– Алим Бей? – эхом отозвался Мастерс. – Так, минуточку! Тот самый чудодей, с которого все началось?

– Хо-хо! – сдавленно хохотнул Г. М., с довольным видом потирая руки. – Вы правы, Мастерс. Все и впрямь началось именно с него. – Затем он нахмурил брови: – И все же что он здесь забыл?

– Насколько я понял, – ответил Сэнди, – его прорицательские акции взлетели до небес, и каирские поклонники собрали ему денег на перелет в Англию. По всей видимости, чтобы он мог здесь покривляться, когда бронзовая лампа раскидает всех нас, будто кегли в кегельбане. Это же она на столе, верно?

– Да, сынок, – подтвердил сэр Генри, пристально глядя на лампу.

– Как бы то ни было, шеф, полисмены спрашивают, что делать с этим Алимом Беем. Что им ответить?

– Скажите, – велел Г. М., – чтобы немедленно привели его сюда. Нет, сами приведите. Честно говоря, такого гостя я не ожидал, но буду очень рад и даже счастлив увидеть этого паршивца здесь и сейчас, на финишной прямой.

Сэнди сорвался с места. Одри последовала было за ним, но тут же вернулась к сэру Генри.

– Вы сказали… – Она помедлила. – На финишной прямой?

– Да, милочка. Исчезновений больше не будет. – Г. М. слегка повысил голос. – И убийств тоже.

– Убийств?!

– Именно так, милочка.

– Но это невоз… То есть, – поправилась Одри, – я думала, все кончено. Вчера ночью, когда полисмены перевернули весь дом вверх дном, я слышала… слышала, что Элен жива! Что Кит ее видел!

– Видел, милочка, – кивнул Г. М. – Но кто видел лорда Северна?

– Черт возьми! – взревел Мастерс. – Так вот что вы имели в виду, соглашаясь, что произошло убийство! Хватит дурачить меня, сэр Генри! Где тело лорда Северна?

– Его тело, – ответил Г. М., тщательно выбирая слова, – находится в этом доме.

Кошмар возобновился.

– В этом доме? – повторил Мастерс, бросив взгляд на южную стену. – Мы обыскали каждую щель, но не нашли леди Элен Лоринг, а вы хотите сказать, что тело ее отца где-то здесь и его мы тоже не обнаружили? Господи, неужели в этом треклятом поместье и живые, и мертвые умеют превращаться в невидимок?

Бенсон кашлянул.

Неспешно, приговаривая слова извинения, он направился к большой сводчатой двери, скрылся в столовой и почти сразу же вернулся с подносом, после чего стал расторопно собирать посуду со столика, за которым сидел сэр Генри. Когда он закончил, на белой скатерти осталась только одинокая бронзовая лампа, и она притягивала к себе все взгляды.

– Если желаете позавтракать, сэр, – сказал дворецкий, обращаясь к Мастерсу, – осмелюсь предложить, чтобы вы угостились безотлагательно, ведь если пищу слишком долго подогревать…

Замечания Мастерса, сделанные по поводу завтрака, печати не подлежат.

– И я с ним согласен, – сказал Кит Фаррелл. – Все, чем бы оно ни оказалось, начинается и заканчивается в этом доме. Но непонятно, что и как происходит и кто за всем стоит! Даже телефонные звонки…

– Что за телефонные звонки? – грубо перебил его сэр Генри.

– Звонки, сделанные мужчиной с иностранным акцентом! В первый раз он сказал, что пропала Элен, а во второй – что исчез лорд Северн! Звонили отсюда, из поместья!

– Откуда вам это известно, сынок? – впились в Кита глазки сэра Генри.

– Вчера вечером об этом рассказал один из репортеров. Он дал нам с Одри полный список исходящих и входящих звонков, сделанных отсюда или сюда в промежуток с четверга до семи часов вчерашнего вечера. Кто-то дважды звонил в бристольскую газету!

На сей раз Г. М. заговорил таким тоном, что Кит испуганно вздрогнул.

– Этот список еще у вас?

– Нет. Я… не помню, куда он делся. По-моему, его взяла Одри.

