Стрелки маленьких светящихся часов на приборной доске полицейской машины показывали двадцать пять минут третьего.

Деннис увидел это через плечо Г. М. как раз перед тем, как его на мгновение ослепило вспышкой молнии. Затем оглушительно прогремел гром. Раскаты грома в наши дни тревожат не только потому, что знаменуют угрозу со стороны природной стихии, а скорее из-за того, что неотличимы от грохота снарядов, которые разрывали небо над Лондоном всего несколько лет назад.

Они были не в Лондоне, но, где именно, этого Деннис сказать не мог.

Дождь, острыми струями хлеставший по ветровому стеклу, продолжался совсем недолго. Гроза разразилась, когда они как раз выходили из отеля после ланча. А теперь за окном клубился густой туман, лишивший Денниса всякого чувства ориентации. Г. М. сидел за рулем большого и очень старого автомобиля, с боковыми шторками, а Берил и Деннис заняли заднее сиденье. По правде говоря, у Г. М. была печальная слава плохого водителя; он имел дурную привычку оставлять включенным ручной тормоз или впадать в задумчивость, не замечая, что машину несет прямо на каменную стену.

– Дорогой, ну пожалуйста! – обращаясь к Деннису, взмолилась Берил.

– Может, лучше мне сесть за руль, – предложил он.

– Нет! – отрезал Г. М.

И все было хорошо, пока они несколько миль ехали по широкой асфальтированной дороге на юг от отеля, вдоль побережья, где порывы дождя налетали на них с яростью гарпий, а море слева казалось не более чем полосой белой пены. Но потом Г. М. свернул с главной дороги на грунтовую, которая вскоре стала совсем скверной…

Деннис отодвинул боковую шторку, чтобы выглянуть наружу.

Когда блеснула очередная молния, на миг выхватив из темноты все детали, он увидел, что они приближаются к густо поросшей лесом местности. Ему показалось, что он различил по обе стороны дороги высокие каменные столбы ворот. Ни стен, ни ограды, только эти столбы от ворот с резными гаргульями наверху. И дальше, за мокрыми деревьями, Деннис мельком увидел то, чего никогда раньше не встречал в английской сельской местности. Это была башня, высокая, мрачная, сложенная из грубо отесанных бревен.

Опустилась тьма. Над ними прогремел гром, его раскаты будоражили нервы и заставляли сомневаться в реальности увиденного. Машину тошнотворно тряхнуло, так что Берил пришлось ухватиться за Денниса, чтобы не упасть; послышалось шипение, когда одно из колес скользнуло по грязи; затем машина выровнялась.

Г. М., время от времени поглядывая на часы на приборной панели, оставался недвижим и молчал.

– Деннис! Что тут такое? Ты что-нибудь заметил?

– Нет, ничего особенного.

– Куда он нас везет? – прошептала Берил Деннису на ухо. – У тебя есть какое-нибудь предположение?

– Ни малейшего.

Деннису показалось, что все это ему снится. Влажная, душная атмосфера кабины, запах дождевиков и калош, которые они позаимствовали в отеле, щелканье дворников на ветровом стекле, неподвижная фигура Г. М. в котелке и непромокаемом плаще – все это усиливало ощущение нереальности происходящего. Их теперь окружал густой лес, ветер стих.

Г. М. свернул направо, на другую дорогу. Через пять минут они снова оказались на открытой местности. Над полями снова завывал ветер, и в кабину хлестал дождь, как плеть-семихвостка.

– Берил, ты видела? – воскликнул Деннис.

– Что видела?

– Еще одна из этих адских башен. Я заметил ее при свете фар. И кажется, тут во все стороны разбегаются дороги.

Они продолжали разговаривать шепотом. Казалось, никто из них не осмеливался обратиться к Г. М., который снова повернул машину. В нос им ударило сыростью. И вскоре перед ними возник маленький сарай из гофрированного железа, когда-то выкрашенный в коричневато-зеленый цвет. Двери в него были открыты.

Г. М. резко затормозил, нажав на тормоз и сцепление, дернул ручной тормоз и мгновенно выключил фары. Все смолкло, кроме стука дождя по железной крыше.

– А теперь послушай, моя девочка, – раздался из темноты голос Г. М.

– Да, – отозвалась Берил. – Где вы? – вдруг спросила она.

– Как раз там, где и сидел все это время. Ты будешь очень внимательно слушать то, что я скажу.

