На другом конце света, в желтой гостиной отеля «Континенталь-Савой», Сэнди Робертсон крепко сжимал телефонную трубку.

– Да, – сказал он. – Да, мы ожидаем звонка от человека по фамилии Бенсон, из Глостера, из Северн-Холла. Да-да! Что?

Было девять вечера по Гринвичу. В Египте это одиннадцать. За длинными окнами гостиной виднелось темно-фиолетовое небо, усеянное таким количеством звезд, что, казалось, от их света идет рябью теплый ночной воздух. Лорд Северн, сунув руки в карманы и стоя спиной к комнате, смотрел в окно.

– Звонит Бенсон, сэр, – сообщил ему Сэнди. – Хотите с ним поговорить?

– Нет, – ответил лорд Северн.

– Не хотите?

– Нет, – повторил усталый голос. – Не сейчас.

Сэнди, в белом тропическом смокинге, оперся локтем на рояль, не переставая громко говорить в телефонную трубку. На его комично некрасивом лице с умными черными глазами и слабо очерченным лбом и без того читалась растерянность, а из-за лорда Северна Робертсон едва не лишился остатков самообладания.

Где-то на линии телефонистка стала переключать провода. От пронзительных щелчков едва не лопнула барабанная перепонка, и Сэнди отдернул трубку от уха. Эти же щелчки, только в нескольких тысячах миль от желтой гостиной, явственно слышались в библиотеке Северн-Холла, мрачной сводчатой комнате, где в огромном камине беспокойно плясали языки пламени.

Одри Вейн сидела под витражами у телефонного столика. Рядом с ней стоял сэр Генри Мерривейл, а неподалеку, в свете камина, расположился Кит Фаррелл.

Одри уже не скрывала трепета, с которым жаждала услышать голос Сэнди. Здесь, среди длинных стеллажей с книгами, когда дождь хлестал по окнам, а по ногам тянуло сквозняком, трудно было вообразить себе другой климат. Зато представить Сэнди оказалось проще простого.

– Бога ради, Бенсон, что у вас происходит?! – услышали все его голос, тонкий и пронзительный, будто прикосновение к обнаженному нерву.

– Милый Сэнди, послушай, дело в том…

– Кто у аппарата? Это не Бенсон. Кто вы?

– Бенсона здесь нет, Сэнди. Это я, Одри Вейн!

– Значит, это ты, да? – прохладно сказал Сэнди. – Освободи-ка линию. Дай трубку человеку, который хоть что-то знает.

Нечаянная, но откровенная грубость. Услышав ее, Одри поморщилась и скривила губы.

– Приятный он малый, этот ваш Робертсон, – заметил сэр Генри.

– Он не нарочно! – воскликнула Одри, накрыв ладонью микрофон. Похоже, ей отчаянно хотелось убедить всех, что Сэнди сказал это в шутку. – Просто он… вот такой. И все мы притворяемся, будто у нас такие же манеры. Кит! Вот, возьми! Поговори с ним! – И она отбежала от телефона.

– Кит Фаррелл, что ли? – повторил Сэнди, когда Кит представился. – Как же я раньше не догадался? Просто ответь, да или нет: правда ли, что Элен разорвало на куски?

– На куски?

– Что она мертва! Уничтожена! Стерта с лица земли!

Кит переглянулся с сэром Генри. Тот посасывал потухшую сигару.

– С чего ты решил, что с ней что-то случилось, Сэнди?

– Полчаса назад звонил приятель из Лондона, из «Мьючуал пресс». Сказал, что поступила наводка от проверенного бристольского корреспондента. С Элен произошло нечто чертовски неприятное. И эта информация подтверждается, поскольку никто не хочет отвечать на вопросы!

– Вот как! – сказал сэр Генри Мерривейл.

– Сегодня в гостиницу приходил Алим Бей. В присутствии лорда Северна, двух репортеров и вашего покорного слуги он невозмутимо сообщил, что с Элен уже случилось нечто ужасное. Вот почему мы отправили каблограмму. И еще Алим Бей сказал, что лорд Северн будет следующим.

Будет следующим!

Так впервые прозвучали эти слова, хотя в последующие дни их повторяли нередко, и всякий раз с нарастающим страхом.

