Посетитель повторил:

– Меня зовут Бомон. Лео Бомон.

– Да-да?

Позже Кит нередко вспоминал эту живописную картину. Белый торговый зал, детали интерьера, которые всплывают по мере того, как глаза привыкают к сумраку. Сэр Генри, вдруг снявший ушанку, будто ему стало слишком жарко, стоит в углу и смотрит на широкоплечего мужчину поверх очков. Мастерс, услышав его имя, не оборачивается, но замирает по стойке смирно. Джулия Мэнсфилд прижимает правую руку к горлу. И наконец, незнакомец, твердо стоящий перед прилавком со шляпой в руке.

Мистер Лео Бомон. В нем сразу чувствовался характер, мощный, напористый, но и смягченный чувством юмора.

Однако в этом человеке не было ничего примечательного. Крупный нос, волевой подбородок, четко очерченные скулы. Средний рост и средний возраст. Густые блестящие черные волосы, коротко стриженные на висках там, где проступала седина, и разделенные тонким прямым пробором, более светлым, нежели цвет лица. Зеленые глаза, как у кота, в уголках глаз морщинки, а в них прячется улыбка.

Опрятный, прилизанный, расслабленный. Легкий плащ «Берберри» с поднятым воротником, перчатки, в руке мягкая шляпа. Американский акцент.

Мисс Мэнсфилд пришла в себя. По всей видимости, она впервые видела этого человека.

– Простите, – чопорно сказала она, – но магазин закрыт. Полисмен, – она сделала ударение на этом слове, – пришел сюда по делу.

Бомон улыбнулся.

– Вообще-то, – сказал он, – я не планировал ничего покупать. Хотя уверен, – продолжил он, глядя на мисс Мэнсфилд, – что здесь полно редких ценностей.

– Ах вот как! – сказала мисс Мэнсфилд, поскольку улыбка в зеленых глазах недвусмысленно намекала, что величайшим сокровищем этого магазина является сама хозяйка.

– Хотел только спросить, – продолжил Бомон, – как проехать в Северн-Холл. Все магазины закрыты, спросить дорогу не у кого, а на улице я не встретил никого, кроме какого-то старикана. Тот принялся нести сущий вздор, и я не понял ни слова.

– Направляетесь в Северн-Холл, сэр? – повернулся к нему Мастерс, захлопнув блокнот.

– Да, – ответил Бомон и вежливо добавил, подняв брови: – А кто интересуется?

– Как уже сказала юная леди, я полисмен, сэр. Вот мое удостоверение. Старший детектив-инспектор, Новый Скотленд-Ярд.

– Скотленд-Ярд, говорите? – слегка прищурился Бомон.

– Да, сэр. Я расследую дело об исчезновении леди Элен Лоринг, а сюда приехал, чтобы разузнать… о других вещах. Как понимаю, мистер Бомон, в Каире вы познакомились с лордом Северном?

– С чего бы такое предположение?

– Так познакомились или нет?

– Познакомились, и весьма близко, мистер…

– Мастерс, сэр. Старший инспектор Мастерс. Вы их получили?

– Получил? О чем вы?

– О золотом кинжале и золотой шкатулке для благовоний, – ответил Мастерс, – из сокровищ какой-то высохшей мумии. Насколько нам известно, вы предложили за них солидные деньги, но лорд Северн не мог пойти на эту сделку, поскольку вещицы принадлежат правительству Египта.

Бомон кивнул. Он не стал делать вид, что не понимает, о чем речь. Веселые морщинки в уголках глаз сделались еще глубже, а проницательный взгляд остановился на лице старшего инспектора. Бомон на какое-то время замер, являя собой воплощение спокойствия, а затем кивнул снова.

– Да, мистер Мастерс. Это так. Но в свете того, что случилось в четверг, мне больше не нужны эти вещи. Нет, поверьте, меня интересует нечто совсем иное!

– Неужели? И что же?

– Я горю желанием приобрести бронзовую лампу. Плачу пятьдесят тысяч долларов за небольшой кусочек бронзы. – Вдруг Бомон твердо, но аккуратно взялся скрюченными пальцами за край стеклянной столешницы. – Хотя считаю, что она стоит гораздо дороже.

– Нельзя ли спросить, на кой вам сдалась эта лампа, сэр?

– Ах! Боюсь, это касается только меня, старший инспектор.

– И вы, – начал выходить из себя Мастерс, – приехали сюда только ради нее?

– Да, это так.

– Ради лампы, что принадлежала исчезнувшей юной леди?