– Верно, – согласилась Одри, перепуганная не меньше Кита. – Я спрятала его в сумочку. Погодите минутку, после завтрака я оставила сумочку в столовой!

Она ушла и тут же вернулась с мятым листком. Сэр Генри положил его рядом с бронзовой лампой, разгладил и протянул:

– Хм… Да… – Он поднял глаза. – Я заберу его. Мастерс, сегодня утром вы не связывались с полицейским участком?

– Я проспал, сэр, и признаю это!

– Видите ли, Мастерс, я звонил туда – и вчера вечером, и сегодня утром. Задал пару вопросов. Вас эти вопросы не интересовали, сынок. В ином случае вы сами поняли бы, что к чему. Но вас одолел морок, только и всего.

– Морок? Как это?

– А так, что вы неверно интерпретировали очевидные факты, – сказал Г. М. – Ну-ка, сядьте все. Сейчас я воссоздам картину происшествия.

В этот момент из столовой на террасу вышла Джулия Мэнсфилд.

Кит понятия не имел, что она здесь делает, давно ли пришла и, в первую очередь, как вообще сюда попала. Но ее присутствие, похоже, вовсе не удивило сэра Генри Мерривейла. С решительным, но и несколько смущенным видом, ничего не объясняя, мисс Мэнсфилд подошла к плетеному креслу, стоявшему чуть поодаль от сэра Генри, но тут прозвенел голос Бенсона:

– Нет, мисс! Будьте добры, сядьте куда-нибудь еще!

Мисс Мэнсфилд вздрогнула так, будто ее ударили по лицу.

«Проклятье, – подумал Кит, – не на это ли кресло Бенсон так внимательно смотрел несколько минут назад? Что с ним не так, с этим креслом?» – У него появилось жутковатое ощущение, что на террасе собираются силы, не гармонирующие с жарким солнцем, птичьей перебранкой и блеском плюща, обрамлявшего дверь в столовую.

– Как скажете, – холодно произнесла мисс Мэнсфилд, после чего опустилась в кресло, стоявшее прямо у столика, поправила юбку так, чтобы та прикрывала колени, сплела пальцы и стала рассматривать голландский сад так пристально, будто рядом никого не было. Казалось, взгляд ее голубых глаз устремлен за горизонт.

– Сигаретки не найдется, Кит? – громко спросила Одри Вейн.

– Вот, держи.

Но Одри не взяла предложенную сигарету. Даже не увидела ее. Вместо этого она тоже села в плетеное кресло, резко скрипнувшее под ее весом.

(Назревают неприятности! Берегись!)

– Для начала, – сказал сэр Генри Мерривейл, – поговорим об исчезновении Элен Лоринг.

Даже странно, как незначительный шум, скрип пресловутого кресла и щебет воробья вышли на первый план, когда по некой причине все на веранде затаили дыхание. Старший инспектор Мастерс стоял как зачарованный. Затем он тоже сел в кресло.

Г. М. достал кожаный футляр, извлек из него одну из своих черных сигар, откусил кончик, отбросил его щелчком пальцев и сунул сигару в рот. Стоявший у него за спиной Бенсон, будто дух-фамильяр, оглушительно чиркнул спичкой и поднес ее к сигаре.

Сэр Генри глубоко затянулся и медленно выпустил продолговатое облачко дыма:

– Ключ ко всей этой загадке… Спасибо, сынок.

– Рад услужить, сэр.

– Ключ ко всей этой загадке, – продолжил Г. М. – следует искать в разуме и сердце некой девицы. Я имею в виду Элен Лоринг. Хочу, чтобы вы представили себе мисс Лоринг – невероятно впечатлительную, одаренную богатейшим воображением, копию своей прародительницы Августы Северн. Пусть она предстанет перед вашим внутренним взором столь же явственно, как если бы прямо сейчас появилась, – тут он кивнул в сторону арки, – вон в том дверном проеме. – Генри Мерривейл снова сделал глубокую затяжку.

Все остальные молчали.