– Да, конечно!

– Может быть, через несколько минут ты столкнешься с целой серией неприятных обстоятельств, которые будут тебе непонятны. Но в них нет ничего, что могло бы причинить тебе вред. Ясно?

– Да! Только с какими именно?

– А теперь обещай мне, что не будешь кричать, прыгать и все такое прочее. Я абсолютно серьезен, моя девочка. Если ты не можешь этого обещать, то останешься здесь, пока мы не вернемся. Так как?

– Я обещаю. Правда.

– Хорошо. У вас есть плащи и калоши? Тогда вылезайте из этой колымаги и следуйте за мной.

Ветер немного утих, хотя по-прежнему приходилось жмуриться из-за дождя. Все вокруг было вязкое, пропитанное влагой. Достаточно светлое небо позволяло разглядеть глубокие колеи дороги, по которой неуклюже брел Г. М. Деннис, гадая, что же смутно напоминали ему эти широкие колеи, осознавал, что в этом месте какая-то другая атмосфера. Тут царило полное запустение. Опустошенность разбомбленной местности, безжизненность разрушенного города. Опустошенная земля лишилась мыслей, эмоций и чувств людей, некогда населявших ее, наполнявших энергией. Когда над их головами прогремел гром и эхом прокатился по небу, Деннис понял, что на многие мили вокруг местность мертва.

Мертва.

Он услышал шаги Берил, которая шлепала по колее, и поддержал ее под локоть, когда она споткнулась. А в голове у него продолжало звенеть: «мертва» – отчетливо, как раскаты грома, и убедительно, как образ этих мрачных пустых башен и столбов от ворот без ограды.

– Сюда! – негромко позвал Г. М.

Он свернул налево, показывая куда-то в сторону. Там не было ничего жуткого – всего лишь обычный английский фермерский дом. Или, скорее, то, что осталось от фермерского дома. Он стоял примерно в пятидесяти ярдах от дороги, за низкой каменной оградой и ровным участком изрытой земли. Дом был сложен из камня, когда-то побеленного, но теперь грязно-серого. По обе стороны от входной двери, помимо разлапистых лавровых кустов, было два окна с разбитыми стеклами, наверху виднелось еще несколько окон. В черепице на крыше зияли дыры.

Дом тоже был мертв, как и поля, на которых когда-то кипела работа. За домом они увидели двор, обнесенный стеной, с фермерским фургоном и перевернутой телегой с сеном.

– Вот куда мы направляемся, – сказал Г. М.

Берил, мокрыми руками прикрывая глаза от дождя, прикусила нижнюю губу. Шарф, которым она повязала голову, промок насквозь.

– Кто там внутри? – спросил она.

– Пока никого, – ответил Г. М., – по крайней мере, я надеюсь, что никого.

– Знаете, – внезапно сказала Берил, – это место какое-то… Да. Здесь обитают призраки!

Г. М. резко обернулся:

– Что ты имеешь в виду, детка?

– Какая-то сильная и грубая сущность… – бессвязно пробормотала она. – Снова и снова! Пугая людей! Внутри!.. Я не пытаюсь быть экстрасенсом. Говорю вам, я это чувствую.

– Ты права, моя девочка, – согласился Г. М. – Ты совершенно права.

Деннис, дабы дать выход своим бурным эмоциям, зашагал вперед. Он был примерно в десяти ярдах от дома, когда его нога в калоше, забитой грязью, пнула небольшую картонную коробку, настолько промокшую, что она почти не сдвинулась с места. Он остановился перед ней. Это был ящик из-под боеприпасов.

Низко наклонившись, он разглядел очертания предмета, похожего на латунную гильзу, наполовину засыпанную землей. Затем он заметил другую гильзу среди танцующих капель дождя. В нескольких футах от нее обнаружилась еще одна гильза.

Деннис взглянул на дом. Вспыхнула молния, за ней другая, осветившая небо мертвенно-бледным светом, и перед Деннисом Фостером предстало зрелище, которое погрузило его в царство кошмара.

Он ошибался насчет мертвого дома. Там было что-то живое. За разлапистым лавровым кустом слева от входной двери что-то пошевелилось. Пошевелилось и подпрыгнуло, словно его дернули за веревочки, и встало боком, глядя на Денниса. Это был некто в военной форме, с винтовкой и в немецкой каске.