– Простите, – поправил его Бомон, – но я читал, что сегодня в Англию должен вернуться лорд Северн. Поэтому я приехал сюда вчера вечером и остановился в гостинице «Колокол». И неужели вы не слышали девятичасовые новости по радио? Нет? Ни свет ни заря на английской земле приземлился самолет лорда Северна. Можете сказать – и, пожалуй, будете правы, – что с моей стороны бестактно и даже вульгарно подходить к лорду с деловым предложением почти сразу после исчезновения его дочери…

С губ мисс Мэнсфилд внезапно сорвался тихий раздраженный вздох.

– Но это абсурд! – возразила она. – В том смысле, что абсурдно говорить об исчезновении леди Элен, когда я говорила с ней на этом самом месте через час после того, как она предположительно исчезла.

Услышав это, Бомон выронил шляпу.

Причиной могло послужить неловкое движение или легкий удар локтем о стекло, когда Бомон поворачивался к мисс Мэнсфилд. Он нагнулся, поднял головной убор, а когда выпрямился, все увидели, что к лицу его прилила кровь, словно после физической нагрузки. Но у старшего инспектора Мастерса сложилось впечатление, что Бомон изрядно ошарашен.

– Прошу прощения? – переспросил он.

Мастерс издал сдавленный, неестественный, лицемерный смешок.

– Ну же, ну же, сэр! Все в порядке! Незачем так волноваться! Боюсь, эта юная леди слегка перепутала время, только и всего! – С этими словами Мастерс бросил на мисс Мэнсфилд кровожадный взгляд, давая понять, что лучше держать язык за зубами, чтобы не накликать беду, после чего снова воззрился на Бомона. – Так вы остановились в «Колоколе», сэр?

– Совершенно верно.

– Странно, – задумчиво изрек Мастерс, – что никто в гостинице не объяснил, как проехать в Северн-Холл.

– Страннее некуда, – согласился Бомон, сверкнув зелеными глазами из-под тяжелых век. – В особенности если учесть, что я никого не спрашивал.

– Как это, сэр?

– Ну перестаньте, инспектор! Это не самая хитроумная ловушка.

(«Какого черта? – подумал Кит Фаррелл. – Почему он взял такой неестественно менторский тон? Низкий голос, неторопливая речь, будто синхронизированная с устремленным на тебя взглядом. Кого он мне напоминает?»)

– Я вышел, – продолжил Бомон, – на утреннюю прогулку по прекрасному английскому городу, намереваясь посмотреть место, где был сожжен епископ Хупер, и совершенно забыл, что в гостинице можно спросить дорогу. Кстати говоря, как мне добраться до Северн-Холла?

– Ступайте на Саутгейт-роуд и сядьте на автобус до Шарпкросса, – тут же ответила мисс Мэнсфилд, – или возьмите напрокат машину в компании «Миллер», на Спа-роуд. Или же пройдитесь пешком, если не прочь размяться.

Бомон склонил голову, и гладкие черные волосы сверкнули в свете лампочек.

– Спасибо. Вообще-то, я не собирался туда, пока не вернется лорд Северн. Но благодарю вас. Вы захотите снова увидеться со мной, старший инспектор?

– Захочу, и очень сильно, мистер Бомон. Да-да, очень сильно! Но позже. А теперь…

– А теперь вы собираетесь надеть ботинки, подбитые большими сапожными гвоздями, и растоптать бедную мисс… мисс Мэнсфилд, верно? Интересно почему…

– Ваша догадка далека от истины, сэр.

– Несомненно. И я умею улавливать намеки. – Он взглянул на мисс Мэнсфилд. – Если у вас имеются какие-нибудь сокровища для начинающего коллекционера, прошу придержать их до моего возвращения. Хорошего дня.

Ни разу Лео Бомон не глянул на сэра Генри или Кита Фаррелла, стоявших в тени. Честно говоря, оба сомневались, что он вообще их заметил.

Надев светло-коричневую шляпу, Бомон сдвинул ее набекрень, вежливо поклонился и вышел из магазина, колокольчик звякнул у него за спиной, словно поставив точку. За маревом ребристого стекла американец остановился, закурил сигару и не спеша направился в сторону собора.

– Превосходно, – пробурчал старший инспектор и посмотрел на сэра Генри, по-прежнему стоявшего со сложенными на груди руками. – Что скажете насчет этого джентльмена?

Но тут вмешалась мисс Мэнсфилд.

– Я больна, – выпалила она со слезами на глазах, а с учетом заложенного носа говорившей эта фраза прозвучала как «Я одна». – Чувствую себя прескверно, и все это действует мне на нервы. Умоляю, объясните, что все это значит! Почему вы велели мне умолкнуть? Не верите моему рассказу о вашей драгоценной леди Элен?

