Да, начало вышло скверное, но затем никто – и даже сам Г. М. – не посетовал бы, что гостя приняли без должного радушия.

Его имя было хорошо известно и Киту Фарреллу, и Одри Вейн, хотя по разным причинам. Для Одри он был ворчливым персонажем, так веселившим Элен в Каире, но Кит Фаррелл как адвокат, имеющий право выступать в высших судах, знал о нем нечто совершенно иное.

Ведь перед ним стоял не кто иной, как сам маэстро, хитроумный старый хрыч из Военного министерства, тот самый, кого, будь у него такая возможность, Кит призвал бы на помощь в нынешней ситуации. Не встречавшись с ним лично, Фаррелл был прекрасно осведомлен о деяниях этого джентльмена, а посему молча возблагодарил всех богов, испытывая при этом невыразимое облегчение.

Теперь же этот хитроумный старый хрыч замер на пороге, с подозрением рассматривая присутствующих. Надо отметить, что погода стояла не самая холодная, однако Г. М. был облачен в пальто, а на голову нахлобучил заполярную шапку-ушанку, вследствие чего выглядел так страхолюдно – широкое лицо в обрамлении меховых ушей и очки на кончике носа картошкой, – что Бенсон в изумлении отступил на шаг-другой.

– Сэр, – сказал Кит Фаррелл, – мы очень рады вас видеть.

– Страшно рады! – согласилась Одри. – Прошу, присаживайтесь, выпейте и согрейтесь!

Они набросились на сэра Генри, как набрасываются на полярника верные псы. Усадили его на диван, поближе к камину, где Одри сняла с него шапку-ушанку, за которую тщетно цеплялся ее обладатель, после чего положила ее на каминную полку рядом с бронзовой лампой. Кит подбросил угля в камин, и тот вскорости исторг клуб дыма прямо в лицо великому человеку. Из-за этой пелены сперва проступили сияющие очки, затем зловредно искривленные губы и, наконец, совершенно лысая голова.

– Но как, во имя всего святого, – продолжила Одри, – вы здесь оказались? Наверное, вас пригласила Элен?

Крупное лицо сэра Генри разгладилось.

– Вообще-то, нет, – признался он. – Честно говоря, сомневаюсь, что она будет рада меня видеть.

– В таком случае как вышло, что вы здесь?

– У меня имеется совесть, – пожаловался Г. М. и шмыгнул носом. – Последние дни она совсем меня загрызла. Видите ли, мне в голову пришла одна мысль. – Чтобы подчеркнуть эту фразу, он поднял практически отсутствующие брови. – Если я прав, то все в порядке, но если нет… Ох, батюшки-светы! – Тут он умолк и посмотрел на Одри, отметив с мрачным одобрением ее стройную высокую фигуру в темно-зеленом платье. – Вы, как я понимаю, Одри Вейн?

– Именно так. А это Кит Фаррелл.

– Я тоже так подумал, – проворчал Г. М., оглядывая Кита с головы до ног.

– Так о чем вы говорили, сэр Генри?

– О своей совести! – прорычал Г. М. – Сегодня, просто чтобы унять ее, я позвонил в гостиницу «Семирамида». Там сказали, что Элен отбыла в Северн-Холл. Поэтому я тут как тут. Хотя, как вижу, девица добралась сюда без происшествий. – Он кивнул на бронзовую лампу. – Ну и где она сейчас?

– Здесь ее нет, – четко ответил Кит. – Элен исчезла практически у нас под носом, оставив эту лампу на полу в главном холле.

Примерно десять секунд Г. М. рассматривал его, сохраняя полную неподвижность физиономии. Как известно, любители покера из клуба «Дионис» не раз убеждались, что разгадывать выражение его лица – предприятие из разряда неприбыльных.

