Тремя днями позже, ранним воскресным утром тридцатого апреля сэр Генри Мерривейл и старший инспектор Мастерс стояли на плоской крыше часовой башни.

Надо сказать, что после пристрастных допросов, проведенных Мастерсом с каждым свидетелем, оказалось, что в уликах нет изъяна и Элен Лоринг действительно стерта с лица земли и вычеркнута из книги мироздания. Времени с лихвой хватило для проверки фактов, подтверждения истинности показаний и публикации сенсационной новости в прессе трех континентов.

Но его было недостаточно – вовсе недостаточно! – чтобы залечить раны.

Воскресенье тридцатого апреля было одним из тех теплых и влажных, волнующих и в то же время расслабляющих весенних дней, ветреных, облачных, но вместе с тем солнечных, когда повсюду веет грядущим летом. С крыши высокой прямоугольной, на совесть построенной башни с бортиком, зубцы которого доходили до пояса, можно было видеть, как все гуще зеленеет сельская местность. На западе тянулась серая борозда реки Северн. Вдалеке, на северо-востоке, виднелись крыши Глостера и величественная прямоугольная башня Глостерского собора с его четырехугольными шпилями, что тянулись к неподвижному белому облаку в небесной синеве.

Опустив глаза, вы увидели бы перед собой поместье Северн-Холл: фигурную черепицу крыш, потемневших от дыма и непогоды, каминные трубы, фронтоны и старинные бойницы, словно мертвые глаза, припорошенные пылью. За домом – там, где раньше были конюшни, – располагались гаражи. На конюшенном дворе крошечный шофер полировал машину. Двое садовников спорили о чем-то над розовым кустом. Помощница горничной, эта вездесущая трудяга, служанка прочих слуг, прошлепала по двору с ведром помоев в руке. Вдалеке кто-то вспахивал бурое поле.

Итак, сэр Генри Мерривейл и старший инспектор Мастерс стояли на крыше часовой башни, проветриваясь после раннего завтрака, но видом не интересовались. Вместо этого они вели беседу в манере, прекрасно известной всем, кто их знал.

– Ну же, ну же, Мастерс! Во имя Исава милосердного, держите себя в руках!

– Легко сказать, сэр. Ну а вы, вы сами видите хоть какое-то объяснение?

– Нет, сынок. А если бы видел…

– Мне не сказали бы? Ну да, естественно!

Мастерс – крупный, опрятный и невозмутимый, будто карточный шулер, – был в синем саржевом мундире, по обыкновению застегнутом на все пуговицы. Под шляпой-котелком скрывались седые волосы, тщательно зачесанные так, чтобы замаскировать плешь. Но голубые глаза старшего инспектора метали молнии.

– Я не должен, – объявил он, – оставаться в этом шикарном поместье. Мне следовало остановиться в гостинице. Но мог ли я это сделать? О нет! Черта с два, ведь повсюду снуют ваши дружки-репортеры! И этим исчезновением я заниматься тоже не должен, но когда приказ исходит от самого комиссара… Великолепно, просто великолепно!

– Собачья у вас жизнь, Мастерс. Подумать страшно.

Тут старший инспектор глубоко вздохнул.

– Честно сказать, сэр, – произнес он примирительным тоном, – я не в восторге от всей этой, говоря вашими словами, ситуации. Этот парень, мистер Фаррелл… – Мастерс помолчал. – Он мне нравится.

– Угу, – кивнул Г. М. и неохотно признал: – Мне тоже.

– Но долго он не продержится, – предрек Мастерс. – Ходит из угла в угол, ночь за ночью! Туда-сюда! Туда-сюда! Ему не помешало бы выпустить пар!

– В обозримом будущем этого не случится, Мастерс.

– Откуда вы знаете?

– Он ирландский джентльмен, сынок. Раз в десять сдержаннее англичан. Но когда такие парни все же выходят из себя…

– Вот именно, – согласился старший инспектор, потирая квадратный подбородок.

Оба пришли к выводу, что воздух на крыше не способствует бодрости ума и тела. С каждым дуновением ветра их окутывало дымом из каминных труб, а мех на чудовищной ушанке сэра Генри вставал дыбом. Под ногами звучно тикал исполинский механизм башенных часов. В сердцах Мастерс сделал несколько размеренных шагов по крыше и добавил:

– Не то чтобы я винил этого юношу, сэр. Скажу прямо: оказавшись здесь, я не поверил ни единому слову очевидцев. Но посмотрите, что мы имеем!

– Во имя Исава милосердного, Мастерс, уберите свой блокнот!