То ли Денис действительно это увидел, то ли ему показалось, однако при второй вспышке молнии, окрасившей в серый цвет каменный фасад дома, он понял, что ничего там нет – лишь вода, капавшая с крыши, покосившаяся входная дверь, окна с торчащими в них неровными осколками стекла и потрепанный лавровый куст.

Господи боже мой! Он бодрствовал или спал?

Деннис почти не обратил внимания на оглушительный раскат грома. И все же он различил, что Берил что-то говорит в нескольких шагах позади него, а Г. М. отвечает. Эти двое ничего не заметили. Усомнившись в реальности окружающего мира, в котором из мертвой земли выскакивают мертвецы, Деннис замер, прислушиваясь к тому, как дождь стучит по полям его шляпы, и наблюдая, как струи воды хлещут по фасаду дома.

Мимо прошел Г. М. Поднявшись на одну каменную ступеньку, он широко распахнул дверь со сломанными петлями и поманил их за собой. Взяв Берил за руку, Деннис последовал за ним.

Они оказались в темном коридоре, сыром и пропитанном тяжелым запахом известкового раствора и гипсовой пыли. Сквозь дыры в крыше слышался шорох дождя, напоминавший шуршание крыс. Г. М. указал на дверь справа.

Деннис в нерешительности помедлил, но затем открыл дверь – она подалась довольно легко – и вошел, Берил по-прежнему следовала за ним. Г. М. тоже вошел и закрыл дверь.

Они оказались в квадратной комнате с голым скрипучим полом, двумя окнами спереди и одним сбоку. В тусклом свете, проникавшем через них, Деннис разглядел несколько деревянных стульев, один из которых был опрокинут, а также стол у бокового окна.

И тут из-за этого стола поднялся немецкий офицер с револьвером в руке.

Вспышка молнии, ударившей, казалось, не с неба, а из-под земли, очертила его черный силуэт на фоне окна – линию плеч, сгиб локтя, угрожающий вид каски. В животе офицера молния высветила пулевые отверстия.

На этот раз все было понятней.

Деннис зажал Берил рот рукой, не отпуская от себя, прогремел оглушительный раскат грома и затих вдали.

– Послушайте, – раздался из полумрака голос Г. М., – бояться нечего. Но…

– Что?

– Это не моих рук дело. Господи, я тут ни при чем! Кто-то приводит в действие механизм. И мне это не нравится.

– Приводит в действие механизм?

Деннис взглянул в боковое окно. Немецкий офицер исчез.

– Эти фигурки, – сказал Г. М., – всего лишь фанера на веревочках и блоках. В доме их полно. Вам предстоит увидеть и кое-что похуже. Гори оно все огнем, вы что, еще не поняли, где мы находимся?

– Нет! Не могу сказать, что нам все понятно.

Тяжело ступая, Г. М. подошел на шаг.

– Вся эта территория, – он неопределенно махнул рукой, – примерно пять на три мили, когда-то была армейской школой боевой подготовки. Включая этот дом.

– Школа боевой подготовки! – воскликнул Деннис и отпустил Берил, которая дрожала всем телом. – Боевой подготовки… Брюс Рэнсом упоминал о ней…

– Он упоминал, вот как! – проклокотал Г. М., переходя на шепот: – И вы забыли об этом? Да?

– Да. Забыли.

– В этой школе, – продолжил Г. М., – были учебные курсы для солдат. Боже, что за курсы! Вы обратили внимание на эти жуткие вышки, построенные саперами. Это для наблюдения за боем. А заметили песчаные ямы, обнесенные колючей проволокой, которую парням приходилось преодолевать в полном снаряжении? Но этот дом, как уверяют те, кто тут побывал, был самым тяжелым испытанием для нервов.

Г. М. помолчал.

– С тобой все в порядке, моя девочка?

– Все в полном порядке, – ответила Берил. – Деннис, я видела это ужасное существо у двери. Да, я видела! Но я обещала быть паинькой и буду паинькой.

Медленно, с довольно громким скрипом, немецкий офицер снова поднялся из-за стола и стал виден на фоне окна. В сумерках с дождем и молниями компания с этим фанерным пугалом была малоприятной.

Г. М., похожий на бочонок, накрытый шуршащей клеенкой, бросил взгляд на фанерную фигуру и поспешил к двери. Открыв ее, он оглядел коридор, но, по-видимому, ничего не увидел и вернулся, вытирая лоб рукавом.

