– Она… мертва, – повторил Брюс. – Скорей всего, ее задушили.

На мгновение Деннис окаменел, даже если бы речь шла о спасении его собственной жизни, он не смог шевельнуть и пальцем. Затем Берил высказала одну из тех вдохновенных догадок, которые приходят на ум женщине, когда это касается того, кого она любит.

– Это Милдред Лайонс, верно? – сказала Берил. – Это Милдред Лайонс!

– Да, – сказал Брюс. – Она…

С его лицом произошла страшная перемена. Глаза расширились. Губы изогнулись, обнажив зубы. Большим пальцем он затушил сигарету в пепельнице на письменном столе.

– Что тебе известно о Милдред Лайонс? – спросил он.

Берил бросилась к двери в спальню.

– Не ходи туда! – сказал Брюс, и его лицо побелело. – Она…

Берил распахнула дверь. В спальне с четырьмя окнами, два из которых выходили на север, а два – на запад, можно было различить смутный силуэт в мягком кресле возле кровати.

И Берил остановилась. Снаружи, со стороны дороги за отелем, донесся слабый гул приближающегося автомобиля. Свет фар скользнул по спальне, на мгновение осветив лицо и растрепанные рыжие волосы сидевшей в кресле женщины, и Берил отступила. Деннису показалось, что сейчас ее стошнит.

– Брюс, ты дурак, – сказала она.

– Я знаю, что дурак! Пусть! Но…

– Эта женщина не смогла бы тебя засудить, – продолжила Берил, с трудом переводя дыхание. – Ее показания не стоили бы и цента. Мы слышали, что говорил об этом Г. М. Но ты убил ее, и теперь тебя наверняка повесят!

Брюс прикрыл рукой глаза, будто защищаясь от удара.

– Что ты, черт возьми, городишь? – хрипло произнес он.

– Они следят за тобой, Брюс! Они устроили тебе ловушку, они надеялись, что ты совершишь ошибку, и ты ее совершил! Они повесят тебя!

Брюс уставился на нее.

– Послушай, Берил, – негромко сказал он, явно ошеломленный. – Ты что, чокнулась?

– Да! Да! Да!

– Я Брюс Рэнсом. Ты помнишь меня? Мы планировали все это вместе, помнишь? Это была твоя идея, помнишь?

– Теперь ты Брюс Рэнсом, – бросила она, – но кем ты был раньше? Я впервые встретила тебя в тридцать пятом, когда ты пришел из «Бристоля»… Кем ты был до этого? Ты когда-нибудь жил на Ямайке?

Брюс воинственно взмахнул рукой:

– Ты имеешь в виду Лонг-Айленд? Я останавливался там кое с кем, когда играл в «Капитане-головорезе» в Нью-Йорке…

– Я имею в виду остров Ямайка, откуда родом Роджер Бьюли!

– Боже мой, Берил, – запинаясь, пробормотал Брюс, – неужели ты хочешь сказать, что действительно считаешь меня Роджером Бьюли?

Он говорит правду, вдруг понял Деннис Фостер, испытав чувство облегчения, от которого закружилась голова. Какое-то время он пытался определить свои за и против на чашах весов, которые колебались то в одну, то в другую сторону. И теперь Деннису все стало ясно.

Брюс был болезненно бледен, равно как и Берил. Абсолютная искренность, с которой он произнес: «Неужели ты хочешь сказать, что действительно считаешь меня Роджером Бьюли?», а также ужас, поневоле прозвучавший в его голосе, словно он только что осознал, в чем его подозревают, убедили Денниса: ни один актер в настоящем или прошлом не смог бы так сыграть. Тень удивления и сомнения промелькнула на искаженном от напряжения лице Берил.

– Твои инициалы! – с трудом сглотнув комок в горле, сказала Берил. – Р. Б. задом наперед! И то, что ты знал, чего не было в пьесе! То, что…

– Задом наперед, – повторил Брюс и начал смеяться.

Его смех был похож на припадок – дьявольский, безумный смех, оглашающий своды мрачной комнаты. На глаза Брюса навернулись слезы, на висках вздулись вены, рот стал квадратным, как на греческих масках. Берил в страхе и изумлении смотрела на него.