– Нет, посмотрите! – повторил Мастерс, постукивая пальцем по записной книжке. – Посмотрите, что мы имеем! Молодая леди действительно вошла в дом. Согласны?

– Да. Целиком и полностью.

– И не вышла из него. Чтобы признать это, сэр, мне потребовалось три дня, и я не в силах оспорить этот факт! За домом не просто наблюдали со стороны. Он был окружен. – Мастерс окинул местность свирепым взглядом. – Садовники! Даже с учетом срочных работ на территории за всю свою жизнь я не видел столько разнорабочих! С каждой стороны дома их было по меньшей мере двое. Сами посмотрите! – Он обвел рукой территорию вокруг башни, будто указывал на карту. – Дом просматривается со всех сторон. Рядом нет ни деревьев, ни других препятствий. Все эти парни клянутся, что никто не выходил ни через дверь, ни через окно, ни каким-либо другим способом. И я не могу не принять их показания. Но в таком случае, – продолжил Мастерс, производя гипнотические пассы перед физиономией хотевшего что-то сказать сэра Генри, – куда же подевалась юная леди?! Спуститься в погреб она не могла, поскольку сделать это можно только из столовой для слуг, а там чаевничали восемь свидетелей. Она не могла забраться на крышу, ведь сделать это можно только через часовую башню, а тот, кто ремонтировал часы, клянется, что никого не видел. Прелестно! – пробурчал старший инспектор, вновь потирая подбородок. – Такое чувство, что все эти люди нарочно расположились в доме и за его пределами таким образом, чтобы юная леди никак не могла сбежать!

– Кстати, – заметил Г. М. весьма странным тоном, – в четверг вечером у меня тоже была мысль на эту тему. Но неверная. Она попросту не могла быть верной!

– Лишь одно мы знаем наверняка, – сказал Мастерс, – а именно что юная леди вошла в главный холл. А затем – бац! Исчезают шаги, а вместе с ними и улики, и все остальное, черт побери! Есть у вас хотя бы одна-единственная зацепка?

– Ну… – ответил Г. М. – Как насчет картины?

– Какой еще картины?

– Большого портрета девицы, заказавшей строительство этого дома в восемнадцатом веке. В обеденное время он висел на стене, а четырьмя часами позже исчез. Сынок, вы не видели его, когда обыскивали дом?

– Нет. Ну и что?

– Ох, сынок, – мрачно изрек Г. М. – То, что его спрятали не случайно. И не потому, что этот портрет причинял кому-то эстетические мучения. Во всем этом грязном дельце его исчезновение наделено неким смыслом, и чтоб мне сгореть, если это не так! Чутье подсказывает, что, выяснив судьбу портрета, мы возьмем нужный след. – Покачивая головой, Г. М. тяжелой поступью приблизился к парапету и поверх зубцов стены сердито уставился на далекий собор. – И еще хотелось бы понять, что означает пропажа золотого кинжала и шкатулки для благовоний. И какое отношение эти предметы имеют к нашей неразберихе.

– В который раз повторяю, сэр, – хлопнул по блокноту Мастерс, – что мне известно не больше, чем вам! Египетская полиция прислала претензию, только и всего! В каблограмме говорится, что на основании жалобы и полученной информации имеются причины полагать, что кинжал и шкатулку тайком вывезли из страны.

– Полученной информации? От кого? И кто подал жалобу?

– Сам лорд Северн.

– Но подумайте, Мастерс, старик ведь не обвиняет собственную дочь в воровстве?

– Ей-богу, сэр, этого я до сих пор не знаю! Мне приказали приехать сюда и допросить юную леди о пропаже. Вот и все, что я могу сказать. Но вскорости вы непременно получите ответ на свой вопрос.

Мастерс вытащил из кармана сложенную газету, последний номер «Дейли фладлайт», и попытался развернуть ее на ветру, вследствие чего газета облепила ему физиономию, а сэр Генри прочитал броский черный заголовок: «Способно ли проклятие убивать?»

– Ожидается, что сегодня лорд Северн прибудет в Англию, – сообщил Мастерс, отрывая газету от лица. – Вот сами и спро`сите. И еще узнаете, связаны ли кинжал и шкатулка с этим исчезновением. Но вы когда-нибудь видели, – он потряс газетой, – видели когда-нибудь подобную шумиху? Какой же это вздор! Ох, конечно же, я все понимаю, но тем не менее…

– Спрашиваете себя, – обернулся к нему Г. М., – не стоит ли, в конце концов, принять эту ситуацию всерьез?

