Наверное, тоже снится.

Ведь Элен одета – или кажется, что одета, поскольку она лишь плод воображения, – именно так, как была одета в день исчезновения.

Застегнутый под горло серый макинтош. При луне трудно различить цвета, а красный так вообще не увидеть, но Кит мог поклясться, что чулки на ней желто-коричневые, а лакированные туфли – черно-алые.

Голова непокрыта, светлое каре слегка взъерошено. Одна рука на груди. В карих глазах усталость, печаль, озабоченность, нервное напряжение; такое чувство, что Элен пыталась улыбнуться, но губы ее не слушались. Она выглядела почти так же, как тем вечером, когда вышла под дождь и убежала в дом.

Затем видение, неподвижное в лунном свете, подало голос.

– Кит, – тихо сказала Элен.

Кит Фаррелл привстал на затекших ногах. В тот момент он не сумел бы произнести ни слова, даже чтобы спасти себе жизнь.

Он снова прижал палец к дубовой столешнице, убеждаясь, что не спит, а затем пошел к Элен по половицам, и те тоже ощущались вполне реальными. На одном из шагов помедлил, но снова снялся с места, когда Элен улыбнулась, а глаза ее влажно блеснули. Коснулся ее плеча. Почувствовал под ладонью грубую ткань макинтоша, а под ней человеческую плоть.

Но ничего не сказал, хотя из груди у него рвался безмолвный крик. Обнял Элен – настоящую Элен – и прижал ее к себе так сильно, как только мог.

Затем приподнял ее лицо, заглянул в глаза. Провел пальцем по мягкой щеке, легко коснулся век, и глаза Элен переполнились слезами. Кит поцеловал ее в губы, медленно, но очень крепко, и Элен, отвечая на поцелуй, обняла его за шею.

– Я дура, Кит! – сказала она. – Какая же я…

– Помолчи. Еще минутку.

Он снова оглядел ее лицо, запоминая каждую мелочь. Коснулся ее волос, пропустил их сквозь пальцы, а Элен, едва не теряя сознание от эмоций, в которых слились любовь, сострадание, страх и, пожалуй, что-то еще, не оставляла отчаянных попыток улыбнуться.

– Ты жива, – сказал Кит. – Ты настоящая. Я люблю тебя больше всех на свете, и ты жива.

– Я тоже тебя люблю, – бесхитростно ответила Элен и прижалась к нему. – Поэтому не смогла.

– Не смогла?

– Не смогла видеть тебя в таком состоянии. А затем, когда отец…

– Иди сюда.

Осторожно – вдруг под его прикосновением она сломается или вновь разлетится на атомы? – Кит проводил ее к креслу у окна, усадил, а сам пристроился на подлокотнике, обхватив Элен обеими руками, защищая ее от любых напастей. Все нереально, как лунный свет! Эфемерно, как сон-головоломка! Но Элен жива…

– Я рядом, Элен, я держу тебя и больше никогда не отпущу.

– Нет, Кит. Завтра все кончится.

– Завтра?

В мысли заползло смутное, но ужасающее сомнение. Кит снова коснулся ее волос, а Элен схватила его руку и прижалась к ней щекой.

– Послушай, милый… Боюсь, случилось нечто чудовищное. Я хотела как лучше! Честное слово! Но, боюсь… Поможешь мне, ладно?

– Ну что за вопрос, Элен…

– Но ты… ты не знаешь, что я натворила.

– Я ничего об этом не слышал, Элен, – сказал Кит, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало отчаяние. – Что с тобой случилось? Где ты была все это время?

В ее карие глаза вернулась неуверенность.

– В доме, – ответила Элен. – И снаружи.

– Ты выбралась из поместья, – осторожно начал Кит, – в четверг, в день твоего исчезновения?

– Да, Кит.

– Несмотря на то, что за домом со всех сторон следили надежные свидетели?

– Да, Кит. Несмотря на то что за домом со всех сторон следили надежные свидетели.

– И сегодня твой отец сделал то же самое?

– Нет, Кит, – подняла голову Элен. – Я же говорю, случилось нечто чудовищное! Не знаю, что стало с отцом, но боюсь… Слышишь?