– Брюс! Прекрати! В чем дело?

Согнувшись пополам, топая ногами и сотрясаясь от хохота, как от рыданий, Брюс нащупал ящик письменного стола и рывком открыл его. Деннис издали заметил, что внутри ничего не было, кроме нескольких машинописных листов, на самом верхнем из которых в правом верхнем углу стояла цифра семь, а также куска тонкой мятой оберточной бумаги, поперек которой бежала бледно-зеленая надпись: «Магазин „Старый чай“. Олдбридж».

– И вы подумали, – прохрипел Брюс, – что…

– Женщина Милдред Лайонс мертва, разве нет?

– Да, так и есть! Но я не убивал ее!

– Спокойно! – вмешался Деннис. Его ледяной тон, казалось, умерил страсти. – Послушай, Брюс. Милдред Лайонс приходила к тебе в «Гранаду» в тот последний вечер, когда мы были все вместе?

– Да.

– И что дальше?

Брюс вытер глаза. Теперь его била дрожь. Он дернул ворот своей спортивной рубашки под халатом, хотя ворот был уже расстегнут.

– Мисс Лайонс должна была прийти сюда сегодня днем, – ответил Брюс. – У меня где-то здесь лежит ее письмо. – Он пожал плечами, смахнув бумаги, лежавшие на письменном столе. – Она написала мне, что сядет на поезд, который доставит ее в Сикрест-Холт в четверть пятого, и пояснила, что пройдет вдоль ограды пешком.

– Но мы были в этом поезде!

– Вы ее видели?

– Нет.

– В общем, она не появилась. Я ждал ее до без четверти пять. Потом позвонил вниз и сказал, что собираюсь поплавать, а если кто-нибудь придет, пусть меня дождется.

– Ты ходил купаться? – воскликнула Берил. – В такую погоду?

– А что? Совсем не холодно. Только на пользу! – Брюс сглотнул. – У меня в спальне есть выход на наружную лестницу – военные ее поставили, чтобы быстро спускаться и подниматься. Я спустился по ней и плавал, пока не начало темнеть. Затем вернулся по этой лестнице и хотел переодеться. Открыл шкаф, чтобы достать это, – он коснулся своего халата, – и оттуда выпало тело этой проклятой женщины.

– Выпало из шкафа?

– Да.

Брюс снова дернул воротник спортивной рубашки. Багровый синяк выделялся на фоне его бледной кожи. Казалось, он испытывал запоздалый шок.

– Боже! – сказал он и прижал к глазам руки с выступающими жилами. – Должно быть, она тоже была на пляже.

– Почему?

– Все ее лицо было в песке. Песок! Кто-то схватил ее и душил, а затем вдавливал лицом в песок, пока она не задохнулась. У нее был песок на зубах, в носу и в глазах. Вот от чего меня корежило – песок в широко открытых глазах, которые не моргали. Я вытер песок с ее лица, но глаза все еще…

Он сделал паузу, как бы усугубив молчанием ужас этой картины.

Снаружи проревел еще один автомобиль – и отель отозвался ответной вибрацией; Деннису почудилось, что и тело Милдред Лайонс, там в темноте, тоже завибрировало.

– Должно быть, она сопротивлялась, как дьявол, – сказал Брюс. – Она была еще теплой. Я… – Брюс достал из кармана халата носовой платок, показав прилипшие к нему мелкие белые песчинки, и, бросив взгляд на Берил, поспешно сунул его обратно.

– А потом, – добавил он, – прибыли вы. Где вы застряли?

– Мы надолго задержались, чтобы поговорить с сэром Генри Мерривейлом и старшим инспектором Мастерсом. Брюс, они считают, что ты Роджер Бьюли!

– Ложь, – сказал Брюс, еще больше побледнев. – Вы лжете.

– Это не ложь! Так сказал Г. М.

– Я знаю, что Г. М. здесь. Я разговаривал с ним!

– Разговаривал?

