А несколько минут спустя Деннис Фостер встретился с сэром Генри Мерривейлом при довольно прискорбных обстоятельствах.

Деннис, поспешивший вслед за Берил, обнаружил, что нет необходимости уводить ее от служебного входа: спотыкаясь в темноте, Берил направилась к главному. Он догнал ее в фойе, среди мусора – выброшенных билетных корешков и окурков сигарет.

– Деннис, что ты имел в виду, когда сказал, что можешь помочь Брюсу?

Все выглядело так, будто в гримерке никогда и не было этой маленькой вспышки гнева. Обращенное к нему лицо Берил снова было спокойным и бесстрастным. Сам тон ее голоса подразумевал отсутствие какого бы то ни было конфликта – Берил явно не собиралась вспоминать о недавнем происшествии, и Деннис оказался достаточно тактичным, чтобы тоже не трогать эту тему.

– Что ж, – улыбнулся он, опуская железный засов скрипучих стеклянных дверей на улицу, – есть пара мелочей, которые, похоже, не пришли в голову ни одному из вас.

– Например?

– А что, если Брюс слишком хорошо сыграет свою роль и действительно натравит на себя полицию?

Берил остановилась в дверях:

– Но он не будет делать ничего противозаконного! Или будет? Ты юрист. Ты должен знать.

– Нет, он не будет делать ничего противозаконного, если только не возникнет вопрос о мошенничестве, чего, конечно, не случится.

– Тогда ладно. И если они станут к нему приставать, Брюс всегда может объяснить, кто он на самом деле и чем занят.

– Верно, Берил. Но полиция может оказаться чертовски непонятливой. Они найдут кучу поводов, чтобы и без ареста задержать Брюса, допросить и обыскать… – Деннис заметил тревогу в ее глазах. – Если только…

– Но мы не хотим, чтобы Брюс сидел в тюрьме! – Она резко остановилась. – Если только – что?

– Если только полиция не будет поставлена в известность с самого начала.

– Что ты имеешь в виду?

– Берил, – продолжил он, когда они вышли на Чаринг-Кросс-роуд, – я хочу получить ваше разрешение рассказать всю эту историю в Скотленд-Ярде старшему инспектору Мастерсу.

– Но… понравится ли ему это?

– Бьюсь об заклад – не понравится. Но думаю, если я все это аргументирую, то мне удастся убедить его молчать. Тогда (почему бы и нет?) он мог бы сообщить в полицию Олдбриджа: «Если вы услышите, что Роджер Бьюли снова вышел на охоту, не обращайте внимания – это всего лишь Брюс Рэнсом валяет дурака». И Брюс будет делать все, что ему заблагорассудится, – никто не вмешается.

– Деннис! – воскликнула Берил, ускоряя шаг рядом с ним, и подняла сияющее лицо. – Ты действительно готов сделать это?

– Конечно. Завтра, с твоего позволения, я сделаю… Боже милостивый! – Деннис замолчал, широко раскрыв глаза.

По соседству с «Гранадой», как он уже заметил раньше, была галерея аттракционов. За последние несколько лет эти шумные залы появились по всей восточной стороне Вест-Энда. Этот комплекс под вывеской «Страна игр» с красными буквами на широком открытом фасаде выглядел примерно так же, как и другие заведения подобного рода.

Внутри темного с низким потолком помещения, похожего на пещеру, вдоль каждой стены стояли ряды автоматов для игры в пинбол. Опустив пенни в щель автомата, под звон колокольчиков и мигание разноцветных лампочек с пяти попыток следовало набрать максимальное количество очков. В середине пещеры стояли стеклянные витрины, из которых с помощью хлипких металлических «лапок» и игрушечных подъемных стрел можно было выудить призы. Другой автомат предсказывал судьбу, можно было также метать дротики или смотреть пип-шоу, а в конце пещеры был небольшой тир.

В этой галерее, в середине левого прохода, стоял старший инспектор Хамфри Мастерс.

Респектабельный и дородный, в своем синем саржевом костюме и шляпе-котелке, Мастерс не без интереса склонился над автоматом для игры в пинбол.

– Не понимаю, что он здесь делает, – пробормотал Деннис, объяснив Берил, кто это. – Но вполне возможно, что он здесь по делу. Пожалуй, сейчас не время вмешиваться.

– О, разве нельзя поговорить с ним? Прямо сейчас?