Но эта невозмутимость продлилась недолго. Когда Кит лаконично, но по делу описал произошедшее и завершил свой рассказ упоминанием о книге мистера Линнелла, посвященной укромным тайникам, лицо сэра Генри постепенно изменилось, а челюсть отвисла от неподдельного недоумения.

– Ох, батюшки-светы! – выдохнул он и свирепо добавил: – Это чистая правда? Вы меня не обманываете?

Четыре голоса подтвердили, что сэра Генри никто не обманывает.

Пару секунд он молчал, глядя в огонь, а затем встал и произнес:

– Ничего хорошего. Все хуже некуда.

– Вы тоже думаете, что с Элен что-то случилось? – спросила Одри.

– Не знаю, милочка. Возможно. Даже старик, – и следующее его признание продемонстрировало всю глубину обеспокоенности, – даже сам старик не застрахован от ошибки. Что еще расскажете?

– Кто-то дал наводку репортерам, – ответил Кит. – И еще лорд Северн прислал каблограмму с просьбой в девять вечера позвонить ему в Каир. – Кит подробно рассказал о телефонном звонке с почты. – Вопрос в том, сэр, что нам делать.

Повисла долгая пауза.

Г. М. погрузился в глубокие размышления. Похоже, он начинал понимать, как жарко и потно сидеть в натопленной комнате, не сняв пальто. Бенсон шагнул вперед и помог ему разоблачиться с деликатностью воришки, крадущего часы, – так, что сэр Генри ничего не заметил.

Великий человек снова уселся на диван. Смотреть на его физиономию становилось все страшнее. Из кармана он извлек кожаный чехольчик, а из него – мерзейшую черную сигару, с дьявольским сладострастием понюхал ее, сунул в зубы – тут стоявший у него за спиной Бенсон поднес к сигаре зажигалку, – и несколько мучительных секунд все смотрели, как сэр Генри развлекается зловонным куревом.

– Делать? – вдруг встрепенулся он. – Спрашиваете, что делать?

– Да, очень хотелось бы узнать.

– В первую очередь, – Г. М. неспешно выпустил клуб дыма, – надо позвонить лорду Северну и выложить все как на духу.

– То есть?!

– Вы спросили, – пояснил сэр Генри, – и я ответил.

– Но лорд Северн…

– Да, конечно. Ему нездоровится. Но скажите, долго ли вы сумеете держать его в неведении, когда на пороге Северн-Холла завывает стая репортеров?

– С ними мы не встречались, и они ничего толком не знают.

– Ох, сынок, – мрачно изрек Г. М. – Любому газетчику, если ему не грош цена, не требуется ничего знать. Все, чего вы не отрицаете напрямую, он сочтет абсолютной истиной, с которой и помчится к своему редактору, и дело в шляпе. Вот так-то, – подытожил Г. М., хмуро разглядывая кончик сигары. – К тому же мне и самому до чертиков хочется переговорить с лордом Северном.

– Переговорить? Зачем?

– Не ваше дело зачем, – надменно отрезал сэр Генри. – Просто поверьте старику. И сейчас, наверное, уже около девяти часов. Где у вас телефон?

Бенсон кашлянул, привлекая внимание, и ответил:

– Внешних телефонов два, сэр. Один в библиотеке, а другой у меня в комнате. И еще, мистер Кит, нельзя ли узнать, в котором часу вы предпочли бы отужинать?

Во второй раз тем вечером Кит Фаррелл раскрыл было рот, чтобы изрыгнуть в адрес ужина фонтан огненных проклятий, но бросил взгляд на усталое лицо Одри с легкими морщинками в уголках рта и глаз и понял, что тоже устал, что у него кружится голова, а нервы того и гляди лопнут от напряжения.

– Бенсон!

– Сэр?

– Полагаю, в отсутствие леди Элен мы можем считать себя хозяевами дома?

– Естественно, мистер Кит! – улыбнулся Бенсон.

