И Брюс снова улыбнулся, в то время как воздух со свистом вырывался из его ноздрей, а грудь вздымалась. Вытянув левую руку, Брюс взглянул на наручные часы – и кивнул, будто в подтверждение какой-то секретной информации. Чаши весов с обвинением и оправданием снова заколебались.

– Избавиться от тела? – повторила Берил.

Она подошла к столу и положила на него руки.

– Да.

– Так же, как это сделал Роджер Бьюли?

– Нет, конечно нет! Не глупи! Я как раз думал о школе боевой подготовки и…

– Бьюли в Олдбридже, – сказала Берил. – Это точно. Так считает Г. М.

– Моя дорогая крошка, – Брюс напряг голосовые связки, – конечно, Бьюли в Олдбридже. Я знал это с самого начала. Вот почему я сейчас здесь. Неужели ты еще не поняла? Пьесу написал Бьюли.

– Ты имеешь в виду пьесу, которая…

– Да! Пьесу, которая выдает его с головой и раскрывает парочку секретов.

– Но в этом-то и проблема, Брюс! Пьеса не раскрывает никаких секретов!

Брюс издал нечто вроде торжествующего смешка.

– Сейчас нет, – сказал он. – Потому что я переписал кое-что, прежде чем показать сценарий. Глянь-ка!

Он рывком выдвинул ящик письменного стола, который уже открывал недавно, где лежала небольшая стопка машинописных листов поверх куска скомканной оберточной бумаги.

– Это, – Брюс постучал пальцами по листам, – из оригинальной рукописи. Я зарегистрировал их у уполномоченного по авторским правам. – Брюс взял верхний лист. – Акт первый, седьмая страница! – Он взял второй лист. – Акт второй, четвертая страница! – Он взял остальную часть пачки. – Акт третий, с двадцать восьмой по тридцать шестую страницу! Вот ретроспективное упоминание о втором убийстве, которое убедило меня, что автором пьесы был Бьюли. Вот отчет об Андре Купер. Здесь много материалов о последнем убийстве, есть упоминание о рыжеволосой девушке, которая получает фальшивую банкноту, выезжает на велосипеде и видит в окно преступника за его работой. Прочти!

Берил пробежала текст глазами и не смогла сдержать крик.

– В конце концов, – рявкнул Брюс, – тебе не обязательно падать в обморок из-за того, что ты уже видела!

– Я это видела?

– Да! В тот последний вечер в моей гримерке. Ты сказала, что кое-что в сценарии написано на другой машинке – страница здесь, страница там и целый кусок последнего акта. Не так ли?

Берил прижала ко рту кончики пальцев с покрытыми розовым лаком ногтями. Брюс забрал у нее листы и бросил их обратно в ящик.

– Ты решила, – не унимался Брюс, – что автор изменил текст. Как бы не так! Это я подменил страницы и написал много другого, чтобы никто не догадался о том, о чем догадался я.

– То есть?

– Что пьесу написал Бьюли. И я собираюсь его поймать.

Тут в голосе Брюса зазвучали истеричные нотки.

– Берил, мне нужна машина. Если ты не поторопишься, Дафна и ее отец через две минуты покинут отель, и тогда нам всем крышка. Может, ты все-таки пошевелишься и поможешь мне?

– Брюс, прости меня! Я злобная мелкая тварь! Я не представляла себе, что…

Наконец-то к Берил пришла уверенность в невиновности Брюса, абсолютная и безоговорочная. И вместе с тем она испытала ужас и отвращение к самой себе. Моргая и все еще прижимая кончики пальцев к губам, она стояла, глядя на него, тогда как в ее глазах светилось смирение и кротость. Затем она быстро кивнула, как кивнула бы, если бы он велел ей выпрыгнуть из окна высотного здания.

– Я задержу их, Брюс. Не представляю как, но я это сделаю.

– На полчаса, имей в виду!

– На полчаса, – подтвердила Берил и выбежала из комнаты.

