Утром Ларри и Агата спустились в кафетерий. Юноша выглядел сонным, его сестра была, как всегда, собранной и внимательной. Мистер Кент явился на завтрак чуть раньше ребят и помахал им из-за столика. Ватсона нигде не было видно: должно быть, кот прятался под столом, доедая остатки лакомства.

На раздаче был Карло. Агата и Ларри поприветствовали его у барной стойки.

– Доброе утро! – Карло широко улыбнулся. – Чего изволите?

– Что угодно, только не пирожки! – вскричал Ларри, поднимая руки, словно сдаётся на милость повара. – Не хочу больше сюрпризов – я и так всю ночь не мог уснуть из-за чесночного привкуса во рту.

Карло не упустил случая поддразнить юного сыщика:

– То есть ты не желаешь продегустировать мои молекулярные круассаны под соусом из деконструированного фруктового салата?

– Не желаю! Можно мне обычный круассан с самой скучной начинкой? С джемом, например.

– Конечно! Есть у меня несколько штук, остались со вчерашнего дня. Но ты много теряешь, дружище, – соус получился просто фантастический!

Юный детектив помотал головой.

– Агата с удовольствием его попробует и потом поделится со мной впечатлениями! Правда?

– Разумеется! – кивнула девочка. – Карло, Виктор так и не дал о себе знать?

– Увы! – Итальянец всплеснул руками. – Впрочем, как я вам уже говорил, это меня не особенно удивляет. Виктор наверняка сейчас рядом с матерью, радуется её предстоящему триумфу. Нынче вечером Сара Шалимова участвует в пресс-конференции в Петергофе. Соберётся тьма народу – чиновники, учёные, другие известные личности.

– В Петергофе? – переспросила Агата.

Карло положил пару круассанов на тарелку Ларри и кивнул:

– Ага. Слышал об этом в утреннем выпуске новостей. Не сомневаюсь, на пресс-конференции уж точно будет присутствовать Виктор. Вечер обещает быть незабываемым!

Едва сыщики подсели за столик к мистеру Кенту, Ларри откусил кусок круассана и охнул:

– Да он же чёрствый!

– Тебя честно предупредили, что круассаны вчерашние, – напомнила брату Агата и, наклонившись к его уху, прошептала: – Ты уже выяснил, кто такая Катя?

Юноша приосанился и сообщил:

– Это было несложно. «ИнтерОко» моментально выдал информацию о школьнице-математике по имени Екатерина Гусева. – Ларри с небрежным видом пригладил взъерошенные волосы. – Как ты догадываешься, она ужасно умная. Год назад они с Виктором были в одной рабочей группе. Вера правильно сказала: их курсовая работа по биологии была посвящена мицелию.

Агата задумчиво кивнула.

– Если Катя сейчас «Школе гениев», может быть, ты призовёшь на помощь своё обаяние и подойдёшь к ней познакомиться? – лукаво предложила она, оглядывая кафетерий. – Помню, конечно, что твоё сердце отдано девушке, ниспосланной тебе судьбой, прекраснейшей в мире Ла…

– ТЫ ОБЕЩАЛА О НЕЙ НЕ УПОМИНАТЬ! – рявкнул Ларри.

Школьники за соседними столиками удивлённо обернулись.

– ТЫ ОБЕЩАЛА! – прошипел юный детектив. – Мне совершенно незачем флиртовать с Катей, правда же, мистер Кент?

– Да, сэр, – степенно кивнул дворецкий. – Как вы и просили, я обратился к учащимся и выяснил, что мисс Гусева почти не бывает в кафетерии. Она всецело поглощена проектом и потому обычно завтракает и обедает в лаборатории, не желая отвлекаться. Катя исследует фрактальные числа применительно к процессу роста кристаллов, а значит, вероятнее всего, мы найдём её в минералогической лаборатории.[6]

– Отличная работа, мистер Кент, – похвалила Агата. – Туда мы и направимся.