– Ступайте в библиотеку, – велел Кит, – и закажите прямой звонок лорду Северну в каирскую гостиницу «Континенталь-Савой». Думаю, соединят далеко не сразу…

– Не лучше ли будет, – вмешалась вдруг Одри Вейн, – не лучше ли будет сперва позвонить Сэнди Робертсону? То есть если у сэра Генри нет возражений?

– У меня, милочка? У меня возражений не имеется.

– И тогда Сэнди сможет… ну… вроде как… смягчить эту новость. А затем сэр Генри поговорит со стариком. А я, – весело и беззаботно добавила Одри, – могла бы перемолвиться с Сэнди.

Кит кивнул.

– Закажите прямой звонок мистеру Робертсону, – сказал он Бенсону. – В ту же гостиницу. И между прочим, сэр Генри Мерривейл останется на ужин, после чего заночует здесь. Да, заночуете, – мрачно обратился он к сэру Генри, – даже если для этого мне придется огреть вас дубинкой со свинцовым сердечником.

– Спасибо на добром слове, – ответил Г. М., – и за гостеприимство тоже благодарствую. Я собирался переночевать в Глостере, в гостинице «Колокол», но вовсе не против прикорнуть прямо здесь, поскольку ожидаю развития событий.

– Развития?! – воскликнула Одри.

– Вот именно.

Не без труда Кит вновь сосредоточил внимание на Бенсоне, поскольку Г. М. с сигарой, торчавшей из самого центра рта, будто длинный леденец со вкусом перечной мяты, медленно обводил глазами комнату – и, как видно, его весьма заинтересовало нечто, лежавшее в центре стола.

– Разместите сэра Генри, – продолжил Кит, – в Черной комнате, также известной как Комната с привидениями. Ужин подадите, как только мы закончим телефонный разговор. И не впускайте репортеров.

– Как прикажете, сэр.

– Это все. Спасибо.

Г. М. вынул сигару изо рта и тихо произнес:

– Минуточку, Бенсон.

Казалось, в спину дворецкого вонзился острый дротик. Когда сэр Генри заговорил, Бенсон уже повернулся к двери, подав церемонный знак миссис Помфрет, дабы та проследовала вперед, но теперь Кит Фаррелл заметил, что добродушное спокойствие Бенсона дало слабину. Однако он почтительно склонил голову и стал ждать.

– Вы Бенсон, так? А вы – миссис Помфрет? Да, точно. Я хотел бы поговорить с вами, – сказал Г. М. так, будто просил прощения, – о некоторых нюансах этого чуда.

– То есть, сэр?..

– Я о девице, – пояснил Г. М., – которая входит в дом, а затем развеивается, словно дым, да еще на глазах у свидетелей.

– Ничем не могу помочь, сэр! – едва не взорвался Бенсон. – Это правда! Все до последнего слова – правда!

– Конечно, сынок, конечно, – заверил его Г. М. – В этом я не сомневаюсь. Хочу лишь получить немного информации. – Он ненадолго умолк. – Вы, несомненно, знаете, что леди Элен Лоринг вернулась в Англию из Египта?

Бенсон широко раскрыл глаза:

– Разумеется, сэр. Вообще-то, я встречался с ней в Лондоне.

– Да ну? В отеле?

– Да, сэр. В гостинице «Семирамида».

– И вы, естественно, – Г. М. указал сигарой на бронзовую лампу на каминной полке, – слышали об этой штуковине?

– С учетом того, сэр, – улыбнулся Бенсон, – что последние два года я только и делал, что собирал информацию об археологических раскопках в альбомы с газетными вырезками…

– У вас есть альбомы с вырезками? – оживился Г. М.

– Касательно семьи? Да, сэр. Я веду их уже много лет.

– Это очень обнадеживает, сынок! – объявил Г. М., подтвердив свои слова исключительно энергичным кивком. – У меня тоже имеется прекрасный альбом – здесь, внизу, в машине. – По размышлении он с неохотой сменил тему. – Ну да ладно, сынок, вырезки подождут. – И внезапно добавил: – Вы ожидали, что леди Элен явится именно сегодня?