– Так-то лучше, – сказал Брюс. – Так-то лучше!

Когда он снова повернулся к Деннису, то выглядел слегка успокоенным, будто разыграл сложную сцену.

– Ты понимаешь, какова ситуация, старина?

– Да, кажется, начинаю понимать.

– Ух…

– Но как ты узнал, что настоящий Бьюли был здесь, в Олдбридже? – спросил Деннис. – И зачем ему было посылать тебе пьесу, явно с вымышленным именем и адресом? И почему ты так хочешь поймать его? Кто он, настоящий Бьюли?

– В том-то и беда, – прорычал Брюс, – я не знаю, кто этот мерзавец! Что касается других твоих вопросов…

– Ну?

– Пусть они подождут! – Брюс снова взглянул на свои наручные часы; и снова в его глазах появился лихорадочный блеск. – Знаешь, который час? Уже около шести. И до шести мы должны увезти отсюда это тело!

– Подожди минутку! Ты же не собираешься довести до конца эту безумную затею с избавлением от тела?

– О да, собираюсь, – сказал Брюc. – И ты мне поможешь. Взгляни-ка!

Беспокойство Денниса стало быстро перерастать в панику. Брюс направился в темную спальню. Жестом пригласив Денниса следовать за ним, он щелкнул выключателем прямо за дверью.

Слабые настенные электрические свечи холодно осветили беспорядочно обставленную комнату с двумя окнами, выходящими на запад, и двумя окнами, выходящими на север. Между северными окнами была еще одна дверь, судя по всему ведущая к наружной лестнице. Но ни Деннис, ни Брюс не смотрели ни на что, кроме тела Милдред Лайонс.

Она и при жизни была далеко не красавицей. Теперь она выглядела почти непристойно. Она лежала на спине, в дешевом пальто, испачканном влажным песком, рядом с солидным мягким креслом. Ее лицо было чисто вытерто, если не считать полосы песка под глазами и песчаной корки на губах. Из массы растрепанных волос на лоб выбилось несколько бледно-рыжих прядей. Открытая дверца платяного шкафа с зеркалом слегка скрипнула рядом с ней, когда ветер ворвался в распахнутые окна.

В комнате явственно ощущалась злобная жестокость убийцы. Деннис увидел несколько шпилек для волос на ковре.

Больше не в силах выносить этого зрелища, он сказал:

– Погаси свет!

– Что она делает на полу? – хрипло спросил Брюс. – Надо посадить ее в кресло. Здесь кто-то был?

– Наверное, она упала. Погаси свет!

Опустилась тьма, но в ней не было милосердия: слишком остро ощущалось присутствие в комнате мертвого тела. Брюс ощупью пересек спальню, щелкнул задвижкой и повернул ручку наружной двери. За ней на фоне звезд простерлось темное пространство, откуда в спальню хлынул поток холодного воздуха.

– Иди сюда! – прошептал Брюс.

Деннис оказался рядом с ним на маленькой деревянной площадке с перилами, от которой вниз вдоль стены отеля вела довольно шаткая деревянная лестница. Брюс указал на нее.

Всходила желтая луна, луна охотников, открывая взгляду раскинувшееся справа от них море в мелкой ряби поблескивающих волн. Они медленно накатывали на берег, и на их всплески галька отвечала вкрадчивым шорохом. Над морем безостановочно плыли белые завитки тумана. Далеко впереди, слева от окаймленной белым береговой линии, мерцали огни Олдбриджа.

Деревянная лестница вела вниз, во двор, посыпанный гравием; там была парковка – можно было смутно различить ее очертания.

Во дворе стояла одинокая двухместная машина с включенными габаритными огнями. В темноте раздался тихий ликующий голос Брюса.

– Она сделала это! – торжествовал он. – Берил, старый мореход[21], задержала их. Посмотри туда! Это машина Дафны.

Затем пальцы Брюса сомкнулись на руке Денниса.