Они отрывисто перешептывались, отчего происходящее еще сильнее походило на сон, и никто в коридоре не услышал бы их голосов. Но Элен подняла руку. Неужели где-то в резонирующем здании послышались шаги? Шаги человека, идущего по благим или неблагим делам?

Элен хотела встать, но Кит – его вновь охватили смутные, страшные сомнения – удержал ее в кресле.

– Куда ты, Элен?

– Все в порядке, милый. Клянусь, все в порядке!

– Да, но куда ты собралась?

– Хочу отвести тебя кое-куда, только и всего. – Элен осторожно высвободила руку и встала. – Всего три дня. – Она погладила рукав макинтоша, будто тоже сомневалась в реальности происходящего. – Прошло всего три дня, но теперь они кажутся вечностью.

– Элен, – сказал вдруг Кит, – откуда у тебя этот макинтош? Когда ты исчезла, он остался на полу. Как он снова у тебя появился? Да и зачем ты надела его сегодня, сейчас?

– Затем, что не хочу, чтобы ты… – Она помолчала. – Чтобы ты кое-что заметил. Завтра утром ты все поймешь. Прошу, поцелуй меня снова. А затем…

Элен подвела его к двери. Оба старались не шуметь. Бесшумно повернув дверную ручку, Элен выглянула в коридор.

Если не считать неприкаянных отблесков лунного света, второй этаж был погружен во тьму. Давным-давно Бенсон закрыл входные двери, и дом уснул. Элен достала из кармана электрический фонарик, и его луч уперся в стену возле лестницы.

Далеко идти не пришлось. Рядом со спальней Кита находилась дверь, ведущая к внутренней лестнице, о которой сэр Генри расспрашивал тем днем, и теперь она была открыта. Узкая и ненадежная винтовая лестница из покрытого ржавчиной железа заканчивалась внизу у двери в кабинет лорда Северна и тянулась вверх, к холлу третьего этажа.

Вниз по этой лестнице и повела Кита Элен, освещая путь тонким лучом фонарика. В межстенном пространстве тянуло сквозняком. Даже шепот, даже еле слышный скрип обуви на ведущих вниз ступенях отзывались здесь громким эхом, и Кит подумал, что никогда еще не оказывался в настолько нереальной обстановке.

Элен настороженно приоткрыла дверь у подножия лестницы. Днем эта дверь, вспомнил Кит, была заперта на щеколду, но теперь, очевидно, кто-то открыл ее.

Оказавшись в кабинете лорда Северна, Кит услышал шепот Элен:

– Не шуми. Если нас кто-то услышит, все пропало.

С тех пор как Кит был здесь в последний раз, в камине развели огонь, и теперь от него осталась лишь груда жарких углей под тонким слоем пепла, но красное свечение придавало комнате призрачную глубину. Четыре окна в противоположной стене – те, меж которых находилась дверь наружу, – были теперь плотно занавешены тяжелыми коричневыми шторами. Элен поежилась.

– Здесь можно поговорить, – сказала она. – Последний раз… моего отца видели в этой комнате?

– Тут мы нашли кепку и плащ. Твоего отца никто не видел.

– Не понимаю! Уму непостижимо! Сэр Генри сказал…

– Ты видела сэра Генри?! – изумленно уставился на нее Кит.

– Да.

– Когда?

– Сегодня вечером. Вернее сказать, вчера, ведь сейчас уже утро. Я не хотела, чтобы он приезжал в Северн-Холл! – выпалила Элен. – Пыталась его отговорить… Я боялась! С того самого путешествия в поезде боялась, что он догадается…

– И что, он тоже исчез?

В красном сиянии, на фоне саркофагов, пристально взирающих на тусклые силуэты египетских безделушек, глаза Элен сделались поистине огромными.

– В каком смысле, Кит?

– В последний раз его видели рано вечером, когда он бродил по здешней темнице. По словам старшего инспектора Мастерса, он просто ушел. Ну так что, он тоже исчез?

– О господи! – прошептала Элен и скользнула к двери, ведущей в библиотеку. Заперла ее, включила свет, и сон развеялся. Остались только самые обычные предметы, которыми люди окружают себя изо дня в день, включая кепку лорда Северна и его же плащ, теперь наброшенный на кресло. Кит посмотрел на Элен, на ее порозовевшее лицо, уставшие перепуганные глаза, и его снова кольнуло в самое сердце.