– Да! И он не верит ни во что подобное. Но если вы, мои друзья, допускаете… Это не похоже на убийство на сцене, – грустно сказал Брюс. – Это совсем не похоже на убийство на сцене! Я только сейчас начинаю это понимать. Здесь поблизости есть люди, которые хотели бы увидеть, как меня вздернут на ближайшем фонарном столбе. Если меня застанут здесь с трупом, с телом убитой женщины, то кто-то, кому я почему-то не нравлюсь…

Раздался тихий стук в дверь, ведущую в коридор.

Почти сразу дверь открыла Дафна Герберт. За ней, засунув руки в карманы, стоял мистер Джонатан Герберт.

Дверь в спальню все еще была распахнута. Берил инстинктивно протянула руку, чтобы закрыть ее, но не закрыла, поскольку это было бы слишком очевидно. В спальне было уже так темно, что ничего нельзя было разглядеть, однако мертвое тело находилось рядом. Нельзя было не ощущать его тлетворное присутствие, как если бы мертвая женщина – слепая и немая, с песком в глазах и во рту – закричала.

Сердце Денниса Фостера, казалось, дало перебой, а затем с бешеной скоростью застучало где-то в ушах.

– Не возражаете, если я войду, Эджертон? – сказал мистер Герберт.

– Папа! – воскликнула девушка. – Ты обещал…

– Все в порядке, – сказал мистер Герберт и улыбнулся ей.

Деннис впервые увидел мистера Герберта лицом к лицу, в поезде – лишь со спины.

Это был среднего роста, крепкий, моложавый, несмотря на седину, мужчина. Его манеры внушали доверие и уважение. Из-под темных, четко очерченных бровей на обветренном лице с ямочкой на подбородке смотрели серые глаза, такие же как у Дафны. На нем был серый твидовый костюм и мягкая шляпа, которую он снял, когда вошел.

Брюс сделал шаг вперед.

– Если вы хотите выяснения отношений, сэр, – на повышенных тонах произнес он, – вы получите такую возможность здесь и сейчас.

– Я предпочел бы не называть это выяснением отношений, – ответил мистер Герберт. – Видите ли…

Дафна подошла к Брюсу и взяла его за руку. Тень отчаяния пробежала по лицу мистера Герберта, но он ничего не сказал.

– Вчера, – продолжил он, – мы с женой отвезли Дафну в Лондон. Мы надеялись, что это поможет… ну, отвлечет ее мысли… Но она настояла на возвращении. На самом деле, как только мы добрались до Олдбриджа, она прыгнула с поезда и умчалась. Было совершенно ясно, куда она направилась. Я последовал за ней на машине – подумал, что, возможно…

Он поморщился и добавил:

– Э-э… эта леди и джентльмен?..

– Могу я представить вам мисс Уэст и мистера Фостера? – громко сказал Брюс. – Мистер Фостер – мой адвокат. Деннис, скажи мистеру Герберту, кто я на самом деле.

– Да ладно тебе…

– Скажи ему! – яростно настаивал Брюс.

Деннис обрел дар речи.

– Дело в том, мистер Герберт, – облизнув пересохшие губы, сказал он, – что человек, которого вы знаете как Брюса Эджертона, на самом деле Брюс Рэнсом. Актер.

Последовала пауза.

– Если вы не видели его на сцене, – продолжал Деннис, его собственный голос стал очень громким, а лицо покраснело, – вы, несомненно, слышали о нем. Около месяца назад возник спор о том, как бы чувствовали себя окружающие, если бы кто-то притворился известным убийцей, а затем признался, что это не так.

В трех предложениях Деннис обрисовал ситуацию. Казалось, конечности каждого из присутствующих налились странной тяжестью. Да и время тянулось медленно, очень медленно – Деннис слышал, как тикают чьи-то часы.

– Понятно, – ровным голосом заметил мистер Герберт, но ноздри у него раздувались.

– Все это весьма прискорбно, – воскликнул Деннис, – и… и пожалуй, низкопробно. – Он украдкой взглянул на Дафну, которая медленно пятилась вглубь комнаты. – Но думаю, вы согласитесь, что никому не было причинено никакого реального вреда.

– Понятно, – голос мистер Герберта звучал все так же ровно. – Значит, все это, включая комедию с амурами, было заранее спланировано?