– Ну хорошо, хорошо! – прокричал тонким голосом Сэнди. Вернее сказать, не прокричал, а взмолился. – Все это чепуха, верно? Просто скажи, что все это чепуха и с Элен ничего не случилось!

Кит ввел его в курс дела.

– Не верю! – заявил Сэнди.

– В таком случае на кой черт меня спрашивать? Говорю же, это правда!

Кит услышал, как Сэнди Робертсон выругался. Бранное слово прозвучало с таким жаром, тревогой и отчаянием, что Киту захотелось повесить трубку и навсегда забыть об этом разговоре. Во рту у него пересохло. Руки дрожали. Он и сам чувствовал себя примерно так же, как Сэнди, и это было невыносимо. Человек в Каире, коротышка с сомнительными манерами, чья душа изводилась и страдала не меньше, чем изводилось и страдало из-за него сердце Одри Вейн. Кит пожалел бы Сэнди, но тут увидел, как Одри неподвижно стоит у камина, и сочувствия как не бывало.

– Эй, сынок, – коснулся его плеча сэр Генри Мерривейл. – Спросите, как повел себя лорд Северн, когда впервые услышал об этом. И еще спросите, как старик себя чувствует. Узнайте, нельзя ли мне с ним поговорить. Узнайте! – настойчиво повторил Г. М.

– Сэнди, послушай. Как старик, держится?

Нет ответа.

– Сэнди!

– Здравствуйте, Кристофер, – мягко произнес лорд Северн.

В той желтой гостиной в Каире Сэнди Робертсон сидел теперь у рояля и бормотал что-то неразборчивое, как умалишенный, а лорд Северн – в одной руке телефонная трубка, другая ладонь под пиджаком, на сердце, – рассеянно смотрел в угол потолка. Слушатели не видели ни опаленного солнцем лица, ни глубоких морщин на лбу, но от его умиротворенного тона волосы на голове Кита Фаррелла встали дыбом.

– Как поживаете, мальчик мой? Надеюсь, неплохо? Мистер Робертсон, – тут в голосе лорда промелькнула презрительная нотка, – расстроен. Я не понимаю, что случилось с Элен, но волноваться не о чем. Кому нужна напрасная тревога? По сути дела, я хотел бы вернуться в Англию и разгадать эту загадку. К тому же дома у меня имеются не самые приятные дела…

– Но сэр, ваше здоровье!..

– Но-но! – с легким недовольством произнес лорд Северн. – Глупости! Все не так уж плохо. На завтрашнее утро я зафрахтовал самолет. Мы с мистером Робертсоном присоединимся к вам через пару дней. Профессор Гилрей… мертв. Элен… исчезла. И предполагается, что я стану следующей жертвой. – Тут он рассмеялся, сдержанно и благопристойно, и добавил: – Доброй ночи, Кристофер. Передавайте всем привет.

Затем щелчок и тишина на линии.

– Погодите, лорд, сэр Генри Мерривейл хочет…

Кит потряс телефонную трубку, но напрасно. Хрупкая связь оборвалась, и стена сомкнулась, оставив перед собой лишь мучительные загадки. Кит перестал говорить с безответной пластмассой, лишь когда Г. М. снова коснулся его плеча.

– Все в порядке, сынок. Не бегите впереди паровоза. Я услышал все, что хотел. Или, если точнее, не услышал того, чего не хотел бы услышать. – На мгновение он нахмурился и позвенел монетами в кармане. – Предполагается, что этот малый очень любит свою дочь, верно?

– Предполагается?! – воскликнула Одри. – Он в ней души не чает! А Элен боготворит его! Ведь только он серьезно относится к ее попыткам строить из себя ученую особу!

– Угу. У меня сложилось такое же мнение. Девица-то ученая, – повторил Г. М. и медленно отвернулся от телефонного столика. Кислым взглядом он обвел книгохранилище с железной галерейкой. Желто-красный огонь в камине за каменной дугой портала пылал так ярко, что в комнате было довольно светло. У очага стоял просиженный кожаный диванчик, рядом стол, а на нем с полдюжины книг, снятых с полок сэром Генри, когда тот час назад томился здесь в ожидании. Г. М. задумчиво посмотрел на эти книги и объявил: – У нас проблема.

– Да что вы говорите, – заметил Кит.