Покончив с завтраком, сыщики начали искать помещения, отведённые под лаборатории. Оказалось, что они расположены на подвальном этаже главного корпуса. Рядом с крытым бассейном начиналась лестница, по бокам которой в два ряда росли деревья. Спустившись на три пролёта, детективы очутились в зале, напоминающем стерильную операционную. В комнате разливался мерный гул. За стеклянными дверями кабинетов виднелось оборудование – холодильные камеры, центрифуги, серверные шкафы и стойки. Именно аппаратура издавала это негромкое гудение. Тут и там работали школьники в белых халатах и защитных очках. В одном из помещений спутники увидели настоящую оранжерею, залитую ярким искусственным светом, в другом – большой аквариум, в котором колыхались разноцветные водоросли.

– Ботаника… Зоология… Термодинамика… Да это ожившая энциклопедия! – присвистнул Ларри, читая таблички на дверях. – Ага, минералогия! Сюда-то нам и нужно.

К их удивлению, в минералогической лаборатории не было ни витрин с образцами редких камней, ни микроскопов. На единственном постаменте размещался кристалл солнечно-жёлтого оттенка. С потолка над ним нависал хитроумный прибор со множеством датчиков. Чуть поодаль стоял стол, за ним сидела девушка, не отводившая взгляда от монитора, на котором отображались спиралевидные геометрические фигуры. Казалось, они появляются и исчезают где-то в бесконечности.

– Фракталы – подлинное чудо… – заворожённо проговорила Агата.

– Ты же в этой теме ни в зуб ногой, чего умничаешь? – Ларри закатил глаза.

– Действительно, во фракталах я не разбираюсь. – Будущая писательница пожала плечами. – Но это не мешает мне любоваться их изображениями в научных журналах.

Девушка в белом халате даже не обернулась, будто не заметила их появления. Сбоку от монитора на столе лежал недоеденный сэндвич.

– Катя? – Агата подошла ближе. – Мы буквально вчера прибыли в «Школу гениев» и сейчас тут осваиваемся. Извини, если мы тебя отвлекаем…

– Вряд ли вам это удастся, но попробуйте, – перебила её девушка, не отрывая глаз от экрана. – А вообще-то, ты молодец, выбрала удачную фразу для знакомства. В самом деле, фракталы – подлинное чудо. Бесконечно повторяющиеся геометрические фигуры, которые становятся всё меньше и меньше. Математические формулы, которые могут принять вид картинок и передать наше представление о мире. – Она нажала кнопку на сенсорной панели, и спирали на экране завращались в бешеном темпе – зрелище поистине захватывающее. Катя посмотрела на кварцевые часы на запястье, коснулась другой кнопки и повернулась к Агате. – Кстати, вам повезло: у меня как раз начинается пятнадцатиминутный перерыв.

– Отлично, спасибо! У нас к тебе буквально два-три вопроса. Мы уже познакомились с директором «Школы гениев», потом с Карло, знаешь, с парнем из кафетерия, который участвует в кулинарных экспериментах. А вот с Виктором Шалимовым нам пока встретиться не удалось. Насколько нам известно, вы с ним разрабатывали одну научную тему.

Катя взяла сэндвич и откусила кусок. Прожевав, она кивнула:

– Да. Исследовали мицелий. Чуть меньше года назад. Было прикольно. Но с тех пор столько воды утекло…

– Ты сейчас изучаешь что-то совсем другое, – прокомментировала юная сыщица, указывая на кристалл.

– Это сера. Наблюдаю за её ростом, делаю фрактальную визуализацию. После того проекта, над которым мы трудились вместе с Виктором, я была задействована ещё примерно в двадцати разработках. Вы наверняка уже заметили, что здесь все легко переключаются с одной сферы на другую, – такова концепция нашего директора: мы должны проявлять изобретательность, активно сотрудничать и быть продуктивными.