Никто не ответил.

– Будьте добры, мистер Мастерс, объясните, что к чему! Неужели вы не поверили мне?

Мастерс твердо посмотрел ей в глаза:

– Признаться, мисс, не поверил.

Сердце Кита Фаррелла с тошнотворным уханьем провалилось в желудок.

– Но как вы могли не поверить ей, старший инспектор? – взревел он. – Зачем мисс Мэнсфилд утверждать, что Элен приходила сюда, если ее здесь не было?

– Ах! – зловеще вздохнул Мастерс.

– И кто принес эту картину, если не Элен?

– Ах! – повторил Мастерс и мрачно продолжил: – Вот что я вам скажу. Эта леди рассказала нам чудесную сказку о вышедшей из дождя призрачной фигуре, но сэр Генри подтвердит, что я не особо верю в привидения. Если он вообще собирается хоть что-то сказать, – бросил он сердитый взгляд на сэра Генри. – Я должен придерживаться реалистичной версии. Скажите, эта версия реалистична?

– Почему бы и нет?

– Во-первых, потому что леди Элен, как клянется вся когорта свидетелей, не покидала Северн-Холл. Ну да ладно, – поднял руку Мастерс, – забудем об этом. Вернемся к рассказу мисс Мэнсфилд.

– И что с ним не так?

– В этом рассказе, – объяснил Мастерс, – появляется некто, кого мисс Мэнсфилд однозначно идентифицирует как леди Элен Лоринг. Несмотря на капюшон, закрывший почти все лицо, и тот факт, что мисс Мэнсфилд никогда не видела леди Элен вблизи и не слышала ее голос.

– Но это действительно была Элен Лоринг! – воскликнула мисс Мэнсфилд, но затем вздрогнула, будто пораженная некой чудовищной мыслью. – На что вы намекаете? Хотите сказать, я все выдумала и сюда никто не приходил?

– Не обязательно, мисс, – покачал головой Мастерс. – Я лишь говорю, что, если кто-то приходил сюда – и «если», заметьте, весьма существенное! – этим человеком не была та леди, которую мы ищем. Позвольте продолжить. Далее, вы утверждаете, что у вашей посетительницы был обычный голос с простонародным выговором. Ну да, ну да. – Он повернулся к Киту Фарреллу. – Скажите, леди Элен действительно говорила как деревенщина?

– Господи, нет! То есть… – Перехватив скептический взгляд Мастерса и увидев его сардоническую улыбку, Кит умолк.

– Далее, плащ с капюшоном. Если сюда приходила леди Элен, откуда у нее этот плащ? Ведь ее макинтош остался на полу в главном холле. Багаж до сих пор не распаковали и даже не открыли. Из гардероба не пропало никакой одежды, в ином случае мы непременно узнали бы об этом. Странно, мисс Мэнсфилд, что вам запомнился только плащ…

– Погодите, – взволнованно перебила его мисс Мэнсфилд, но тут же успокоилась и с отчужденным видом добавила, обращаясь к венецианскому зеркалу на противоположной стене: – Вообще-то, если задуматься, я заметила кое-что еще.

– Да?

– Вы упоминали обувь. Если мне не изменяет память, на леди Элен были черно-красные лакированные туфли. Пожалуй, четвертого размера.

– Не трудитесь заглядывать в блокнот, старший инспектор, – со злорадным добродушием подхватил Кит Фаррелл. – Могу подтвердить, что все сходится. Когда мы подъехали к дому, я обратил внимание на эти туфли. Разве это не доказывает, что сюда приходила именно Элен?

По всей очевидности, доказательство было неубедительным.

Недобро прищурив глаз, Мастерс внимательно смотрел на мисс Мэнсфилд, и заметно было, что в голове у него обретает очертания какая-то новая версия.

– Да вы что? – изумленно воскликнул он и тут же набросился на хозяйку магазина: – Почему вы не сказали об этом раньше, мисс?

– Я… не подумала…

– Отвечайте, мисс, почему вы не сказали об этом раньше?!

– Минутку, сынок, – шепотом остановил его Г. М. С тех пор как они вошли в магазин, сэр Генри заговорил впервые.

Мастерс обернулся к нему.

Дальнюю стену рассекала световая линия – там, где мисс Мэнсфилд оставила приоткрытой дверь, ведущую в жилые комнаты. Несколько секунд сэр Генри задумчиво рассматривал эту дверь, будто видел в ней и за ней нечто… любопытное? Нет, это слишком мягко сказано.