– Ничего подобного, – с достоинством ответил старший инспектор, – но скажу вам прямо, сэр. Многие придерживаются именно такого мнения. Помните, что было десять лет назад? Помните лорда Карнавона и фараона Тута?

– То, что там случилось, – заметил Г. М., – всего лишь комариный укус. – На мгновение его губы скривились в омерзительной ухмылке. – Знаете что, сынок? Допустим, лорд Северн сегодня приедет в поместье и тоже исчезнет. Ваше положение станет по-настоящему затруднительным, верно?

– Ну знаете ли!.. – начал старший инспектор Мастерс, раздув было грудь для впечатляющей тирады, но в последний момент передумал и натянул на голову котелок с таким видом, будто заткнул себя пробкой. Неторопливо и даже с некоторой праздностью он скомкал газету и швырнул ее за парапет, где ветер подхватил ее и грациозно унес прочь.

– Не стану говорить, – со сдержанным напором заявил Мастерс, – то, что я хотел сказать. Нет. Даже не спрошу, почему именно мне всегда достаются эти треклятые дела. – Попрошу только, сэр Генри, – в отчаянии добавил он, – во имя всего святого попрошу вас выдвинуть дельную версию.

– Ну ладно, – проворчал Г. М. – Бомон.

– Что-что?

– Малый по фамилии Бомон. Имени не знаю.

– И что с ним? Кто он такой?

– Американец, – объяснил Г. М., – который заявился к нашему отряду археологов – в Египет, на место раскопок – и готов был заплатить шестьдесят тысяч долларов за золотую маску с мумии Херихора. Когда ему отказали, он предложил очень большие деньги – вы за мной успеваете? – за золотой кинжал и шкатулку для благовоний. И снова отказ.

Мастерс, вновь ставший самим собой, со значением присвистнул и обратился в слух.

– Только не спешите, – предупредил Г. М. – Не цепляйтесь за эту мысль, пока не разберемся, что к чему. Сама девица…

– Леди Элен?

– Конечно. Ну а кто еще? Сама девица рассказала мне о нем в поезде из Каира в Александрию. Видите ли, это имя я вспомнил лишь потому, что в четверг оно прозвучало снова.

– Как это?

– Мастерс, ну что с вами? Разве не помните рассказ Фаррелла о том, как он сторожил гостиничный номер в Лондоне, когда девица исчезла на целых три дня? По словам Фаррелла, в один из этих дней с ней хотел встретиться американец по фамилии Бомон. Вот я и подумал…

Сэр Генри умолк, когда откинулся тяжелый люк, за которым находилась лестница, ведущая в часовую комнату, и на крышу выбрался Кит Фаррелл в серых фланелевых брюках и старом пиджаке свободного кроя. Судя по узлу галстука, его завязывали, не глядя в зеркало.

Вид у юноши был изможденный и оцепенелый. Серые глаза так воспалились от недосыпа, что при очередном дуновении ветра Кит зажмурился. Он слегка набычил плечи, словно готовился отвесить оплеуху всему миру. Нервы! Нервы! Прежде чем Кит с тихим щелчком закрыл люк, все услышали тяжелое, роковое тиканье громадных часов.

– Доброе утро, сынок, – буркнул Г. М., глядя куда-то в сторону. – Позавтракали?

– Да, – ответил Кит. – Мне сказали, что вы здесь, наверху. И я решил, что вам следует это увидеть. – Он протянул сэру Генри сложенный листок бумаги для записей, после чего подошел к переднему краю башни и принялся размеренно стучать кулаком по одному из зубцов. «Нервы! – говорили эти удары. – Нервы! Нервы! Нервы!» Но Г. М., не смотревший на него, издал удивленный возглас, поскольку в тексте, написанном ровным, хотя и дрожащим почерком, значилось:

Сэр!

Касательно исчезнувшего портрета первой графини Северн, со всем уважением советую заглянуть в антикварную лавку (влад. Дж. Мэнсфилд) по адресу: Колледж-стрит, 12, Глостер. Видела его там вчера, на полу, вместе с другими картинами, когда делала покупки.

Мне нездоровится, я не встаю с постели, иначе рассказала бы об этом вчера вечером.

С уважением,

Г. М. отдал записку Мастерсу и осведомился резким тоном:

– Откуда она у вас, сынок?

– Недавно принесли ко мне в комнату, – ответил Кит, не оборачиваясь, – и я решил, что вам стоит на нее взглянуть.