– Ты… э-э-э… готова заглянуть в подобное место?

– С удовольствием, – запросто ответила Берил. – Только меня туда никто никогда не приглашал, а зайти одной не хватало духу.

– Тут нечего бояться. Эти галереи – самые безопасные места в Лондоне. Только…

– Ну пожалуйста! – взмолилась Берил.

В этот час посетителей было немного. Из пещеры веяло чем-то влажным и затхлым.

Раздалось «динь-динь» – это ожил один из автоматов для игры в пинбол, издавая металлический скрежет. Послышалось тяжелое позвякиванье монет – это с большой белой сумкой медяков, перекинутой через плечо, подошел администратор, чтобы разменять деньги. В тире выстрелила по мишени винтовка двадцать второго калибра, потом еще раз. Перекрывая другие звуки, из громкоговорителя лилась танцевальная музыка.

Старший инспектор Мастерс не повернул головы и, казалось, не заметил вновь прибывших. Но до Денниса донесся тихий утробный голос:

– Не разговаривайте со мной, сэр. И лучше уведите отсюда молодую леди. Могут быть неприятности.

В помещении раздался звон колокольчика.

Деннис быстро огляделся. Дальняя часть галереи была скрыта яркими стеклянными витринами, освещенными крошечными электрическими лампочками, да и ближняя сторона едва просматривалась. Казалось, здесь не было ничего особо опасного, но Деннис кивнул.

– Хорошо, – произнес он таким же утробным голосом. – Мы только хотели рассказать вам кое-что о Роджере Бьюли. – И он взял Берил за руку, чтобы уйти.

– Хм! Постойте!

Возможно, никакие другие слова, которые мог бы подобрать Деннис, не заставили бы Мастерса отвлечься от своей миссии. Но тут все было иначе. В течение одиннадцати лет, как могли бы засвидетельствовать его коллеги, имя Бьюли производило на Мастерса тот же эффект, какой производит кормление табаком слона.

Итак, Деннис снова обернулся и увидел, что Мастерс во власти противоречивых чувств – он смотрел на Денниса с сомнением и недовольством.

– Хм! – повторил Мастерс. – Парень, которого я ожидаю, – он бросил быстрый взгляд в сторону двери, – возможно, появится минут через десять. Итак, если у вас есть что сказать мне… Или у юной леди? А?

При взгляде на Берил его брови многозначительно поползли вверх.

– Прошу прощения, – сказал Деннис, – позвольте представить: мисс Берил Уэст, главный инспектор…

– Не называйте меня по имени, – буркнул Мастерс себе под нос. – У парня, за которым я слежу, могут быть приятели в этом заведении. Ну так что?

– Простите. Это мисс Берил Уэст, которая была продюсером Брюса Рэнсома в большинстве поставленных ею пьес…

– Брюс Рэнсом… – Мастерс кивнул в сторону. – Шоу по соседству?

– Верно.

– Ух… А вы когда-нибудь встречались с Роджером Бьюли, мисс?

– Я? Боже правый, нет!

– О-о, – не смог скрыть разочарования Мастерс.

Вспыхнувшая было надежда погасла. Он подергал ручку автомата для игры в пинбол. Обнаружив, что тот пуст, опустил еще одно пенни, нажал на ручку, и металлические шарики с громким стуком перекатились на исходное место. Вспыхнул индикатор над табло, изображающий яркую автомобильную гонку.

– Тогда что вы знаете о Бьюли, мисс?

– Боюсь, что ничего. Кроме того, что есть в пьесе, и того, что рассказали мне Брюс и Деннис. И конечно, я читала о нем в «Необычных преступниках» Конанта и в «Анатомии убийства» Клуба детективов. Брюс попросил меня об этом в связи с пьесой.

– В связи с пьесой, мисс? Какой пьесой?

– Кто-то написал пьесу, в основу которой положено дело Бьюли, – объяснил Деннис. – Мистер Рэнсом собирается сыграть роль этого парня.

Мастерс нахмурился.

– Но я хотел бы услышать, что вы можете рассказать мне о нем, – с трудом сдерживаясь, произнес он. – Вам известна какая-то новая информация, например?

– Ну что ж, – Деннис пожал плечами, – понимаете, если быть совсем точным, у нас нет никакой новой информации. Но…

– Значит, нет… – задумчиво произнес Мастерс и снова нажал на ручку, чтобы поднять шарик в исходную позицию. – У вас нет никакой новой информации.