Теперь же он тяжело шагнул вперед, расцепил руки и сунул ушанку в карман мешковатого старого пальто, после чего обратился к мисс Мэнсфилд.

– Мэм, – сказал он, опершись одной рукой на стеклянный прилавок и уткнув в бедро другую, сжатую в кулак. – Я старый человек. – Он помолчал, давая всем осознать значение этой фразы. – Этот хорек Мастерс знать не знает, что такое вежливость. А я… Я всегда веду себя предельно учтиво. Не хотите ли объяснить – не ему, а мне, – почему вы не рассказали о туфлях с самого начала?

– Я…

– Не потому ли, – продолжил сэр Генри, твердо глядя ей в глаза, – что по некой причине вам не очень-то нравилась Элен Лоринг? И когда она пришла сюда и не узнала вас – или притворилась, что не узнала, – вы так рассердились, что решили сделать вид, будто не обратили на нее совершенно никакого внимания?

«Прямо в яблочко, – подумал Кит. – Золотые слова».

– Нет, ну в самом деле! – воскликнула мисс Мэнсфилд. – У меня не было причин любить или не любить ее. Поверьте, меня не интересуют ее наряды, ее археологические экспедиции или лю…

Кит готов был поклясться, что мисс Мэнсфилд собиралась сказать «любовные дела», но вовремя сдержалась.

– Но все же я считаю, – добавила она, – что из самой обычной вежливости ей не помешало бы сказать «Добрый вечер, меня зовут Элен Лоринг», а не вести себя так странно, так жутко, будто я – пустое место. Особенно с оглядкой на то, как добр был ко мне лорд Северн. И… другой джентльмен. – Мэнсфилд покраснела. – Обычная вежливость, и только. Вы не согласны?

– Согласен, мэм. Но что вы имели в виду, говоря, что лорд Северн был добр к вам?

– Господи боже мой! – воскликнула мисс Мэнсфилд, широко раскрыв голубые глаза. – Вы неправильно меня поняли!

– Ну же, ну же… Откуда вы знаете, как я вас понял?

– Естественно, ниоткуда, но…

– У меня приземленный ум, – словно оправдываясь, заявил Г. М. – А у вас разве нет?

– Нет! Конечно же, нет!

Сэр Генри приуныл.

– Я имела в виду, – продолжила мисс Мэнсфилд, – что лорд Северн был настолько добр, что за последний год написал мне несколько писем. И время от времени присылал египетские вещицы. – Она указала пальцем на нижнюю полку прилавка. – Ничего ценного, но я хотя бы могу заверить потенциальных покупателей, что это не подделки, изготовленные в Бирмингеме. – После паузы она снова потрогала горло и продолжила: – Я… Я даже реставрировала картины из Северн-Холла. Работала в кабинете лорда Северна. Он находится на первом этаже, с отдельным выходом во двор. Туда можно попасть, не проходя через весь дом на виду у прислуги. Там-то я…

– Там-то вы… О чем вы, мэм?

– Прошу прощения, – сказала мисс Мэнсфилд, – но я просто отвратительно себя чувствую.

Она вышла из-за прилавка – пальцы крепко прижаты к платку на шее, мягкие каштановые волосы выбились из прически – и, прежде чем Г. М. заговорил, юркнула за дверь в дальней стене торгового зала. Та захлопнулась, но через пару секунд открылась снова.

– И будьте любезны, – с ледяным сарказмом сказала мисс Мэнсфилд, – оставайтесь, сколько пожелаете.

Снова захлопнулась дверь, и на сей раз в замочной скважине повернулся ключ.

Вибрирующий отзвук этого стука заполнил опрятный белый зал с обитыми парчой креслами, венецианским зеркалом и неисправными напольными часами. Г. М. фыркнул, воззрился на Мастерса и строго предупредил:

– Нет, сынок! Не говорите!

– Чего не говорить?

– Не говорите того, – пояснил Г. М., – что собирались сказать. Вы попадете пальцем в небо. Из-за чего, по-вашему, она так вспылила и убежала прочь?

– Быть может, виной всему нечистая совесть? – предположил Мастерс, демонстративно поразмыслив над вопросом сэра Генри.

– Ох, сынок… Это было облегчение. Полнейшее, ошеломительное, бьющее через край облегчение. Вот что это было. Знаете, Мастерс, касательно этого дела я начинаю понимать многое, чего прежде не понимал. Но одна-единственная вещь, гори она огнем, никак не укладывается у меня в голове.