– Нет, Мастерс, – пресек сэр Генри вопрос старшего инспектора, – я не имею ни малейшего представления, что это значит. Но… Ох, глазоньки мои! – Он отдышался и злорадно продолжил: – Мне бы очень хотелось перемолвиться с этим Дж. Мэнсфилдом. Дж. Мэнсфилд, значит? Дж. Мэнсфилд? – Он призадумался, а затем повысил голос: – Вы, случаем, не знакомы с ним, сынок?

– Это не он, а она, – сказал Кит. – Джулия Мэнсфилд. Держит антикварную лавку с претензией на тонкий вкус, неподалеку от собора. И еще занимается реставрацией картин.

– Реставрацией картин, – повторил Г. М., насупившись пуще прежнего. – Если хотите узнать мое мнение, Мастерс, скажу, что надо бежать туда со всех ног.

– Но сегодня воскресенье, сэр! Магазин будет закрыт!

– Нет, все в порядке, – успокоил его Кит. – Она живет в квартире за магазином. Возможно, вы до нее достучитесь. Однако… – Кит развернулся и стиснул зубы так, что вздулись желваки, но продолжал стоять с демонстративным, неестественным спокойствием, опираясь на зубец парапета.

Высота этой башни, прикинул старший инспектор Мастерс, футов шестьдесят, и подобное расстояние влияет на человека самым странным образом. Кажется, что небо крутится колесом, и даже кости становятся легче воздуха. Конечно, не может быть, чтобы этот юноша…

– Сэр Генри, – сказал Кит, – как насчет посидеть и подумать?

– В смысле, сынок? – изумился Г. М.

– Не знаю, каково вам сейчас, – пояснил Кит, – но лично я много думал. Чертовски много думал. Об Элен.

– Да? И с каким результатом?

– Одри, – сказал Кит, – считает, что Элен мертва.

– Полегче, сынок!

– Все в порядке, – заверил его Кит и от души рассмеялся. Ему хотелось показать, что никогда в жизни он не был столь хладнокровен. – Не знаю, жива она или мертва, – продолжил он, – но могу сказать вот что. Она не стала жертвой египетского колдовства. Элен похитили.

С видом умиротворенного кота Мастерс погладил подбородок.

– Что ж, сэр, – сказал он спокойным, обнадеживающим тоном, – должен признаться, что меня посещала такая же мысль. Наряду с другими. Почему вы так думаете?

– Черт побери, взгляните на улики!

– Так-так, сэр.

– В течение часа после исчезновения Элен кто-то звонит в прессу и полицию. И сообщает, что Элен исчезла. Похоже ли это на волшебный фокус-покус? Нет! Все это похоже на самое обыкновенное похищение! Кстати, вы отследили телефонные звонки?

– Нет, сэр. Должен признаться, не отследили, – великодушно признался Мастерс. – Для этого требуется время. Очень много времени!

– А звонивший, – продолжил Кит, – был мужчиной с басовитым голосом и заграничным акцентом. Судя по описанию, тот самый парень по имени Алим Бей! – Пресекая возражения, он тут же поднял палец. – Алим Бей называет себя ученым. Но если верить газетам, на самом деле он широко разрекламированный предсказатель судьбы. Ворожей, или что-то в этом роде. Зарабатывает на жизнь предсказаниями будущего, опираясь, как он говорит, на древнюю египетскую магию. Ну хорошо! Разве он не станет самым знаменитым провидцем на планете, разве его акции не взлетят до небес, если предсказать, а затем осуществить нечто подобное?

– Похитив леди Элен?

– Да!

– Беда в том, – сказал Мастерс, – что в ваших рассуждениях имеется изъян.

– Знаю, старший инспектор! Но…

– В день исчезновения юной леди, – вкрадчиво перебил его Мастерс, – мистер Алим Бей находился в Каире. Вы сами об этом слышали. Он изрек новые пророчества на глазах у лорда Северна, мистера Робертсона и двоих репортеров. Ах да! И это еще не самый крупный недостаток вашей теории. – Со снисходительной печалью Мастерс покачал головой. Пребывая в крайнем недоумении, он рад был переложить свои заботы на чужие плечи, а потому открыл блокнот, подбоченился и с пафосом продолжил: – Итак, сэр, через несколько минут после исчезновения юной леди вы приказали этому вашему Бенсону обыскать дом, верно?

– Да! Однако…

– Вот именно. Что он и сделал в сопровождении молодого Льюиса, то есть шофера, и… – Мастерс провел пальцем по странице блокнота, – миссис Хэндисайд, то есть кухарки. Во время обыска другим свидетелям было велено оставаться на территории, на своих местах, и следить, чтобы никто не ускользнул. Так?