Деннис с Берил переглянулись, и сердца у обоих сжались.

Берил очень нервничала. Она то и дело оглядывалась через плечо на дверь, словно опасаясь, что вот-вот разразится скандал. Но одновременно она была так поглощена изучением реального детектива, отмечая каждый его жест и интонацию – ей как режиссеру пригодилось бы это в дальнейшем, – что все ее опасения ушли на второй план. Берил хотелось продолжать этот разговор.

– Нет, у нас нет никакой информации, – подтвердила она. – Но я очень надеюсь, что вы поймаете его, мистер Мастерс. Я очень надеюсь, что вы его поймаете!

– Спасибо, мисс. А пока я просто должен попросить вас обоих…

– Должно быть, все это было ужасно, – не отступала Берил. – Особенно, как говорит Брюс, эта маленькая деталь, когда свидетельница смотрела в окно, в щель, оставленную шторой, и видела лежащую на диване задушенную жертву. И (как такое возможно?) Бьюли закуривал сигарету…

Эти слова произвели необычайный эффект.

Мастерс, который оттянул ручку до упора, отпустил ее так внезапно, что металлический шарик взлетел на исходную позицию. Весь автомат для пинбола зажужжал и защелкал. Белые, зеленые, а затем и красные огоньки танцевали под пронзительный звон колокольчиков; призрачные автомобили дико мелькали на экране, пока счет на индикаторе продолжал расти.

– Так-так, – сказал Мастерс мягким, приятным голосом. – Так вот что видела наша свидетельница, да?

– Что-нибудь не так?

– Она видела задушенную жертву, лежащую на диване, верно? И Бьюли закуривал сигарету?

– Да! Разве не так?

– Так и было, мисс, – с какой-то особой задушевной интонацией согласился Мастерс. – Но откуда вам это известно?

Долгая пауза.

– Видите ли, мисс, мы предали огласке первые три преступления. Мы были вынуждены это сделать. Шло следствие, и общественность могла бы помочь. Но улики по четвертому убийству, которых достаточно, чтобы повесить мистера Бьюли… Об этих уликах широкой публике неизвестно.

Мастерс пристально посмотрел на Берил.

– За исключением того факта, что у нас действительно был свидетель, ни одна деталь расследования не была обнародована в прессе или даже просто озвучена за пределами полиции, – сказал он. – Итак, откуда вы все это знаете, мисс?

Танцевальная музыка все еще звенела. В тире снова затрещала винтовка.

– Это… – запнувшись, Берил подняла на Мастерса бесхитростные глаза, – это из пьесы.

– Вы имеете в виду пьесу, в которой собирается играть мистер Рэнсом?

– Да, разумеется.

– А кто написал эту пьесу, мисс?

Деннис Фостер снова увидел на лице Берил странное выражение, которого раньше он у нее не замечал.

– Мы не знаем автора лично, – ответила она. – Это какой-то мужчина, чье имя я не могу вспомнить. Он прислал пьесу Брюсу.

– Но у вас есть имя и адрес этого человека?

– Да! По крайней мере, у Брюса есть.

– Где сейчас эта пьеса, мисс?

– Вы имеете в виду текст? Его копируют. Смею предположить, что Брюс мог бы дать вам оригинал.

Мастерс кивнул.

Было удивительно, как за несколько мгновений изменились его манеры. Мастерс теперь был оживлен и излучал благодушие.

– Ну-ну, мисс! – умиротворяюще произнес он в своей самой мягкой и вкрадчивой манере. – Не стоит волноваться. Прошу прощения за свою недавнюю резкость. Но не могли бы вы, – он доверительно понизил голос, – не могли бы вы рассказать то, что только что рассказали мне, и сэру Генри Мерривейлу?

– Сэру Генри Мерривейлу? – повторил Деннис и огляделся. – Он здесь?

– О да! Здесь. Видите ли, мисс, – продолжал Мастерс, обращаясь к Берил, – лучше бы это исходило от вас, чем от меня. Дело Бьюли – это единственное дело, о котором я не осмеливаюсь говорить со старым… со старым джентльменом даже спустя одиннадцать лет.

– А что такое?

– Ну, мисс, он разозлился…

– Что вы имеете в виду?