– Послушай, Кит, у нас почти нет времени…

– Нет, больше я тебя не отпущу!

– На несколько часов, милый, всего лишь на несколько часов…

Она подбежала к нему, и он взял ее за плечи.

– Элен, – сказал он уже не шепотом, – не слишком ли далеко все зашло?

– Прошу тебя…

– Я не собираюсь ничего тебе навязывать, Элен. Если ты должна уйти, мешать не стану. Но практически все на свете считают, что ты мертва. Включая твоих друзей. И я тоже так думал.

Кит увидел, как она закусила губу. И еще заметил нерешительность в карих глазах.

– Если ты вынуждена так поступить, Элен, – против собственной воли, или как бы то ни было, – разве ты не в долгу перед теми, кто тебя любит? Неужели нельзя сделать так, чтобы мы перестали волноваться за тебя? Хотя бы на пять минут? Бога ради, скажи, что с тобой случилось! Каким образом ты исчезла из холла? И где скрывалась все это время?

– Скрывалась? – переспросила Элен. – Да, да, да! – Она провела ладонями по лацканам его халата, пытливо всмотрелась Киту в лицо. Вся ее напряженность, сочетание силы, мягкости и богатого воображения, никогда не дававшего ей покоя, разыгрались так, что Элен как будто излучала свет.

– Хочу, чтобы ты простил меня, Кит! – воскликнула она. – Но иначе было нельзя, понимаешь? Иначе было нельзя! И да, я должна все тебе объяснить!

– Итак, где ты пряталась?

Элен начала смеяться. Это был неестественный, конвульсивный смех, но она смогла удержаться от истерики.

– Все страшно просто, Кит, до смешного просто! Прости, но это правда. Любой мог бы сделать то же самое. Место, где я, как ты говоришь, пряталась… Все совсем не так, как ты думаешь! Я всего лишь вошла в главный холл с бронзовой лампой в руках. А затем, Кит, я…

Неподалеку разорвал ночную тишь еще один звучный голос:

– Мистер Мастерс!

Элен напряглась всем телом, отскочила от Кита и развернулась одним плавным движением.

– Мистер Мастерс! – снова крикнул невидимка. – Я только что слышал голос Элен. Готов поклясться, он доносился из того кабинета!

Тут Кит Фаррелл все понял. Да, четыре окна были плотно занавешены тяжелыми бронзовыми шторами. Но одно из них было открыто. Таким его оставил сэр Генри Мерривейл.

Они с Элен, поглощенные разговором, не слышали, как по гравию подъездной дорожки к боковой двери подошли несколько человек. Но Кит увидел, как под дуновением ночного ветра вспучилась штора, а затем сообразил, что окно открыто.

Люди снаружи перешли на бег. Один, два, три, четыре – четыре прыжка, четыре глухих удара, и пришельцы оказались на пороге. Лязгнула дверная ручка. Дверь распахнулась.

За ней, тяжело дыша, оказался Сэнди Робертсон. Мастерса звал именно он. За спиной у него возвышался старший инспектор – и еще один человек, которого Кит никогда прежде не видел. Секунд десять они стояли на месте с одинаковым выражением на лицах. Напряженные взгляды сновали по комнате. Кит Фаррелл тоже обернулся.

Если не считать четверых мужчин, в комнате было пусто. Элен исчезла.

Первым молчание нарушил Сэнди.

– Она была здесь! – крикнул он. – Клянусь шестью именами Сатаны, она была здесь! Я слышал ее голос!

– Это так, мистер Фаррелл? – набычился Мастерс, протискиваясь вперед.

– Да, – ответил Кит. – Она была здесь.

От физиономии Мастерса отхлынула кровь, хотя голубые глаза его в кои-то веки приобрели нормальный вид. Старший инспектор подтвердил услышанное единственным кивком. Метнулся к двери, ведущей в библиотеку, и обнаружил, что она заперта изнутри. Бросился к коричневой шторе, за которой находилась дверь на лестницу. Приподнял штору и увидел, что дверь закрыта, но не заперта. Открыл ее и увидел винтовую лестницу, уходящую во тьму. Он снова кивнул, подбежал к двери, ведущей во двор, высунулся в нее и засвистел в полицейский свисток. Ответом ему стал топот многочисленных ног.