– В этом я не сомневаюсь, старший инспектор, но…

Мастерс поднял руку, словно пытаясь загипнотизировать собеседника.

– Именно так. Что и было сделано. Погреб, – указал он вниз, – и крыша, – указал он вверх, – исключаются свидетельскими показаниями. Бенсон, Льюис и миссис Хэндисайд заявляют, что обыскали каждый дюйм, а остальные клянутся, что никто не выходил с территории – за ворота или куда-то еще. То есть, сэр, – грустно заключил Мастерс, повысив голос, – допустим, юную леди похитил мистер Алим Бей. Или Херихор, Муссолини, фараон Тут, кто-то еще… Без разницы, кто! Скажите на милость, каким образом похититель сумел вывести ее из дома – да и выйти сам, если уж на то пошло?

– Не кипятитесь, Мастерс, – тихо посоветовал сэр Генри.

Под ногами заскрежетали тяжеленные детали, медленно, будто взвели тетиву, напружинился молот ударного механизма, и громадные часы, отбивая время, завибрировали, будто металлический дракон. Этот раскатистый лязг пагубным образом повлиял бы на нервы даже самого разумного и уравновешенного человека.

А Кит Фаррел в тот момент был в некоторой степени выбит из равновесия.

Даже впоследствии никто не понял, как все произошло. Быть может, осталось недооцененным влияние головокружительной высоты. Или молодой человек слишком сильно любил Элен Лоринг.

Когда прозвучал первый из девяти ударов тяжелого молота и с бойниц серой каменной башни спорхнули птицы, Кит Фаррелл попятился. Мускулистой левой рукой он схватился за край парапета. Все увидели, как он изменился в лице и как дико напряглись все мышцы перед прыжком с шестидесятифутовой башни, головой вниз, на каменную террасу.

– Осторожнее! – завопил Мастерс, а сэр Генри молча бросился вперед и крепко схватил Кита за плечи, в то время как часы продолжали отбивать девять утра.

– Полегче, сынок, – мягко сказал Г. М. – Ну же, полегче!

Они стояли, не шелохнувшись. Наконец эхо ударов стихло, мимолетное умопомрачение – а оно может случиться с каждым – развеялось, и глаза Кита вновь обрели прежний вид.

– Занятно… – сказал Кит Фаррелл, искренне веря собственным словам. – Мне вдруг стало плохо. Ума не приложу, что случилось. Едва не упал.

– Это уж точно, сынок, – согласился Г. М., развернув его и твердо подталкивая в сторону люка. – Но забудьте об этом. Сейчас мы пойдем в антикварную лавку и выясним, кто принес туда картину. Ступайте вниз, сейчас же!

– Да, – сказал Кит. – Да. Очень. Занятно. – С этими словами рослый сероглазый молодой человек, все еще покачивая головой, спустился по лестнице, а сэр Генри, уперев руки в боки, наморщив лоб и чувствуя невыразимый холод в сердце, с недоумением смотрел ему вслед.

Румяное лицо Мастерса перестало быть таковым.

– Еще чуть-чуть, и все, – прошептал старший инспектор.

– Господи боже мой! – воскликнул Г. М. – Неужто вы тоже это заметили? Мастерс, ну вы и тупица!

– Ладно, ладно! Может, и не стоило так распинаться в присутствии парня. Действовать ему на нервы.

– И с какой стати вы решили сказать, что полиция не отследила телефонные звонки? Ведь прекрасно знаете, что один из них был междугородным…

Мастерс задумался, после чего загадочно изрек:

– Бенсон, Бенсон, Бенсон! Найти бы твердые улики против этого джентльмена! А что касается мистера Фаррелла… Считаете, он в своем уме?

– Ох, сынок! Он понемногу теряет присутствие духа, поскольку мы никак не можем найти Элен Лоринг. Но милостью Божьей…

– Что ж, – задумчиво произнес Мастерс, обследуя подбородок так, будто выяснял, не пора ли побриться, – не скажу, что спятил бы, случись что с моей старушкой, даже в деньки ухаживаний. Но как есть, так есть. Последний раз спрашиваю, сэр Генри, – у вас действительно нет ни одной догадки насчет произошедшего?

– Последний раз отвечаю, – сказал Г. М. – Догадок нет. Насчет похищения я тоже думал еще в четверг вечером. Прекрасная, чертовски великолепная версия. Единственная проблема в том, что она несостоятельна. Знаю лишь одно, Мастерс: мы обязаны каким-то образом найти эту девицу. Просто обязаны!