– Я хочу показать вам, как этот сумасшедший дом работал на военных, – без этого не понять, почему мы здесь. Каждый парень, как вы понимаете, должен был пройти через это, чтобы показать, как он владеет собой. Снаружи, – продолжал Г. М., – его инструктировал офицер, который вручал ему две боевые гранаты и пистолет-автомат, заряженный пятнадцатью патронами.

«Сейчас, – говорил офицер, – в этом доме пятнадцать фрицев. Ты должен уложить их пятнадцатью пулями. Инструктор пойдет за тобой и будет давать советы, что делать. Но помни! Не стреляй ни в кого, кроме фрицев. Ясно?»

И ты бросаешься бежать к этому дому. Из-за куста выскакивает фриц. Один готов! В этой комнате офицер. Уже двое! Бежишь в коридор, и еще один фриц заглядывает в дальнее окно. В общем, повсюду эти физиономии; потом поднимаешься наверх, а инструктор шипит тебе в ухо, как дьявол, и только сбивает с толку, как оно и задумано.

Ты хватаешься за дверную ручку, а дверь заело.

«Вау, – говорит инструктор, – ты себя выдал. Они тебя заметили. Что ты делаешь, дубина? Бросай гранаты, так тебя растак, а потом заходи и добивай их выстрелами».

Гранаты бабах! И разносят стены к черту, это не очень-то приятно, поскольку самому приходится прятаться от них. Входишь и получаешь еще двоих. Затем подвал. «Спускайся в подвал! Ты забыл про подвал», – кричит инструктор.

Ты несешься вниз и наступаешь на расшатанную ступеньку у самого верха лестницы, ведущей в подвал. И тут по тебе начинают стрелять из пулемета боевыми патронами, едва не задевая макушку и осыпая крошками штукатурки. На сей раз, если нервишки твои не железные, от этой пальбы у тебя ум за разум заходит. И когда ты спускаешься в подвал, ты уже не помнишь, сколько патронов осталось в автомате. А в подвале…

Г. М. замолчал, уперев кулаки в бока.

Фанерный офицер, многократно простреленный насквозь, раскачивался над столом. Когда глаза Денниса привыкли к сумеречному свету, он разглядел, что стены испещрены выбоинами от пуль, оставленными новичками, которые срывались на беспорядочную стрельбу.

В этой комнате они, должно быть, испытывали все те эмоции, которые может вызывать игра, которая неожиданно превращается в настоящую смертельную схватку. Во всяком случае, для Денниса Фостера все это было так же реально, как тяжесть его собственного промокшего плаща и шляпы, с которой капала вода.

Голос Берил пробудил его.

– А что там в подвале? – спросила она.

– Пошли, – сказал Г. М. и вздохнул. – Мы спустимся туда и посмотрим. Там нет…

– А разве над дверью в подвал нет пулемета?

– О нет, моя девочка. Его уже давно там нет.

И все же, когда они, спотыкаясь, вышли в темный коридор с песком под ногами, Деннис с тревогой вспомнил слова Г. М.: «Кто-то приводит в действие механизм».

От холода, царившего в коридоре, Денниса пробрала дрожь, и он все ждал, как в зияющем окне в дальнем конце покажется очередная фанерная фигурка. Деннис представил себе дом, полный таких фигурок, висящих на бесполезных веревках, но каким-то образом связанных с еще более уродливой фигурой Роджера Бьюли.

Но как? Господи, как? Какое отношение мог иметь Бьюли или его поимка к заброшенному фермерскому дому, оборудованному для проведения боевых тренировок? С другой стороны…

– Спокойно! – раздался голос Г. М.

Дверь в подвал была в конце коридора, под лестницей, выходящей на заднюю часть дома. Впрочем, вовсе не дверь, а просто прямоугольный проем в стене, ведущий вниз, в черный провал. Деннис подумал, что это не самое подходящее место для встречи с Бьюли.

Несмотря на свои ободряющие слова, Г. М. ступал по ступенькам лестницы очень осторожно. Предположительно, одна из этих ступенек когда-то была связана со спрятанным пулеметом. Но на сей раз не было никаких пулеметных очередей – только шумел дождь. Г. М., в помятой шляпе-котелке, выудил электрический фонарик из кармана своего непромокаемого клеенчатого плаща.

– Все-таки скажите заранее, – произнес Деннис, – что мы увидим?

– Манекен, – ответил Г. М.