– Вот она и попалась, – сказал старший инспектор. – Богом клянусь, попалась!

– Мастерс! – очнулся Кит. – Послушайте! Что вы собираетесь делать?

– Где она, мистер Фаррелл? – проигнорировал его вопрос старший инспектор. – Ну же, отвечайте! Куда она подевалась?

– Не знаю!

– Ах!.. Но скоро мы все узнаем!

– То есть?

– Похоже, я был не прав. – Мастерс тяжело задышал через нос. – Я искал мертвое тело. Но живое меня тоже вполне устроит. – Широким жестом он обвел пространство. – Дом окружен. Я отправил человека на крышу, и еще один стережет вход в погреб. Знаете почему, мистер Фаррелл?

– Только не кипятитесь, старший инспектор!

– Дело в том, что в голову мне пришла одна мысль, – продолжил Мастерс. – Рано или поздно под покровом ночной темноты убийца попробует вынести труп из дома. Потому что почему? Потому что, думаю я, тело лежит в тайнике, поскольку, черт возьми, больше ему лежать негде! Но я не собирался ждать следующего шага убийцы или убийц, мистер Фаррелл. Я хотел выманить, выкурить их, как только сюда приедет мистер Рутерфорд. Мистер Рутерфорд, – Мастерс поманил к себе хмурого верзилу, стоявшего у него за спиной, – считается самым выдающимся лондонским архитектором. Ему стало любопытно. Он пообещал, что при необходимости будет работать круглые сутки, но найдет треклятый тайник, найдет его раз и навсегда. А тем временем – вы поняли? – дом будет окружен, чтобы убийцы не могли избавиться от тела, пока мы ищем это укромное место. Да, юноша, план был таков, но теперь все стало куда проще. – Мастерс умолк и перевел дух.

– Бога ради, старший инспектор, не горячитесь! Ваше давление…

– Мое давление, – проревел Мастерс, – будет в полном порядке!

Он снова высунулся за дверь, еще раз свистнул в полицейский свисток и вернулся в комнату.

– Итак, девушка жива, мистер Фаррелл, – подытожил он. – Значит, вы тоже замешаны в этом надувательстве?

– Нет! Клянусь, я ничего об этом не знаю!

– Да ну? И что же вы делали рядом с ней посреди ночи?

– Я…

– Вы ведь признаете, что были с ней? Признаете, верно?

– Да, но…

– Ладно, – сказал Мастерс, – не так уж важно, замешаны вы или нет. Суть в том, что девушка здесь. Я собственными ушами слышал ее голос. Допустим, сейчас она в каком-то уютном местечке. Но теперь-то ей спуску не дадут. Она у нас в руках. И никуда не денется. – Он повернулся к архитектору: – Готовы, мистер Рутерфорд?

– Целиком и полностью, старший инспектор.

– Разве мог я, – продолжил Мастерс, – разве мог я надеяться, что мне сдадут самые лучшие карты? Можете приклеить на проклятие Херихора ярлычок «оплачено», поскольку готов поставить пятьдесят фунтов против свинцового шиллинга, что все закончится прежде, чем мы состаримся хотя бы на час. – Он повысил голос: – Итак, парни, вперед!

И тут началось полицейское нашествие. Столько полисменов Кит Фаррелл в жизни не видел.

Старший инспектор не собирался проигрывать пари.

Пятью часами позже, когда небо озарили первые проблески рассвета, Мастерс стоял в главном холле. Огонь в очагах погас, в утренней тиши тускло светили лампы, и состояние старшего инспектора граничило с откровенным безумием. Хотя поначалу он категорически отказывался слушать подчиненных и твердил обо всем на свете, от подкупа до слепоты, терпеливыми уговорами его убедили признать очевидный факт.

В Северн-Холле не обнаружилось никаких тайников.

Леди Элен Лоринг не выходила из дома. Но и в доме ее тоже не оказалось.