительно потеряет голову и попытается застрелить…

Поймав предупреждающий взгляд Денниса, она замолчала.

Несколько мгновений не было слышно ни звука, кроме грохота поезда. Коммандер Ренвик открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал. И все же именно он и нарушил молчание.

– Читтеринг… э… э… действительно любит сболтнуть лишнее. Его друзья этого не отрицают. – Ренвик снова обаятельно улыбнулся. – Тем не менее вот что я хотел вам сказать, мисс Уэст, боюсь, мы не сможем никого поселить в «Кожаном сапоге».

Берил вскочила на ноги.

– Видите ли, – поспешно продолжил Ренвик, – в нашем округе много лет хозяйничали военные. Там располагалась войсковая школа боевой подготовки, и это была закрытая зона…

– Но…

– Площадки для гольфа в хорошем состоянии, потому что ими пользовался полковой штаб. И они убрали мины и колючую проволоку с пляжа. Я же пытаюсь отремонтировать бедный старый отель, и это непросто. Следующей весной, конечно, я был бы рад…

– Но у вас уже есть постоялец… – Берил снова осеклась.

– Да, – сказал Ренвик. – У меня уже есть один гость. Некий мистер Брюс Эджертон из Лондона. Я предоставил ему спальню и гостиную. И честно говоря, я предпочел бы этого не делать.

У Денниса пересохло в горле.

– Ой! Почему же?

– Потому что мне бы не хотелось, чтобы его линчевали, – ответил коммандер Ренвик.

– Линчевали? – воскликнула Берил.

«Ситуация становится все хуже и хуже – с каждым стуком колес», – подумал Деннис.

– Вчера, – сказал коммандер Ренвик, – кто-то бросил в него камень из-за живой изгороди. Камень попал ему в висок, и этот джентльмен чуть не лишился сознания. Вас… э… вряд ли устроила бы такая атмосфера. Еще раз прошу прощения за вторжение.

С учтивой улыбкой он слегка приподнял шляпу, и в его густых темно-каштановых волосах блеснуло серебро, затем он повернулся и неловко вышел.

– Коммандер Ренвик! – бросила ему вслед Берил.

Тот остановился и оглянулся.

– Я не жду, что вы поймете меня или посочувствуете… – Берил говорила очень четко.

– Моя дорогая леди!

– Но пожалуйста, поверьте, для нас ужасно важно, просто жизненно необходимо быть в этом отеле. Я сейчас не могу объяснить вам причину, но думаю, что ничего важнее в моей жизни еще не было. Не могли бы вы устроить нас хотя бы на полу, пусть даже на одну ночь?

Ренвик колебался, глядя себе под ноги, затем пристально глянул на Берил из-под слегка припухших век. Пальцы его правой руки, длинные и жилистые, теребили обтянутую кожей пуговицу пальто. Затем он откашлялся.

– Вы не будете возражать против подсобных помещений? – спросил он.

– Кто в наши дни будет возражать против подсобных помещений?

– Хорошо, я посмотрю, что можно сделать.

– Спасибо, коммандер Ренвик!

– Не за что. А кто этот джентльмен?

– Мистер Фостер. Он мой адвокат.

Ренвик официально поклонился:

– Вы, конечно, знаете свою остановку.

– Свою остановку?

– Вам нужно выйти до Олдбриджа. Ваша остановка – Сикрест-Холт, примерно в миле от города. Боюсь, я не могу выйти вместе с вами; я оставил свою машину в Олдбридже и должен проехать дальше, чтобы забрать ее. Но если вы выйдете в Сикресте и пойдете напрямик через поля для гольфа, то не сможете пропустить отель на краю пляжа. Только, пожалуйста, будьте осторожны.

– Что вы хотите этим сказать?

– Именно то, что я говорю, мисс Уэст. Берегите себя.

С сочувственной улыбкой он вышел в коридор и захлопнул за собой дверь, направившись к купе, которое занимал мистер Читтеринг. Снова раздался свисток поезда.

Берил стояла неподвижно, все еще держа в одной руке открытую пудреницу, а в другой – сумочку. Затем раскинула руки и рассыпала пудру.

– Боже мой! – произнесла Берил испуганным голосом. – Боже мой! Боже мой! – Она не стала объяснять своих слов, что невольно вырвались из ее сердца, но Деннис и так все понял.

Потом ее охватила дрожь.