– Предлагаю мысленно вернуться в одиннадцатое апреля, то есть в тот день, когда Элен Лоринг отправилась из Каира в Александрию, намереваясь возвратиться домой. Представьте себе платформу номер один на Центральном вокзале. Хочу, чтобы вы проследили за ходом мыслей этой девицы так же, как проследил за ним я. Никого из вас там не было. В отличие от меня и старого бродяги по имени Алим Бей. – Какое-то время Г. М. задумчиво смотрел на стоявшую перед ним бронзовую лампу. – Итак, что тогда произошло? История о проклятии уже набрала обороты. Сперва профессор Гилрей умер от укуса скорпиона. Да, его и впрямь ужалил скорпион, что подтвердили врачи, но слухам это никак не помешало. Затем стало общеизвестно, что лорд Северн слишком болен и не может путешествовать – и это снова дело рук Херихора. Ох, глазоньки мои! К тому времени, как Элен Лоринг покинула Каир, она находилась в настолько нервозном состоянии, что готова была сделать что угодно – напомню, позже Кит Фаррелл сказал именно так, – чтобы доказать, что проклятие является не чем иным, как очковтирательством. А затем на вокзале объявляется Алим Бей. На глазах у репортеров он изрекает поистине судьбоносное пророчество. Велит Элен не забирать с собой бронзовую лампу, а в ином случае юная леди обратится во прах, будто ее никогда не существовало. Вот и все, дело сделано. Когда поезд отправлялся, Элен напоследок высунулась из окна и крикнула провожающим: «Все это чушь! И я докажу, что это так!» Далее она сказала мне, что нуждается в моем совете по какому-то поводу. Даже купила билет на соседнее место, что в поезде, что в самолете. Но о чем же хотела посоветоваться наша девица? Не о сердечных делах, и она сама это признала. Не о той головной боли, распрях и пререканиях, что сопутствовали открытию гробницы Херихора. Так о чем же она хотела побеседовать? Она едва не проговорилась, когда как-то странно, чрезвычайно странно посмотрела на меня и спросила: «Но что, если со мной и впрямь случится нечто ужасное?» – Умолкнув, сэр Генри с довольным, но рассеянно-сонным видом поизучал кончик сигары, а затем продолжил: – Видите ли, я старик. Ходят слухи – не сказать что необоснованные, – что я знаю больше фокусов, нежели покойный Ф. Т. Барнум. И Элен Лоринг, разумеется, хотела разузнать об одном из этих фокусов.

С резким скрипом старший инспектор Мастерс придвинул свое кресло ближе к столику.

– Погодите, сэр! – вмешался он. – Я не вполне понимаю, о чем речь!

– Ох, сынок… Допустим, проклятие бронзовой лампы и впрямь сработало бы.

– Ну и что?

– Предположим, по возвращении в Северн-Холл Элен Лоринг действительно обратилась бы во прах, как и предсказал Алим Бей. Сверхъестественное исчезновение из реального мира. Что же тогда начнется? Я скажу вам, Мастерс, начнется именно то, что началось. С прессой случится истерический припадок. О происшествии станет известно всем на свете. Миллионы призадумаются, а все остальные придут к однозначному выводу, что проклятие Херихора – это беспроигрышная инвестиция. Опасайтесь подобных страшилок, ведь они не выдумка, а реальность! И не связывайтесь со злобными силами тьмы! А затем, допустим, пройдет неделя или около того. Люди окончательно потеряют голову, и настанет тот самый психологический момент…

Судя по лицу Мастерса, на него сошло озарение.

– Когда перед нами вновь предстанет леди Элен Лоринг? – воскликнул он.