– Теперь послушай! Я хочу, чтобы ты сделал вот что. Спустись потихоньку, выключи огни и подгони машину к лестнице. Затем…

– Подожди минутку, Брюс. Я не буду этого делать.

Дул холодный морской ветер. Под желтой луной мерцал белесый призрачный прибой.

– Ты не сделаешь этого? – спросил Брюс, как будто Деннис ударил его по лицу.

– Нет.

– Деннис, старина, ты не поможешь другу в беде? – В голосе Брюса прозвучал упрек.

– Послушай, Брюс, оставь это… Просто назови мне хоть одну вескую причину, почему ты идешь на это безрассудство!

– Да потому! – воскликнул Брюс и потряс перила на лестничной площадке, как будто хотел их расшатать. – Неужели ты думаешь, что я хочу, чтобы полиция обнаружила эту женщину в моей спальне и меня обвинили в убийстве?

– Если ты не Роджер Бьюли, то чего тогда опасаться?

Деннис мог видеть, как при этом изменились и заблестели глаза Брюса. Как если бы Брюс лихорадочно искал ответ – вопрошал себя, обдумывал варианты, а затем отбрасывал их.

– Так ты определенно отказываешься мне помочь?

– Да!

– Понятно, – сказал Брюс. – Значит, Берил была права.

– Что значит «Берил была права»?

– Ты влюбился в Дафну Герберт. Тебе бы хотелось, чтобы я попал в переделку, Дафна и ее семейство возненавидели меня, а ты бы сам занялся ею.

Повисла пауза, заполняемая только шумом прибоя.

– Это гнусная ложь!

– Извини, старина, но, боюсь, это правда.

– Ты что, всерьез считаешь…

– Я бы сам вполне управился, – отмахнулся от его слов Брюс. – Только, видишь ли, я не умею водить машину. Звучит глупо, но так оно и есть. Я так и не научился – не хватило терпения. Итак, я застрял здесь с мертвой женщиной и не могу поймать настоящего убийцу, поскольку мой друг влюбился в мою девушку и пытается сыграть со мной злую шутку. Имей в виду, что я не виню тебя! – Брюс на мгновенье замолчал, подняв руку. – В любви и в чем там еще все по-честному. Возможно, на твоем месте я так бы и поступил. Только… это выглядит довольно жестковато. Помоги мне, Господи! – В порыве вдохновения Брюс щелкнул пальцами. – До меня дошло! Я знаю, что делать!

– Не горячись.

– Я не умею водить машину, Деннис. Но мне выпал отличный шанс попробовать наконец.

– Не глупи…

– В конце концов, я знаю, как водят машину. Запихну тело этой женщины сзади, уеду к черту на кулички, и точка. Я серьезно, Деннис! Даже если я разобью машину из-за того, что ты мне не помог, и, возможно, впутаю в это саму Дафну… Прости меня.

И он начал спускаться по лестнице.

– Брюс, подожди!

Брюс остановился, не оборачиваясь.

Деннис Фостер почувствовал, что ворот рубашки начал душить его.

– Позволь еще раз напомнить тебе, – сказал он в отчаянии, – что это не театральная постановка, а грязное, опасное дело. За это нам обоим грозит тюрьма, если нас поймают.

– Это не опасно. – Брюс обернулся. – Если только ты поторопишься! – Он взглянул на светящиеся цифры на своих часах. – Без четверти шесть! – простонал он. – Уже без четверти шесть!

– Не понял насчет шести часов.

– Тсс! Говори потише! Ты видел внизу бар и курительную комнату коммандера Ренвика?

– Видел, да!

– Ренвик мало что может сделать для постояльцев отеля, – вполголоса сказал Брюс. – Но напитков у него в изобилии. Это, само собой, черный рынок, но тут можно купить сколько угодно двойного скотча по четыре монеты порция. Все в Олдбридже, у кого есть хоть какая-то мелочь, вечером приезжают сюда.

– Ну и что?