– У меня был другой мотив так себя повести, – процедил сквозь зубы Брюс, – о котором не знают даже Берил и Деннис! Когда вы услышите, в чем дело, сэр, я думаю, и вы, и Дафна простите меня. На эту тему я еще не говорил…

Мистер Герберт двинулся вперед. Без предупреждения, с тем же невозмутимым видом, он нанес справа жестокий удар в лицо Брюсу.

Застигнутый врасплох Брюс, мысли которого были заняты совсем другим, лишь частично парировал удар. Твердые костяшки пальцев мистера Герберта задели скулу, оставив красную полосу и две яркие капли крови на еще больше побледневшем лице Брюса.

– Я не хочу сделать вам больно, – сказал Брюс дрожащим голосом, – так что не пытайтесь повторить. Хотя, полагаю, я это заслужил.

– Вы заслужили худшего, – сказал мистер Герберт, но в его тоне слышалось облегчение. – Это очень прискорбно. Я недостаточно молод, чтобы сделать вам еще хуже. Пойдем, Дафна.

– Дафна! – крикнул Брюс.

Девушка попятилась еще дальше, пока не наткнулась на мягкое кресло. Ее губы были приоткрыты, в глазах застыла боль от только что пережитого.

– Дафна! Ты меня не любишь? – Голос Брюса прозвучал почти гротескно, будто выкрик восемнадцатилетнего юнца, протестующего против погрязшего в пороках мира.

– Я не знаю, – прошептала Дафна. – Я… я должна подумать.

И потом:

– Лучше бы ты был убийцей. Жаль, что ты не убийца!

За окнами, где на иссиня-черном небе виднелись яркие звезды, со стороны дороги послышался шум тяжелого грузовика или военного фургона. Затем этот шум превратился в оглушительный грохот, от которого задребезжали стекла. Его вибрации возымели свое действие – тело в темной спальне сползло с кресла и с глухим стуком упало на пол.

Однако никто в гостиной этого не заметил.

– Я боготворила тебя, – сказала Дафна. – Я… я всегда думала, что в тебе есть что-то от сцены. Но мне было все равно, кто ты или что ты. До того, что сейчас произошло.

– Я не играл, Дафна. – Брюс сделал шаг к ней, но, увидев выражение ее лица, остановился. – Это начиналось как игра, да! Но превратилось во что-то другое. Каждое слово, что я сказал тебе, было правдой.

В голосе Брюса было столько искренности и силы, исходящей от его личности, что на мгновение девушка заколебалась. Но затем она посмотрела на мистера Герберта.

– Пожалуйста, – сказала Дафна, – теперь мы можем поехать домой?

Мистер Герберт, опустив голову, смотрел на письменный стол с таким отсутствующим видом, что Дафне пришлось повторить вопрос. Затем он очнулся. Сделав два шага к двери, он обернулся и приподнял шляпу.

– Мистер… мистер Рэнсом. – Взгляд его был затуманен, но голос звучал официально. – Полагаю, коммандер Ренвик уведомил вас о том, что вы должны покинуть этот отель к понедельнику. Так будет лучше.

– Дафна! – позвал Брюс.

Мистер Герберт провел тыльной стороной ладони по лбу.

– Я предлагаю, мистер Рэнсом, никому, кроме моих друзей, не говорить о том, кто вы на самом деле. Раз вы не убийца… – он запнулся, – они могут прекратить поиски Бьюли в этом районе. Больше я ничего не скажу. Не могу. Вы и так уже достаточно нас опозорили.

Он нерешительно посмотрел на Денниса.

– Спасибо вам, мистер Фостер, за то, что выложили мне все начистоту. Похоже, вы единственный человек, замешанный в этом деле, у которого есть хоть какие-то представления о приличии.

– Речь не об этом! – возразил Деннис. – Готов поклясться, что Брюс действительно…

Брюс Рэнсом не слышал ни слова из всего этого.