– Я с ним не советовался, – признался Мастерс. – Думал, этого не требуется. Поэтому каждый раз, когда я пытаюсь хоть слово сказать об этом деле, он просто смотрит в потолок. И теперь еще он снова занялся гольфом, впервые после войны, и характер его мягче не стал. Нет, – пробормотал Мастерс, качая головой, – не стал.

– Но где сейчас сэр Генри? – спросил Деннис.

– В последний раз, когда я его видел, – ответил Мастерс, с опаской оглядываясь по сторонам, – он смотрел пип-шоу, где платишь пенни, чтобы увидеть стриптиз.

Деннис Фостер испытал легкое потрясение. «Не может же быть двух сэров Генри Мерривейлов?» – подумал он.

– Я позволил ему прийти сюда сегодня вечером, – сказал Мастерс, – и привести с собой этого шотландского учителя гольфа… При условии, что он поклянется на Библии вести себя прилично.

– Вести себя прилично? А что с ним не так?

– Пойдемте со мной, прошу вас, – произнес Мастерс.

Он бросил быстрый беспокойный взгляд в сторону входной двери и направился в конец пещеры.

Там, за довольно большим открытым пространством, стоял слегка подвыпивший австралийский капрал, прислонившись к стойке небольшого тира и пытаясь прицелиться. Администратор игрового зала стоял рядом, позвякивая монетами в белой сумке.

У автоматов для пип-шоу французский моряк пристально вглядывался в глазок с надписью «Nuit de Paris»[6]. Два американских спецназовца и долговязый младший лейтенант Королевского военно-морского флота, куривший сигару, с живым интересом прислушивались к яростному спору, разгоревшемуся между двумя джентльменами в штатском.

Они стояли возле другого аттракциона, представлявшего собой тяжелую раму с деревянным навесом, откуда свисала боксерская груша. Опускаете пенни в щель, и индикатор на раме показывает силу вашего удара.

Один из споривших был сурового вида скрюченный человечек в твидовом костюме – мистер Дональд Фергус Мак-Фергус из гольф-клуба «Килликранки».

Другой был крупным, плотным джентльменом с бочкообразной фигурой в черном костюме из альпаки. Очки в роговой оправе были сдвинуты на кончик широкого носа, и джентльмен смотрел поверх них с выражением дикой злобы. Кулаки он упер в бедра, одной рукой придерживая за край шляпу-котелок, а его большая лысая голова блестела в свете потолочных ламп.

– Послушай, сынок, – произнес сэр Генри Мерривейл, – ты хочешь сказать, что можешь ударить по этой чертовой груше сильнее, чем я?

– Да, – ответил мистер Мак-Фергус.

Два американских солдата и младший лейтенант военно-морского флота с сигарой, словно завороженные, продолжали слушать.

– Глянь-ка, – сказал Г. М., неторопливо разминая бицепс правой руки и выразительно указывая на него, как силач Сандов[7]. – Эй! Глянь-ка! Чувствуешь?

В сдержанном голосе мистера Мак-Фергуса слышались легкие истеричные нотки, как у всякого человека, который провел много недель в обществе сэра Генри Мерривейла.

– Я продолжаю настаивать, – произнес он, – это не вопрос мускулов.

– Нет, сынок?

– Нет! Это вопрос координации, как я постоянно твержу, когда пытаюсь научить вас играть в гольф.

– А что не так с моим гольфом? – произнес Г. М., внезапно опуская руки. – Я прирожденный и самый многообещающий игрок в гольф, – объяснил он слушавшим его солдатам, которые одобрительно кивнули. – Самый многообещающий игрок в гольф из всех, кто когда-либо бил по мячу.

– Да, – сурово сказал мистер Мак-Фергус. – И позволяете себе тайком бросать мяч в лунку, рассчитывая, что я не замечу. Но мы говорили не о гольфе. Мы говорили, – он вытянул палец, – о вашей кошелке.

– И ты считаешь, что сможешь приложиться к ней сильнее, чем я?

– Да.

– Хочешь пари?

– На шесть пенсов?.. – подумав, предложил мистер Мак-Фергус.

– Я сказал – пари, – повторил Г. М., и лицо его слегка побагровело. – Боже, из-за твоего безрассудства весь клан Мак-Фергусов окажется в богадельне.

Затем его охватило вдохновение.

– Эй! Погоди минутку! Я понял! А как насчет ставки на фант?

– На фант?