– О господи, сэр, нет! Лично я думал, что она приедет не раньше чем через неделю.

Г. М. закрыл глаза и открыл их снова:

– А вы, миссис Помфрет?

– О любых ожиданиях, – ответила экономка, чей голос звучал как-то странно после долгого молчания, – равно как и решениях, лучше спрашивать мистера Бенсона, сэр. Но лично я не ждала ее светлость.

– Стало быть, вас застали врасплох, верно?

– Да, сэр.

– Со спущенными портками?

– Допустим, можно и так сказать, сэр, – многозначительно кашлянул Бенсон.

– Насколько я понимаю, когда привратник сообщил, что к дому приближается машина, вы оба находились в комнате дворецкого?

– Да.

– А оттуда направились прямиком в главный холл?

– Да.

– Как долго вы до него добирались?

– Ну, сэр… Скажем, две минуты или чуть дольше.

– Две минуты? – вскинулся Г. М. – Или даже дольше? Не слишком ли долго для того, чтобы просто перейти из одного помещения в другое?

– Мы с миссис Помфрет разговорились, сэр, поскольку были… слегка выбиты из колеи.

То ли показалось, подумал Кит Фаррелл, то ли миссис Помфрет действительно разомкнула губы, чтобы что-то добавить, а рука Бенсона, как будто по случайности, легонько коснулась руки экономки.

Уверенности у Кита не было. Ясное дело, Г. М. не подозревал дворецкого и миссис Помфрет в причастности к этому сомнительному происшествию – верно? Мысль о том, что Бенсон как-то связан с пропажей Элен, была до смешного нелепа. И все же таинственная, странная, неестественная атмосфера того вечера – шорох дождя в вечнозеленых деревьях, вспышки молний и бесследное исчезновение Элен Лоринг – опять брала свое.

– Это я вот к чему, – терпеливо пояснил Г. М. – По пути в главный холл вас что-нибудь задержало? Хоть что-то?

И снова Кит готов был поклясться, что миссис Помфрет едва не выпалила какую-то фразу, но Бенсон твердо ответил:

– Нет, сэр.

– Все это время вы были рядом с миссис Помфрет?

– Да, сэр! – С этими словами стоявший в напряженной позе дворецкий вдруг расслабился. – Мы всегда были на виду друг у друга с того момента, как позвонил привратник, и до тех пор, когда увидели на полу главного холла макинтош и бронзовую лампу. Миссис Помфрет может это подтвердить.

– По словам юного Фаррелла, водопроводчик по имени Пауэрс слышал, как леди Элен вошла в дом.

– Да, сэр.

– Он услышал, как открылась и закрылась входная дверь. Как девица что-то сказала. Услышал шаги, и эти шаги остановились. Ох, глазоньки мои! Остановились! – На физиономию сэра Генри легла тень благоговейного трепета. – Ну а вы? Слышали хоть что-то из перечисленного?

– Нет, сэр, – ответил Бенсон, а миссис Помфрет согласилась с ним самым живым образом.

– И как вы это объясните?

– Видите ли, сэр, моя комната находится в дальнем конце коридора. В его ближнем конце – тяжелая дверь, обитая зеленым сукном. Маловероятно, что мы услышали бы какой-то шум, за исключением необычайно громкого.

Г. М. аккуратно положил сигару на краешек напольной пепельницы и подался вперед.

– Но послушайте, сынок! В доме полно народу! Неужто, кроме этого водопроводчика, никто ничего не слышал? А как же слуги?

– Все они пили чай у себя в столовой, сэр; все, за исключением помощницы горничной, но сегодня у нее выходной. В доме работали только двое: водопроводчик и еще один мастер, чинивший часы в башне.