Смерив его мрачным взглядом, полным недобрых подозрений, Г. М. во всем своем тучном великолепии сделал несколько тяжелых шагов и плюхнулся на диванчик.

– Пока вы заставляли меня ждать, – продолжил он уязвленным тоном, – я решил, что неплохо бы осмотреться. – Широким жестом он обвел пространство. – Тут много интересного. Включая знаменитую коллекцию готических романов. Да-да… – Бросив окурок в огонь, он стал по очереди брать книги, и на лицо ему легло выражение ликующего злорадства. – «Удольфские тайны». История о коварном графе Монтони и малышке Эмили. Да уж, она повеселилась на славу. «Старый английский барон», где законного владельца замка убивают, а труп прячут под пол. «Вампир», история за авторством лорда Байрона. Кстати говоря, сочинил ее не Байрон, а врач по фамилии Полидори.

– Очень, очень мило, – с неуверенностью произнесла Одри, озадаченно глядевшая на сэра Генри.

– Вы что, тоже так считаете?

– Но, во имя всего святого, какое отношение все это имеет к нашему делу?

– Быть может, самое прямое, милочка, – серьезно ответил Г. М. и взял еще одну книгу. – Ох, глазоньки мои! Прямо-таки чуешь запах восемнадцатого века. О чем думали тогдашние люди, о чем мечтали, что чувствовали… Только посмотрите на этот дом! – Он кивнул на дверь в глубине библиотеки. – Например, куда она ведет?

Одри проследила за его взглядом.

– В кабинет лорда Северна. Туда, где мумии и всякие штуки. Шофер, – тут Одри заметно побледнела, – предположил, что Элен закрыли в саркофаге.

– А дверь напротив? Та, что поближе?

– В картинную галерею.

Старательно изогнув шею, Г. М. обернулся к большим дверям, ведущим в главный холл.

– А что находится по ту сторону прихожей?

– Гостиная, музыкальный салон, большая столовая и еще множество помещений. А почему спрашиваете?

– И все это построено, – пробурчал Г. М., усилив значение слов чудовищной гримасой, – только потому, что романтичная женщина размечталась о покрытом плющом замке с ухающими совами и тайными скорбями. – Он раскрыл книгу и внимательно осмотрел экслибрис. – Августа. Графиня Северн. Да, любопытно… Вот бы узнать, что представляла собой эта девица…

– Минуточку, – одернул его Кит Фаррелл и, звонко щелкая каблуками по каменному полу, тоже подошел к камину. – Не знаю, каким человеком была знаменитая Августа, но могу сказать, как она выглядела. В точности как Элен.

– Ах вот как! – выдохнул Г. М. и захлопнул книгу. – В конце концов, моя идея может оказаться не такой уж никчемной. Или это еще одна романтическая традиция?

– Это вовсе не традиция. Это факт.

– Да вы что?!

– Если не верите, – сказал Кит, – можете убедиться воочию. Здесь есть портрет Августы. Раньше он висел в картинной галерее, но написал его чертовски скверный художник, и поэтому портрет решили перевесить…

– Да, та самая картина! – перебил его новый голос, и миссис Помфрет удивительно легкой походкой вбежала в библиотеку из главного холла. – Та самая картина!

Акустика библиотеки была столь непредсказуемой – нельзя исключать, что преднамеренно, – что голос раздался у всех за спиной с тем же эффектом, что и в шепчущей галерее. Сэр Генри судорожно подскочил и развернулся так стремительно, что едва не удавил себя воротничком.

– Надо было сказать вам, сэр, – продолжила миссис Помфрет, бросив взгляд за спину, – и я собиралась вам сказать, когда мистер Бенсон объявил, что нельзя задерживаться. Ну что ж! Мы не задержались, если вы понимаете, о чем я. Но за стеклянной дверью сверкнула молния, и оказалось, что картины нет на месте!

– Погодите, мэм. – Сэр Генри потер лоб. – О чем вы вообще говорите?

– О картине, сэр!

– И что с ней?

– Она исчезла! – простодушно повторила миссис Помфрет. – Я никогда не присматривалась к ней, сэр, но помню табличку с датой и названием «Августа, графиня Северн». Портрет висел в коридоре неподалеку от комнаты мистера Бенсона. Готова свидетельствовать, сэр, что сегодня в обеденное время она была на месте. Но в пять часов ее там не оказалось.