– Именно. Проигравший должен пойти и пнуть полицейского под зад. Или встать у большого кинотеатра с рулоном туалетной бумаги и раздавать по кусочку каждому входящему.

На заднем плане старший инспектор Мастерс издал сдавленный возглас. Берил Уэст и Деннис Фостер стояли как вкопанные. Но два американских солдата теперь слушали Г. М. с каким-то ошеломленным восхищением. Его слова пришлись им по вкусу, поскольку были самым спортивным предложением из всего, что они слышали в Англии.

– Черт, – воскликнул первый солдат, внезапно хлопнув себя по бедру, – разве с этим стариканом что-то не так? Давай, папаша! Вмажь как следует. Ставлю на тебя.

Младший лейтенант военно-морского флота вынул сигару изо рта.

– Ну и дела! – с сильным шотландским акцентом произнес младший лейтенант. Сигарой он указал на мистера Мак-Фергуса. – Ты, приятель, как настоящий шотландец, ударишь вдвое сильнее любого англичанина. Готов держать пари.

– Пари? – переспросил первый солдат, уставившись на него. – Ух, черт, я готов.

Он лихорадочно порылся в карманах и вытащил смятую пачку банкнот.

– Пять фунтов, – заявил он, – ставлю пять фунтов на то, что у старика есть все, что нужно. Пять фунтов на то, что он выбьет дух из этой груши.

– Спасибо, сынок, – кашлянув, скромно отозвался Г. М.

Младший лейтенант военно-морского флота демонстративно достал бумажник и извлек пятифунтовые банкноты. С мрачным замогильным видом, скорее как призрак Марли, упрекающий Скруджа[8], он поднес деньги к лицу своего оппонента.

– Я оставлю тебя с носом, – процедил он.

Сейчас невозможно установить, что двигало мистером Мак-Фергусом: ужас или тайная гордость за своего безумного соотечественника. Но он явно потерял голову, раз опустил пенни в прорезь. Несомненно, в его светлых глазах сиял вдохновлявший его дух Бэннокбёрна[9].

– Отойдите! – сурово сказал мистер Мак-Фергус. – Да здравствует Шотландия!

И он действительно ударил по груше.

Удар, по правде говоря, был отменный, довольно сильный. Кожаный мешок с оглушительным шлепком взмыл в воздух и на мгновение растворился в высоте. Стрелка индикатора пронеслась по циферблату и подпрыгнула, дрожа, в четверти дюйма от верхней метки.

Под рев танцевального оркестра присутствующие в изумлении молчали.

– Можете выдать результат получше? – спросил мистер Мак-Фергус.

– Боже, Том, – с опаской пробормотал второй солдат, – дела плохи. Этот коротышка просто супер. Похоже, плакали наши денежки.

– Не бойся, сынок, – сказал Г. М., величественно поднимая руку ладонью наружу. – Слово за стариком.

И он постучал себя по груди.

После чего Г. М. передал свою шляпу второму солдату. Опустил пенни в прорезь. Подтянул брюки. Медленно поднял и опустил правую руку, мимоходом лизнув большой палец. Затем, выпрямившись с выражением неописуемой ненависти на лице, он бросился на боксерскую грушу, как библейский Самсон на ворота древнего города филистимлян Геф.

Что касается дальнейшего…

Позднее Г. М. не без оснований утверждал, что это была не его вина. И это, до некоторой степени, правда. Не мог же он, по общему признанию, предвидеть, что шнур, на котором висела боксерская груша, оборвется, ослабев от долгого использования, как рвется гнилая нитка.

Но к сожалению, именно это и произошло.

Тяжелый грушевидный мешок со свистом пролетел через помещение, как ракета, выпущенная «Тайфуном». Он попал прямо в лицо администратору игрового зала, заставив того крутануться, как волчок, так что при втором обороте они увидели его остекленевшие глаза, в то время как реактивный снаряд угодил прямо в шею подвыпившему австралийцу как раз в тот момент, когда тот поднимал к плечу винтовку.

– Так твою растак! – высказался австралийский капрал.

Отложив винтовку, он подхватил упавший мешок, отошел от стойки для стрельбы и, держа грушу, как футбольный мяч, с яростью пнул ее, отчего тяжелый снаряд, со свистом пролетев обратно, попал прямо в живот сэру Генри Мерривейлу.

– Да здравствует Австралия! – крикнул капрал.

Далее события утратили свою очередность, и все смешалось…