Напомним, что речь идет здесь о традиционной китайской диетологии, а не о современной науке о питании, основанной на изучении микро- и макроэлементов и их физико-химических свойств, необходимых для нормального метаболизма. Традиционная китайская диетология укоренилась в концепции «лечение питанием» (шиляо), иногда называемой «диетотерапией», – системе знаний о продуктах и способах их приготовления, способных поддерживать здоровье, а порой и служить средством борьбы с болезнями. Эти знания неразрывно связаны с понятием яншэн, буквально: «питать жизнь» или «поддерживать жизненную силу». Цель яншэн выходит далеко за рамки одной еды: она охватывает и окружающую среду, способствующую физическому и психологическому благополучию, то есть формирует комплексный подход к гигиене жизни. Этот подход достигается через правильное питание, гимнастические и медитативные практики, направленные на сохранение гармонии тела и духа[224].
В реальности же цель диетологии в традиционной китайской медицине не ограничивается лечением болезней или облегчением их симптомов – она выполняет также профилактическую функцию. Уже в «Каноне лечения внутренних болезней Желтого императора» подчеркивается, что соблюдение сбалансированного режима питания и избегание излишеств служат залогом долголетия. Более того, в этой концепции здоровья опытный практик способен предвидеть возникновение болезней и «исцелять их до того, как они проявятся»[225]. Наиболее выдающимся наследником Канона, развившим этот принцип, стал Сунь Сымяо (581–682), чьи труды составляют второй важнейший этап в истории китайской медицинской и диетологической мысли; современные авторы продолжают неизменно к нему обращаться. Однако истинный гений этого великого врача династии Тан проявился именно в работе с уже начавшимися заболеваниями. В своем трактате, ставшем своеобразной квинтэссенцией его взглядов на медицинскую практику и роль питания в терапии, Сунь Сымяо пишет:
После постановки диагноза и выявления причины болезни опытный врач сначала старается ее лечить с помощью питания. И только если питание оказывается недостаточным, он назначает лекарство.
При этом он предупреждает: «сила лекарств велика и жестока, как императорские войска». В общем, их следует применять с осторожностью[226]. Если допустить, что сам Сунь Сымяо строго следовал этим наставлениям, его исключительное долголетие – он прожил, как сообщается, сто один год – становится убедительным доказательством эффективности такого подхода!
Именно на эти фармакологические знания (вероятно) и намекают современные историки, когда цитируют формулы вроде «медицина и питание имеют общее происхождение» (иши тунъюань) или «питание и медицина составляют единое целое» (шии хэи)[227]. Однако эти выражения, касающиеся общего источника медицины и питания или их органического соединения, которые современные авторы с охотой используют и находят во множестве текстов о китайской диетологии и медицине, на самом деле появились сравнительно недавно[228]. Первые их свидетельства датируются 1930-ми годами; затем они, похоже, исчезают из профессиональной среды, чтобы вновь возникнуть как своего рода лозунги на фоне экономических реформ 1980-х, когда власти начали всерьез беспокоиться о проблемах питания населения [229].
На самом деле трудно точно определить, что подразумевают эти формулы, поскольку авторы редко дают точные разъяснения к ним. Некоторые ставят их во главу четырех основных принципов китайской культуры питания[230], подчеркивая, что общее происхождение питания и медицины связано с многовековой практикой отделения съедобного от несъедобного[231]. Другие для иллюстрации указывают на то, что продукт может обладать свойствами лекарства, а лекарство, в свою очередь, способно благотворно воздействовать на поддержание жизненной энергии[232]. В любом случае распространенное мнение о том, что китайская кухня основана на естественной диетологии и медицине, вышло за пределы страны. Это мнение подразумевает, что она «естественным образом» полезна для здоровья, тогда как западные традиции рассматриваются как построенные на химических искусственных добавках.
В своей книге «Китайская диетотерапия» выдающийся специалист по истории медицины Цай Цзинфэн предлагает историческое объяснение этой широко распространенной аналогии, многократно повторяемой китайскими авторами. По его мнению, в глубочайшей древности люди еще не умели точно определять, какие продукты питания могут выполнять функцию лекарств. И действительно, «множество веществ в природе одновременно являются пищей и лекарством», настолько, что их порой невозможно четко различить. Цай Цзинфэн подчеркивает, что понятия здоровья и болезни зависят от субъективной оценки конкретного человека и граница между пищей и лекарством определяется в схожем ключе. По его представлению, постановка диагноза зависит от темперамента пациента, от характера и тяжести заболевания, а также от особенностей самих продуктов и средств, потенциально полезных для лечения болезней и восстановления здоровья[233]. Ключевой момент здесь заключается в том, что диетические лечебные средства всегда индивидуальны и не подчиняются каким-либо фиксированным или универсальным классификациям.