– Именно так, сынок. Воскреснет и скажет следующее: «Сверхъестественное исчезновение? Нет, всего лишь фокус, и провернуть его мог бы любой из вас. Вы клялись и божились, что рационального объяснения не существует, но это не так. А теперь будьте любезны, перестаньте нести всякую чушь о египетской магии, да и о магии как таковой!» Вот о чем она хотела спросить меня в поезде, Мастерс. Нет ли способа устроить исчезновение с последующим возвращением? Сделать так, чтобы озвученное Алимом Беем проклятие бронзовой лампы сбылось, а затем улетело в небеса воздушным змеем? И не могу ли я, старик, предложить такой способ? Но тут, Мастерс, случилось кое-что еще. – Взгляд сэра Генри устремился в прошлое. – Мы как раз выезжали из пригорода Каира, – продолжил Г. М., – и Элен Лоринг ловко уходила от темы разговора, как вдруг на лице у нее появилось чертовски странное выражение. Она сидела и смотрела в окно так, будто обратилась в камень. Тогда-то ей в голову и пришла эта изумительная мысль. В тот момент я не угадал, в чем она заключалась, но теперь все знаю. Я не понял, почему Элен потирала руки, вот так… – Сэр Генри медленно потер руками. – Я, черт побери, не догадался, что у нее на уме! Но минутой позже она кивнула сама себе, развернулась ко мне и вежливо попросила забыть о сказанном. Теперь ей уже не требовалась моя помощь; нет, вовсе нет! Ну естественно, Мастерс! Вообще-то Элен хотела отдалиться от меня, насколько это возможно. Ведь она решила, что в состоянии провернуть этот фокус с исчезновением самолично и без посторонней помощи. – Тут Г. М. издал необычный для него звук, весьма похожий на усмешку.

Во время его монолога Кит Фаррелл пятился, пока не прижался к балюстраде, на которую и решил присесть. Он заметил, что Джулия Мэнсфилд по-прежнему выглядит так, будто нисколько не интересуется рассказом сэра Генри, а губы Одри Вейн беззвучно шевелятся.

Затем Г. М. повысил голос, и тот разнесся по всей террасе.

– Вот что я хочу подчеркнуть, – объявил он. – Элен Лоринг исчезла добровольно, безо всякого принуждения, и бронзовая лампа имеет к этому не больше отношения, чем мой левый ботинок.

Услышав нечто вроде сдавленного вздоха, Кит бросил взгляд направо. Там стоял Сэнди Робертсон, а рядом с ним – Алим Бей.

Даже не красуйся его фото на страницах всех газет, Кит узнал бы этого человека по красному тюрбану на голове. В шоколадно-коричневом костюме, нисколько не улучшавшем цвет кожи, долговязый Бей казался еще более костлявым, словно высохший мертвец. Его яркие черные глаза едва не выкатывались из орбит. Алим Бей молчал, но его торчащий кадык спазматически подергивался. Вдруг прорицатель поднял руку и выставил ее в сторону сэра Генри, скрючив пальцы в подобие птичьей лапы, поскольку Г. М. рассеянно подался вперед и стряхнул сигарный пепел в бронзовую лампу, будто в самую обычную пепельницу.

– Так я, понимаете ли, видел ситуацию, когда вернулся в Англию. Девица выдумала какой-то трюк и, по всей вероятности, попробует его реализовать. Если я был прав, – как я и сказал каждому из вас, – то все в порядке. И все же, черт побери, я не был уверен на сто процентов. – Сэр Генри обвел присутствующих кислым взглядом. – Полагаю, в каждом из нас найдется кроха суеверия, не перестающая шептать: «Да, это невозможно, но что, если?..» Понимаете? Я сидел, размышлял, и эта мысль не давала мне покоя. Поэтому, когда в гостинице «Семирамида» мне сказали, что Элен Лоринг только что уехала в Северн-Холл, в четверг вечером я сам отправился сюда же. И вовсе не лишился чувств от изумления, когда Кит Фаррелл сообщил, что девица исчезла. Но что удивило меня, да и весьма взбодрило, так это обстоятельства ее исчезновения. Господи! На первый взгляд все выглядело как первоклассный фокус со знаком качества! Видите ли, я всем сердцем одобрил бы этот номер, если бы девица выкинула его по собственной воле. На этот случай мне не хотелось молоть языком, чтобы не оказать ей медвежью услугу. Поэтому для начала, как я всем и сказал, требовалось созвониться с лордом Северном. Поняли почему? У лорда Северна слабое сердце, он уже был нездоров и вдобавок пребывал в расстроенных чувствах… Но об этом чуть позже. Девица очень любила его. Вряд ли она сделала бы вид, будто угодила под удар волшебной молнии, не предупредив отца о своих планах. Иначе новости свели бы его в могилу. В Лондоне у Элен было предостаточно времени, чтобы отправить отцу письмо авиапочтой. Она могла бы поведать ему о своей расчудесной задумке или просто написать: «Что бы ты ни услышал, не волнуйся, это всего лишь способ покончить с пресловутым проклятием». Вот я и смекнул, что в разговоре с лордом Северном можно многое выяснить – хотя бы по тому, как он воспримет новости.