Словно в подтверждение этих слов, старые тяжелые башенные часы с чуть слышным, но весьма неприятным лязгом и скрежетом пробили первый удар девяти вечера.

– Мы с миссис Помфрет, – продолжил Бенсон, – вышли в главный холл. И боюсь, сэр, это все, что я могу сообщить.

– Но гори оно огнем, сынок!..

– Там была лампа, – сказал Бенсон. – И макинтош. А ее светлости не было.

В последующем молчании прозвенел и затих последний удар часов. И еще возобновился дождь. Все услышали, как несколько капель впились в оконное стекло за серо-золотистыми занавесками, добавив во мрак, окутавший Северн-Холл, еще немного одиночества. Одри Вейн – она калачиком свернулась в кресле у камина напротив сэра Генри – вздрогнула и покосилась на окно.

– Вопросов больше нет, сынок, – вяло процедил Г. М. – Ступайте. Закажите телефонный звонок.

Подхватив со спинки кресла пальто сэра Генри, а с каминной полки – его безобразную ушанку, Бенсон слегка поклонился и следом за миссис Помфрет вышел из комнаты. Дверь закрылась с легким, но твердым щелчком, и Г. М., взяв сигару с пепельницы, вернулся на диван.

– Жива или мертва? – спросил Кит Фаррелл. – Жива или мертва? Я придерживаюсь неоспоримого мнения, что Элен должна где-то находиться.

– Угу. Ну а как иначе?

– Вы не заметили улик? Любых, каких угодно?

– Признаться, – сэр Генри провел ладонями по большой лысой голове, – особых улик я не вижу. – Он поднял глаза. – Если только вы не просветите меня.

– Он хочет знать, Кит, – Одри сложила руки на груди, – почему ты так или иначе ожидал чего-то подобного.

– Не то чтобы ожидал, – отозвался Кит, – а скорее, как сказали бы психологи, предчувствовал на подсознательном уровне. Поскольку боялся этого. – Он задумался, подыскивая нужные слова. – Мы с Одри встретили Элен в Кройдоне, когда она прилетела из Египта.

– Так-так, сынок.

– Вы тоже там были, – вдруг понял Кит. – Несомненно, были, поскольку Элен сказала, что путешествовала в вашем обществе. Но не припомню, чтобы я вас видел.

– Не видели, сынок. Я сошел с дистанции на последнем круге, в Париже. Но рассказывайте дальше!

Как бы объяснить, что он чувствовал? Перед внутренним оком Кита протянулась вереница беззвучных картин. Большой серебристый авиалайнер на фоне туманного апрельского неба. Взрывной хлопок топлива перед разворотом и приземлением. Обслуживающий персонал с мобильным трапом. Репортеры за барьером, ожидающие, пока из дверей, поеживаясь под порывами ветра, не выйдут пассажиры… Бегущая к ним Элен в платье, тесно обнявшем фигуру на ветру. Одри целует ее, а он, здоровенный остолоп, не целует, хотя машинально раскрывает объятия, и Элен совершает такое же движение, но оба вдруг замирают, Элен поднимает карие глаза и с робкой улыбкой касается его руки.

Затем они уезжают в здоровенном автобусе. Все пассажиры разговаривают – теперь это представлялось Киту бессвязным неразборчивым гомоном. Гостиница «Семирамида», шумная и ослепительно-яркая, с видом на фонари набережной Темзы в утренних сумерках, и повсюду лицо Элен.

– После этого, – объяснил Кит, – я видел ее каждый день. Элен тревожило пророчество Алима Бея. Она делала вид, что это не так, но волновалась. Вы, должно быть, заметили, насколько… Черт возьми, ну как бы объяснить? Насколько напряженной она была?

– Да, сынок, заметил, – кивнул Г. М. – И что?

– Думаю, она сделала бы что угодно, лишь бы доказать, что это пророчество – чушь собачья. И в то же время боялась его. Видите ли, я много думал об этом, поскольку… Она исчезла не впервые.