– Дафна, сейчас я не могу остаться с тобой. Есть причина, – взгляд Брюса на мгновение метнулся в сторону темной спальни, – почему я не могу остаться с тобой и почему я не совсем в себе. Но я позвоню тебе завтра утром и докажу, что ты была не права. Это всего лишь…

– Если вы еще раз попытаетесь увидеть мою дочь, – сказал мистер Герберт, – я убью вас. Так что спокойной ночи!

– Дафна!

И Брюс шагнул к ней.

Руки Дафны потянулись к воротнику ее ворсистого коричневого пальто, губы задрожали, а в глазах заблестели подступающие слезы. Отвращение и уязвленная гордость боролись с гипнотическим очарованием, исходившим от Брюса. Она намеренно избегала его взгляда.

– Да, мистер Фостер. Спасибо! – Она посмотрела на Денниса с выражением дружелюбия, даже родства, что польстило ему, хотя и заставило почувствовать себя злодеем в этой пьесе. – Я не могу отделаться от мысли, будто вы кое-что упустили или обрисовали не совсем ясно. Вот за это и благодарю. Спокойной ночи.

Кивнув Берил, она одарила Денниса ни к чему не обязывающей улыбкой и быстро вышла из комнаты. Мистер Герберт с нахмуренным лбом и раздувающимися ноздрями последовал за ней, осторожно закрыв за собой дверь.

В наступившей тишине Деннис снова услышал тиканье часов. Глядя на закрытую дверь, Брюс медленно поднял руку и коснулся кровавого пятна на щеке.

– Ну? Теперь ты удовлетворен тем, как они это воспримут? – не глядя на него, спросила Берил.

– Я докажу! – сказал Брюс. – Я докажу им обоим, Берил!

– Да?

– Послушай, ангелочек. Ты же на самом деле не веришь во всю эту чушь, которую несла недавно? Будто подозреваешь меня в том, что я… ну, сама понимаешь?

– О Брюс, я не знаю, что и думать! – беспомощно ответила Берил. – Я как та дочь священника.

– Кто?

– Не важно. Просто, когда ты далеко, мне в голову лезет всякая чертовщина, и это ужасно. Но когда я снова слышу твой лепет, я не вижу в тебе никого, кроме бедного старого глупца Брюса Рэнсома.

– Тогда ты поможешь мне?

Берил уставилась на него:

– Брюс, ты действительно способен выбирать самые ужасные моменты для… для…

– Это важно, – сказал Брюс; его глаза бегали, сверкая тем почти маниакальным светом, который иногда можно было заметить у него на сцене. – Дафна и ее старик, – пояснил он, – не должны покидать этот отель в ближайшие полчаса. Я хочу, чтобы ты спустилась за ними, Берил, и рассказала им всю эту историю. Говори все, что хочешь; только задержи их здесь на полчаса. Ты сделаешь это? И поторопись.

– Почему я должна это делать?

– Потому что я хочу взять машину Дафны и уехать отсюда подальше, пока они не узнают, что меня нет.

– Взять машину… зачем?

– Послушай, Берил, если мне хоть немного повезет, через несколько часов я продемонстрирую то, что заставит Дафну броситься мне на шею, а ее старика пожать руку, вместо того чтобы кидаться на меня с кулаками. Господи милостивый, – обратился Брюс к потолку в искреннем порыве и мольбе, – не мог покинуть меня после этой грязной шутки с мертвым телом, которое мне подсунули. Ты сделаешь то, о чем я прошу?

– Нет.

– Берил!

– Не могу… А Деннис? Если это надо сделать?..

– Почему Деннис?

– В конце концов, он, кажется, произвел хорошее впечатление на семью, – произнесла Берил. – И он по уши влюбился в Дафну Герберт.

– Бог мой, неужели? – пробормотал Брюс и бросил быстрый оценивающий взгляд на Денниса. – Вероятно, я должен сказать: «Пусть победит сильнейший». Что ж, пусть так оно и будет.

– Послушай!

– Однако сейчас, – Брюс махнул рукой, – я не могу обойтись без Денниса. Он мне должен помочь в другом деле.

– Подожди-ка, – сказал Деннис. – Какое еще дело?

– Нам с тобой, старина, – объявил Брюс, – нужно избавиться от тела. У меня есть надежный способ это сделать.