– Так вот оно что! – заерзала в кресле Одри Вейн.

– Да, милочка. Именно так.

– Но…

– Помолчите-ка, – твердо велел сэр Генри, – и дайте договорить!

– Хорошо. Простите.

– Тем временем, – вернулся к делу Г. М., – в комнате девицы я задал Бенсону множество вопросов. Чем дальше, тем спокойнее и ровнее он отвечал, и тем сильнее я утверждался в двух подозрениях. Во-первых, за этим фокусом и впрямь стояла Элен Лоринг. А во-вторых, старина Бенсон был ее сообщником и действовал с ней в сговоре.

– Бенсон! – воскликнула Одри.

Все посмотрели на дворецкого.

На лице Бенсона, степенно стоявшего за креслом сэра Генри, сверкала безмятежная, если не сказать счастливая, улыбка. Он как бы отстранился от происходящего и сказал лишь, величественно кивая:

– Прекрасная мысль, сэр.

– Во-первых, – продолжил Г. М., – Бенсон – старый слуга этой семьи. Элен много о нем рассказывала. Во-вторых, он специально ездил в Лондон, чтобы встретиться с ней. В-третьих, Бенсон определенно что-то знал об исчезнувшей картине восемнадцатого века. В-четвертых, он нарочно задержал миссис Помфрет у себя в комнате на целых две минуты, когда экономка рвалась к двери, чтобы приветствовать леди Элен.

Дворецкий кашлянул:

– Это было неизбежно, сэр.

– В-пятых, – сказал Г. М., – ваза с нарсыссами. Кто-нибудь помнит о нарсыссах?

– Я помню, – ответил Кит Фаррелл.

– В тот четверг, заглянув в комнату Элен Лоринг, я первым делом увидел на столе свежий букет. А Бенсон, распорядитель хозяйства и единственный человек, знавший о планах Элен, поклялся, что ожидал ее по меньшей мере неделей позже. Но кто же ставит на стол приветственный букет – к тому же, как выяснилось позже, собрав цветы под дождем, – не зная наверняка, что вот-вот приедет высокая гостья? Короче, все это показалось мне серьезным упущением.

– Боюсь, сэр, – вздохнул Бенсон, – я и впрямь просчитался.

– Наконец, тем же вечером, – прорычал сэр Генри, бросив на него недобрый взгляд, – Кит Фаррелл звонил в Каир и разговаривал с Сэнди Робертсоном и лордом Северном. А я слушал. Этот разговор вы тоже помните?

– Дословно, – подтвердил Кит.

– То была последняя капля в чаше моих подозрений, – сказал Г. М. – Невозможно представить, чтобы любящий отец, человек больной и нервный, отнесся к исчезновению дочери так, как отнесся к нему лорд Северн, если только он с самого начала не знал, что все это фальшивка. «Здравствуйте, Кристофер, – выговорил Г. М., подражая голосу графа. – Мистер Робертсон расстроен. Я не понимаю, что случилось с Элен, но волноваться не о чем». И все это таким бодрым тоном, будто обсуждались планы на пикник. А в конце, если помните, он не сдержался и рассмеялся в телефонную трубку. – Сэр Генри посмотрел на Сэнди Робертсона. – Вас это испугало, верно?

Сэнди, чей взгляд понемногу разгорался все ярче, потер подбородок и решительно кивнул.

– Чертовски испугало, – признал он. – Я понять не мог, что не так со старым лордом. – Проклятье! – вдруг добавил он. – Мне-то он ничего не сказал!

– Поэтому, – подхватил сэр Генри, – моя теория подтвердилась. Допустим, лорд Северн не знал, в чем заключается фокус, но ему определенно дали понять, что исчезновение подстроено, и…

Старший инспектор Мастерс вскочил на ноги.