– Вы имеете в виду еще одного из этих проклятых немцев?

– Нет, – ответил Г. М., сердито взглянув на него из-за стекол очков. – Это трехмерный манекен, набитый соломой и одетый в одежду. Я хочу, чтобы ты его увидел, сынок, чтобы потом вы оба к этому привыкли.

– Потом? А мы долго здесь пробудем?

– Возможно, да.

Снова прогремел гром. Г. М. включил маленький электрический фонарик. Луч света скользнул по тяжелым деревянным ступеням, почерневшим от времени, по каменным стенам, покрытым темными пятнами сырости. Г. М. повел их вниз, к темному дверному проему, который находился слева под прямым углом.

Деннис все еще стоял на нижней ступеньке, а Берил – на ступеньке выше, когда Г. М. резко обернулся.

– А теперь, – продолжил он, – поставьте себя на место того парня, который носится по этому дому в поисках привидений. Его сердце стучит, как паровой молот. Инструктор чертыхается у него над ухом.

Луч электрического фонарика Г. М. мелькнул в дверном проеме. Деннис и Берил остановились рядом, заглядывая в комнату с низким потолком и стенами из грубого камня. Высоко расположенные зарешеченные окна пропускали бы свет, если бы он был. Дверь напротив, очевидно, вела в комнату поменьше, с лестницей, выходящей во двор. А на тонкой веревке, прикрепленной к потолочной балке, с петлей на шее висела человеческая фигура. Это все, что успел разглядеть Деннис, – спину висящего со свернутой набок шеей, до того, как погас фонарик Г. М.

– Парень врывается сюда с дикими глазами и натыкается на эту висящую фигуру, стреляет в нее. И мчится в ту маленькую комнату. И там – в качестве кульминации – немецкий офицер, настоящий живой человек, встает у него на пути. Парень нажимает на спусковой крючок, почти уверенный, что сходит с ума, но раздается только щелчок. Закончились патроны.

«Итак, ты, недоделанный такой-растакой, – орет инструктор, – ты проиграл. Ты израсходовал свой последний патрон. Если бы этот человек действительно был фрицем, ты был бы уже мертв. Тебе было сказано ни в кого, кроме фрицев, не стрелять. Если бы ты хотя бы на пару секунд задержал взгляд на этой фигуре, то понял бы, что это гражданский, которого фрицы повесили как партизана. Но нет, ты выстрелил и остался без последнего патрона, теперь ты мертв. Ага. Отличная работа. Конец теста».

Г. М. замолчал, шмыгнув носом.

– Подождите минутку, – сказал Деннис.

Его голос эхом отозвался в пустом подвале.

– Да, сынок?

– Вы сказали, что перед этим солдатом с пистолетом-автоматом появился реальный человек.

– Угу.

– А если бы у этого парня остался последний патрон?

– Инструктор знал, сколько выстрелов было сделано. Инструктор подал бы сигнал. И все же, сынок, – произнес Г. М., – это не та работа, за которую я бы хотел взяться в спешке. Упаси боже!

– А кто делал фанерные фигуры?

– Сам инструктор. Начиная от кнопки звонка на внутренней стороне двери каждой комнаты, которую в таком напряжении и не заметишь. Все, кроме фрица снаружи, тот работал в задней части дома. Понимаете…

– Включите свет, – сказала Берил пронзительным голосом. – Пожалуйста, ради бога, включите свет!

– Я как раз и собирался, моя девочка. Взгляните еще раз на манекен.

Луч электрического фонарика снова скользнул по комнате.

Он висел там – убогий и потрепанный манекен женщины в длинном грязном клетчатом платье, изорванном пулями. На голову, как капюшон палача, была накинута пыльная тканая шаль. Манекен висел спиной к ним, слегка покачиваясь на сквозняке. На руках у него были вязаные варежки. Деннис, не сводивший глаз с манекена, по которому медленно перемещался луч света, внезапно сделал шаг вперед.

Манекены, как бы хорошо они ни были сделаны, не носят коричневых чулок с аккуратными швами по задней поверхности ног. Они не носят начищенных коричневых туфель – одна из них была расстегнута так, что открылась пятка манекена. Ничего такого у них нет.

Берил Уэст резко отвернулась. Она прижала кулак ко рту и сильно укусила средние суставы пальцев.

– О да, – сказал сэр Генри Мерривейл. – Это тело Милдред Лайонс.