– Не оказалось? Кто же ее забрал?

– Как бы мне ни хотелось быть полезной, – ответила миссис Помфрет, – этого я сказать не могу. И почему она пропала, не знаю. По словам мистера Бенсона…

В этот момент в дверях появился Бенсон, пришедший возвестить об ужине, и замер как вкопанный. Он переоделся в вечерний костюм, соблюдая формальности, на имитацию которых у остальных не было времени.

– Ужин подан, – сказал дворецкий и в точности тем же тоном добавил: – Боюсь, мистер Кит, что не впустить полицию теперь невозможно.

Когда к тебе летит теннисный мяч – или новая идея, – легко подготовиться к ответному удару. Но если перед носом вдруг появляются сразу два мяча – или две идеи, – немудрено растеряться и пропустить обе подачи. Г. М., однако, сохранил присутствие духа.

– Поговорим о полиции через минутку, сынок, – мягко предложил он, – но сперва обсудим таинственное исчезновение картины. Вы слышали, о чем шла речь?

– Да, сэр.

– Ну и что же случилось с картиной?

– Не могу знать, сэр Генри. – Бенсон с честью выдержал испытующий взгляд собеседника. – Я навел справки, но о картине никто ничего не знает. Однако что касается полисмена…

– Так что там насчет полиции? – раздраженно перебил его Кит. – Суперинтендант уже здесь?

– Нет, мистер Кит. – Бенсон сглотнул. – Здесь человек из Скотленд-Ярда.

– Из Скотленд-Ярда?! – воскликнул сэр Генри Мерривейл.

Бенсон чопорно кивнул:

– И дело, сэр, представляется чрезвычайно серьезным. Я поговорил с этим человеком. Он утверждает, что Скотленд-Ярд прислал его сюда по просьбе египетского правительства.

– Зачем?

– Все выглядит так, сэр, будто золотой кинжал и золотая же шкатулка для благовоний, найденные в гробнице жреца и фараона Херихора, пропали из числа экспонатов, которые должны были поступить в Каирский музей. Их совокупная ценность составляет от десяти до двенадцати тысяч фунтов, но куда важнее серьезность, с которой правительство относится к подобным преступлениям.

Бенсон то ли страшно разгневался, то ли не менее страшно перепугался. Неплохо знавший его Кит чувствовал это так же, как жар, исходивший от очага.

– У египтян есть причины считать, – добавил Бенсон, – что эти предметы тайком вывезли из страны. Ее светлость, – продолжил он с язвительным презрением к властям, – помогала открыть гробницу. И много работала с этими предметами. Из всей экспедиции только она вернулась в Англию. И теперь ее хотят допросить.

Такого Г. М., по всей видимости, не ожидал. При упоминании золотого кинжала и шкатулки нарушилась стройность логической системы, которую сэр Генри выстраивал с таким тщанием. Он был повержен; сам старый маэстро был повержен целиком и полностью, и, будь здесь его друг, старший инспектор Мастерс, размышлял Кит, он не преминул бы с удовольствием прокомментировать этот факт.

Г. М. надолго задумался, а затем поднял голову.

– Скотленд-Ярд, говорите? – И тут же добавил: – Как зовут того парня, что они прислали?

– Мастерс, сэр. Старший инспектор Мастерс.

Г. М. закрыл глаза.

– Так я и знал, – молвил он. – Этот крокодил ходит за мной по пятам, словно… Ну хватит! – Его возглас сменился злобной ухмылкой, и Г. М. продолжил, потирая руки: – Все могло быть куда хуже. Исчезновение! Чудо! То, чего не бывает! Вот увидите, когда я расскажу об этом, с Мастерсом случится припадок прямо здесь, на коврике перед камином! На сей раз паршивец получит по заслугам. Ведите его сюда, сынок, а мы пока перекусим.

– Слушаюсь, сэр.

– Кстати, Бенсон, газетчики еще здесь?

– Да, сэр.

– Их тоже впустите. – Г. М. высокомерно повел рукой, пресекая бурный протест Кита, и объявил: – Сынок, я знаю, что делаю. Пусть я тупоголовый старый хрыч, которого пинают все, кому не лень. Такова уж моя судьбина. Но все равно рискну. Ведите их сюда, Бенсон! Всех до единого!