– Ну и то, что бар открывается в шесть. К этому моменту или даже раньше парковку запрудят машины, и у нас не будет ни малейшего шанса!

Деннис попытался справиться с дрожью в голосе:

– Брюс, что ты собираешься делать с телом?

– Собираюсь спрятать.

Под желтой луной лицо Брюса, обращенное к Деннису, казалось расплывшимся пятном с огромным ртом.

– Я собираюсь спрятать тело в таком месте, где никто не сможет его найти, даже если случайно увидит его… Ты поможешь мне, старина?

И Деннис стал спускаться по ступенькам.

– Молодец! – прошептал Брюс. – Я все приготовлю и отнесу ее вниз. Мы сможем в два счета уехать отсюда. Будь осторожен!

Я собираюсь спрятать тело в таком месте, где никто не сможет его найти, даже если случайно увидит его…

Перед мысленным взором Денниса, когда он спускался по лестнице, отчетливо предстало лицо мистера Джеймса Макинтоша, старшего партнера юридической фирмы «Макинтош и Фостер». Он видел свой собственный офис, свою квартиру, весь свой ежедневный уклад жизни, будто заглянул в телескоп с другой стороны, и все это казалось ему бесконечно далеким и словно подсвеченным на фоне черноты морского прилива. Деннис совершал абсолютно безумный поступок и знал это. Если бы не эта реплика о Дафне Герберт…

Но даже сейчас он цеплялся за слабую надежду. Десять к одному, что в машине не окажется ключа зажигания. И тогда у него будет убедительный повод отказаться от поездки.

Посыпанный гравием двор, хозяйственные постройки со старой побелкой словно плавали в полумраке. Посредине стоял столб, на котором когда-то была дуговая лампа. За ним находилась машина, «Форд В8», на большом откидном сиденье которого можно было легко спрятать тело. Путь через двор показался ему очень долгим; было тихо, лишь хрустел гравий под его ногами. Холодный морской ветер усилился. Деннис остановился у машины и заглянул внутрь.

Ключ был на месте.

Деннис стиснул зубы и осторожно забрался в машину, после непродолжительной паузы включил зажигание. Затем нажал на стартер.

Мотор предательски заревел. Деннис сбавил обороты, пока мотор прогревался. Когда он включил передачу заднего хода, его нога задрожала и он случайно заглушил двигатель, поэтому ему снова пришлось заводить машину.

Спокойно! Так не пойдет!

Машина дернулась назад, раскидывая гравий из-под колес. И в тот же момент позади него вспыхнул свет.

Прежде чем осознать, что это, Деннис испытал приступ слепой паники. Свет шел из двух северных окон курительной комнаты, которая находилась на первом этаже прямо под апартаментами Брюса. Там готовились к приему гостей.

Вытянувшись, Деннис смог заглянуть внутрь курительной комнаты. Помимо нескольких стульев и края стола для русского бильярда, были видны настенные часы с коричневым циферблатом и золотыми цифрами. Часы, которые всегда спешили, как во всех в пабах, показывали без десяти шесть. Быстрее! Быстрее! Быстрее!

Машина рванулась назад с такой силой, что чуть не врезалась в наружную лестницу; Деннис вовремя затормозил и почувствовал, как его пробило потом. Автомобиль, тихо вибрируя, замер.

Если бы Брюс поторопился, они могли бы уехать прямо сейчас. Деннис вышел из машины и посмотрел вверх.

– Отлично, старина! – услышал он ободряющий голос Брюса.

Белая стена отеля в тени казалась бесцветной, а сам Брюс – лишь смутным пятном на ее фоне. До Денниса донеслось шарканье, скрип и неспешная поступь Брюса по ступеням лестницы. Брюс нес тело мертвой женщины с распущенными волосами.

– Откинь сиденье сзади, черт возьми! – прохрипел Брюс. – У меня руки заняты.