– Он не знал, в чем заключается фокус, – сказал он, сдерживаясь изо всех сил, – ну а мы до сих пор, до сих пор этого не знаем! Последний раз спрашиваю, сэр, каким образом исчезла мисс Лоринг?!

– Об этом чуть позже, – ответил Г. М.

– Даже с учетом всего вышесказанного! Даже с учетом того, что Бенсон, – Мастерс пронзил дворецкого смертоносным взглядом, – выступил в роли подельника, не он же организовал исчезновение, верно?

– О нет, не он.

– То есть никакого объяснения мы пока не услышали! К примеру, как вышло, что я дважды обыскал этот дом, сперва в четверг вечером, а затем вчера ночью, и не нашел девушку, хотя точно знал, что она где-то внутри?!

Г. М. глубоко затянулся, а затем выпустил клуб дыма с таким видом, будто всесторонне обдумывал услышанное.

– Вы уверены, Мастерс, что узнали бы ее при встрече?

– В каком смысле, сэр?

Г. М. повторил вопрос. Напряжение на террасе возросло до маниакальных пределов. Даже Джулия Мэнсфилд, заметил Кит, вцепилась в подлокотники плетеного кресла. Что касается Алима Бея, чей красный тюрбан пылал на фоне ясного голубого неба, а побледневшее лицо приобрело цвет сепии, тот до сих пор не произнес ни слова.

– Узнал бы? – возопил Мастерс. – Что значит «узнал бы»? Вы же сами сказали, что я бесчисленное множество раз видел ее фотографии на страницах газет!

– Ага! То-то и оно!

– О чем вы?

– О том, – сказал Г. М., прилежно стряхивая пепел в бронзовую лампу, – почему я был глух, слеп и растерян до пяти часов вчерашнего вечера. После чего разгадал эту загадку благодаря моему старому доброму альбому с вырезками и обличительной ремарке Бенсона. Дело в том, что Элен Лоринг нефотогенична.

– То есть?

– Ох, сынок! На всех снимках, как и сказал Бенсон, она выглядит или скверно, или неузнаваемо. Итак, Мастерс, эти ключевые слова едва не затерялись у меня в голове, поскольку я был сосредоточен на более важных вещах, а именно собственных фотографиях. Но минутой позже мне посчастливилось уронить взгляд на снимок, где мы с Элен Лоринг были запечатлены на фоне каирского вокзала. Я увидел, что Бенсон совершенно прав. Девицу не узнал бы никто из тех, кто не видел ее во плоти. А затем… Ох, батюшки-светы! Затем расступились тучи, воссияло солнце, и дела пошли на лад. – Г. М. встал. Осторожно, чтобы не прожечь белую скатерть, он положил сигару на край стола. Приосанился, будто напыщенный пророк, со значением посмотрел на бронзовую лампу и объявил: – А теперь я произнесу заклинание.

– Какого черта?! Что вы несете?!

– С вашего любезного разрешения, – тут Г. М. даже не поклонился, а присел в подобии реверанса, – я скажу фразу, которая весьма заинтересует Алима Бея. С помощью этих загадочных слов, этого вздора, этой тарабарщины – ох, глазоньки мои, какие же мы дураки! – я сделаю так, что Херихор изрыгнет свою жертву, а молнии вернут ее в реальный мир. Узрите! – Он указал на большую сводчатую дверь.

Одри Вейн выкрикнула нечто нечленораздельное.

В дверном проеме, глядя на собравшихся с тревогой и смущением, стояла неопрятная девушка в войлочных шлепанцах и хлопчатобумажном платье неопределенного цвета, покрытом пятнами от мыльной пены. Робкие манеры, опасливый взгляд за спину, сбежавший локон, который девушка вернула на место натруженной рукой…

– Вы уже видели ее, Мастерс? – спросил Г. М. – Кто она?

– Конечно, я ее видел, сэр! Это Энни, помощница горничной. Она… – И Мастерс умолк.

– О нет, – сказал Г. М. – Позвольте представить вам леди Элен Лоринг. Гори оно все огнем, разве непонятно, что все это время она изображала помощницу горничной в собственном доме?

По веранде шелестом крыла пролетел легкий вздох.

Миссис Помфрет, вышедшая на террасу следом за Элен, упала в обморок.