В глазках сэра Генри, увеличенных линзами очков, снова вспыхнул новый интерес. Одри подобралась.

– Нет, погодите, – добавил Кит. – Только не думайте, что в первый раз произошло нечто сверхъестественное.

– Ты никогда, никогда мне об этом не рассказывал! – воскликнула Одри.

– Верно.

– Но почему?

– Потому что Элен попросила меня помалкивать.

– Дальше, сынок, – строго велел Г. М.

– Я думал, – сказал Кит, обращаясь к Одри, – она сама тебе расскажет. Дело не в том, что она не доверяла тебе. Нет, ничего подобного. Но… Какой сегодня день недели?

– Четверг, сынок, – подсказал сэр Генри.

– Я пытался отвлечь Элен от ненужных мыслей. Господи, да я готов был прыгнуть с крыши гостиницы, если бы это ее развлекло! Она говорила о чем угодно, только не о Египте. Хотя я понимал, что она думает только о нем. А в понедельник, когда я заехал в «Семирамиду», обнаружилось, что Элен исчезла.

– Исчезла… – прошептала Одри Вейн.

– Если верить администратору, она не взяла багаж и не оставила адреса. Зато написала записку, где говорилось, чтобы я не беспокоился, никого не спрашивал и делал вид, что она по-прежнему в гостинице, а также отваживал любых посетителей, в особенности репортеров, если они вдруг объявятся. Оставила даже ключ, чтобы я посторожил номер. – Кит наморщил лоб. Попробовал усмехнуться, демонстрируя крупные зубы, но ухмылка получилась неубедительной. – Вот так я и сменил обстановку. Сидел в «Семирамиде», будто бедный родственник, и наблюдал, как официанты заламывают бровь. Но никуда не уходил. И да, выпроваживал посетителей, хотя один американец по фамилии Бомон едва не прорвал оборону. Но сегодня Элен вернулась. Я проснулся рано утром и обнаружил ее в спальне, сидящей в кресле – бледную как смерть, в кружевном неглиже, и не желающую говорить, где она пропадала. Вот, собственно, и все. – В этих отрывистых словах родился ослепительно-яркий образ.

– Вот почему, – догадалась Одри, – вы весь день вели себя так странно! Ты не спросил, где она была?

– Естественно, спросил.

– Но она ничего не ответила?

– Ни слова. Она… В общем, она расплакалась.

– Дурак, – с жалостью сказала Одри. – В этот момент надо было обнять ее и…

Увидев, как изменилось его лицо, она умолкла. Кит подошел к очагу, в сердцах поддел носком ботинка горящий уголек, и тот ответил фонтаном искр.

– Но, Кит! – настаивала Одри, вцепившись пальцами с алыми ногтями в подлокотники кресла. – Пускай ты повел себя как совершенный джентльмен – другими словами, осел и тупица, – но что, по-твоему, произошло? Как думаешь?

– Думаю, все это связано с каким-то мужчиной.

– Идиот! Ты прекрасно знаешь…

– По крайней мере, поначалу я подумал именно так. Но позже засомневался. В любом случае это не имеет значения. – Кит повернулся к сэру Генри: – Вот и вся история, сэр, без утайки. Что скажете?

Забившись в угол дивана с сигарой во рту, Г. М. угрюмо рассматривал свои здоровенные ботинки. Наконец он сообразил, что сигара потухла. Дважды он открывал рот, намереваясь изречь некие слова, и дважды воздерживался от этого, нахмурив лоб. Потом он извлек из внутреннего кармана старое письмо, оторвал от него длинную полоску и сунул ее в огонь. Когда бумага ярко вспыхнула, на стену над камином легла исполинская дрожащая тень бронзовой лампы.

Все смотрели на нее, когда Бенсон открыл дверь и сказал:

– Прошу к телефону, сэр.