Деннис повернул ручку дверцы и распахнул ее. Его взгляд то и дело останавливался на часах с коричневым циферблатом в курительной комнате. В любой момент, прямо сейчас…

Мощным рывком, на выдохе, Брюс опустил тело Милдред Лайонс на сиденье – согнувшись пополам, она прижалась щекой к красной кожаной обивке. В спину им бил свет со стороны дома, минуты шли.

– Прикрой это, – прошептал Деннис, – и давай выбираться отсюда! Что с тобой такое?

Брюс, стоявший одной ногой на металлической ступеньке, обеими руками ухватился за край сиденья и тяжело дышал. Казалось, он был чем-то озадачен и пытался что-то вспомнить, затем уставился на Денниса, прикусил верхнюю губу и с мягким стуком спрыгнул на гравий.

– Ее сумочка! Я забыл ее сумочку!

– Но мы не можем…

– Подожди, – рявкнул Брюс и снова побежал вверх по лестнице.

(Без восьми минут шесть.)

В свете, льющемся из окон курительной, промелькнула фигура тучного официанта с волосами песочного цвета, который смахнул что-то салфеткой с одного столика и равнодушно прошел дальше. Время шло неумолимо, выжимая из каждой секунды ужас дурного предчувствия. Задняя дверца была широко распахнута, словно приглашая посмотреть, что там находится внутри.

(Без семи минут шесть.)

– Брюс! – Деннис не осмелился позвать громче.

Казалось, прошла бесконечность, прежде чем раздались шаги Брюса, быстро сбегающего по ступенькам. В развевающемся халате он появился из мрака, размахивая сумочкой из коричневой кожи с парой перчаток, пристегнутых к ремешку.

– Нашел! – выдохнул он и швырнул сумочку на заднее сиденье. – Она была в шкафу, куда ее засунула какая-то сволочь, мне потребовалось время, чтобы…

– Да бог с ней! Садись в машину!

– Я просто хочу заверить тебя, старина, что у меня есть веские причины, по которым я это делаю. Место, куда мы направляемся, недалеко отсюда, но предупреждаю, что мы можем надолго задержаться. Мы должны подождать, пока…

Брюс остановился, о чем-то размышляя, и затем взялся за отвороты своего халата.

– Во имя Христа, Брюс, что теперь не так? – Негромкий голос Денниса был полон еле сдерживаемой ярости.

– Этот халат, старина. Я не могу разъезжать в таком виде. Будет забавно, если кто-нибудь остановит нас. Подожди еще минутку, пока я оденусь.

И он снова исчез.

Все мы оказывались в ситуациях, когда собираемся в театр или на вокзал. Со шляпой в руке мы ждем у двери своего рассеянного спутника, а тот возвращается обратно в дом и раз, и два, и три. И в обычной обстановке это раздражает. А когда вам грозит тюрьма и вся ваша судьба зависит от нескольких секунд, это может свести с ума.

(Без трех минут шесть.)

Деннис расхаживал взад-вперед возле машины.

Допустим, Брюс невиновен, тогда зачем он все это затеял? И что значит «если кто-нибудь остановит нас»? Ведь нет никаких оснований для того, чтобы полицейский остановил машину, заглянул на заднее сиденье. И все же…

Какой-нибудь коврик, брезент, найти бы что угодно, лишь бы прикрыть это тело.

Задняя дверца все еще была открыта. Деннис вскочил на металлическую ступеньку и заглянул вниз, во тьму кабины. Луна почти не освещала это место. Он достал карманную зажигалку, щелкнул и поднес ее к заднему сиденью.

Внизу среди каких-то инструментов лежал дорожный плед, небрежно брошенный на пол. Превозмогая отвращение от прикосновений к этому телу, к ворсу шерстяного пальто, Деннис накрыл его сверху пледом.

Рот у Милдред Лайонс был открыт. Там, где ее лоб и щека касались красной кожаной обивки, была небольшая корка влажного песка. Разглядеть что-то еще он не успел.

Позади него раздался голос:

– Мистер Фостер!

Это был коммандер Ренвик.