Китайская грамматика четко различает действие «есть» – чи (в классическом китайском – ши), употребляемое без уточнений, и процесс принятия пищи, «есть еду» – чифань. В повседневной речи глагол «есть» практически всегда требует пояснения: необходимо уточнить, что именно едят. Слово чифань, обозначающее «принятие пищи», буквально значит «есть вареные злаки» и не может использоваться в значении простого «есть» без дополнения, что не всегда осознают даже китаисты[319]. Ситуацию усложняет еще и то, что чифань, состоящее из двух морфем – «есть» и «вареные злаки», – часто переводится как «есть рис». Дело в том, что фань, обозначая «вареное зерно», в обыденном восприятии ассоциируется именно с рисом. Однако в данном случае фань следует понимать как обобщающее слово: оно охватывает любые вареные крахмалосодержащие продукты, составляющие основу рациона, будь то рис, лапша, приготовленная из разных видов зерна, паровые булочки, либо же каши и лепешки из сорго, проса или кукурузы. Поэтому чифань значит именно «есть еду, принимать пищу», а вовсе не «есть рис». Тем не менее в представлении китайцев, особенно живущих на юге страны, где повсюду выращивают рис, именно рис остается главной и символической зерновой культурой, связанной с образом самого «приема пищи». Этот стереотип прочно укоренился и у иностранцев, склонных считать, что рис – это якобы главная злаковая культура Китая. Между тем в действительности исконные зерновые бассейна Хуанхэ – колыбели китайской цивилизации – были вовсе не рисовыми, а просовыми: именно виды проса, возделывавшиеся здесь с эпохи неолита, затем распространились на запад и восток Евразии.