– Счастлив слышать это, сэр. И о какой же вещи вы говорите?

– Как, черт побери, – ответил Г. М., – Элен Лоринг исчезла из дома.

– Но это же единственное, что имеет значение! – воскликнул Кит. – И еще – была ли Элен здесь, в этом магазине, в четверг вечером! Какой вы делаете вывод, сэр Генри?

– Не знаю, сынок.

– Во время разговора с мисс Мэнсфилд мне показалось, что вы ей верите. Но старший инспектор, похоже, считает…

– Если не возражаете, юноша, свои мысли я оставлю при себе. – Мастерс перехватил свой извечный блокнот резинкой, щелкнув ею по кожаному переплету, после чего сунул книжицу в нагрудный карман. – Нельзя же – прошу прощения! – нельзя же допустить, чтобы у вас снова помутился рассудок.

– Постойте, – тихо сказал Кит. – Давайте кое с чем разберемся. – Секунду он молчал, подыскивая нужные слова. Казалось, его окутала та же беспросветная тьма, что и утром. – Последний час мне было непросто смотреть вам в глаза. Знаю, я был на волосок от… скажем так, от идиотского поступка. Там, на башне. Я потерял голову и едва не прыгнул вниз. – (Сэр Генри и Мастерс промолчали.) – Поверьте, я сам не понимал, что делаю. Честное слово, решил, что кровь в голову ударила. Но позже, когда спускался по лестнице, все понял. Может, я и не прыгнул бы. Во всяком случае, я предпочитаю так думать, поскольку в этом случае мне чуть меньше стыдно за свое поведение. – (Какого черта? Как он вообще сумел выговорить эти слова?) – Хочу лишь заверить, что больше этого не повторится. Впредь я не выставлю себя таким ослом. Повторяю, я решил, что кровь в голову ударила…

– Так оно и было, сынок, – сказал ему Г. М. – Извиняться незачем. – Он прожег Кита осуждающим взглядом. – Главное, не забывайте, что именно такое помрачение движет самоубийцами… И убийцами, – добавил он.

– Почему вы упомянули убийц?

– Спросите у Мастерса.

– Что скажете, старший инспектор?

Мастерс откашлялся.

– Посмотрим правде в глаза, мистер Фаррелл, – сказал он. – Должен признаться, теперь я считаю, что ваша юная леди мертва.

– Понятно, – сказал Кит.

– Этот нюанс насчет обуви… О да! Не удивлюсь, если он сыграл решающую роль.

– То есть?

– Кто-то – поверим слову мисс Мэнсфилд – был в этом магазине в четверг, в шесть вечера. Не леди Элен, но кто-то. В черно-красных туфлях леди Элен. Почему? Картину принесли безо всякой на то причины. Зачем? Сейчас объясню. Затем, чтобы продемонстрировать, что в четверг, в шесть вечера, леди Элен была жива и находилась за пределами поместья. Хотя, и вы можете поставить на это последнюю рубаху, она была мертва и осталась в доме.

Рядом забили тяжелые колокола глостерского собора, но Кит Фаррелл едва слышал их раскатистый звон.

– Мертва, – повторил он, – и осталась в Северн-Холле. Понятно. Но где именно? Почему ее не нашли?

– Ах! – угрюмо молвил Мастерс. – На сей счет у меня тоже имеется одна теория. Одну вещь я должен был заметить с самого, черт побери, начала, и она объясняет всю эту неразбериху. Хорошо, очень хорошо, что начиная с четверга местный суперинтендант каждую ночь держит дом под наблюдением. – Старший инспектор повысил голос, перекрывая звон колоколов. – Разве вы не согласны, сэр Генри?

Но Г. М., чей взгляд был прикован к двери, ведущей в жилые комнаты мисс Джулии Мэнсфилд, не слушал его.

– Ну-ну, – раздраженно проворчал инспектор. – Совсем недавно мне показалось, что вас заинтересовало нечто, находившееся за приоткрытой дверью. Не хотите ли рассказать, что вы там увидели?

– Всего лишь еще одну картину, – прозвучал потусторонне гулкий голос. – Вернее сказать, картинку. Фото в серебряной рамке на письменном столе. Только и всего.

– Забудьте о картинах, сэр, и хотя бы секунду послушайте, о чем я говорю! Вы что, не согласны насчет второго этапа? Насчет того, что должны теперь сделать убийцы – или убийца? И… насчет обнаружения трупа?

Но сэр Генри снова промолчал. Он ответил на вопрос Мастерса только в пять вечера, когда сгустившийся ужас нанес сокрушительный удар по Северн-Холлу.