– Да, заметили, – улыбнулась Агата. – Понимаю, проектов было много, но, может быть, ты вспомнишь какие-то интересные детали вашей работы с Виктором?

Катя посмотрела на часы и поднялась из-за стола со словами:

– Сейчас покажу. Идёмте.

Ботаническая лаборатория занимала куда более просторное помещение, чем минералогическая. Катя подвела детективов к стеклянной стене. Пространство за ней было заполнено грунтом, внутри которого ветвились бесчисленные корни. Тут и там в земле блестели металлические приборчики. Указав на один из них, Катя пояснила:

– Это датчики. Они измеряют температуру, влажность, электрические импульсы, химический состав, – короче говоря, держат нас в курсе того, что происходит в земле. Видите корни? Между прочим, это корни тех деревьев, которые вы могли заметить наверху по пути сюда. Слышали про симбиотические связи? Деревья[7] – необходимое условие для существования грибов, и наоборот…

– Да где тут грибы-то? – брякнул Ларри.

– Вот они, перед вами, причём в огромном количестве! То, что вы привыкли называть грибами – ну, шапочки на ножках, растущие в лесу, – это в определённом смысле лишь плоды, результаты работы куда более сложной системы. Заметили белёсые прожилки? Это мицелий, живой организм, который выталкивает грибы на поверхность земли с целью размножения. Грибы размножаются спорами – можно сказать, это аналог фруктовых косточек и ягодных семечек. Споры распространяются по миру, позволяя мицелию колонизировать новые обширные территории.

– Невероятно, – выдохнула Агата, погружаясь взглядом в безмолвный, но ведущий такую насыщенную жизнь мир. – И вы с Виктором…

– …изучали язык растений. Уже известно, что деревья и грибы общаются друг с другом посредством подземных сигналов мицелия. Система чем-то напоминает проводной телефон. Мать Виктора – миколог с мировым именем и много нам помогала. Сам Виктор в биологию погружён с головой.

– И что же говорят друг другу деревья? – недоверчиво хмыкнул Ларри.

– Мы пока точно не знаем, – рассмеялась Катя. – Но те, что связаны данной сетью, определённо находятся в более выгодных условиях, чем те, которые к ней не подсоединены. К примеру, если растение атаковал какой-то вредитель, оно может передать другим растениям сигнал тревоги, и они успеют подготовиться к защите.

– А какое отношение к этим процессам имеет математика? – полюбопытствовала Агата, хотя была почти уверена, что знает правильный ответ, – она отметила, что у Кати даже на ладонях написаны цепочки чисел.

– Математика имеет отношение ко всему, – отрезала девушка. – Следуя общим указаниям матери Виктора, я сформулировала микологическое уравнение – сложное математическое выражение с несколькими переменными. И еще прописала алгоритм, который, возможно, позволит учёным создать своего рода… автоматический переводчик языка деревьев.

– Переводчик! – восхитилась Агата. – Это открытие станет катализатором для новых научных исследований!

– Вот-вот, – кивнула Катя. – Только представьте, чего можно достичь, если понять язык растений: мы получим шанс разговаривать с ними, защищать их, стать с ними друзьями! С учётом того, что сеть мицелия бесконечна, у неё есть потенциал стать гигантской системой коммуникации, живым суперкомпьютером!

Ларри вздохнул. Несмотря на все восторженные слова из уст Кати, юноша по-прежнему представлял себе грибы исключительно как красные шляпки в белую точечку, спрятавшиеся в осенней листве. Решив, что его сестра упустила из виду ключевую деталь, юный детектив сделал серьёзное лицо и спросил без обиняков:

– Катя, вы с Виктором пара?

Та расхохоталась.

– Мы? Нет, конечно! С чего ты взял? Да, он парень умный, хороший, и мы отлично работали вместе, но не более того. Понимаешь, он… ну, в общем, в математике далеко не гений. Держу пари, он так и не понял смысла микологического уравнения, которое я вывела. Поэтому Виктор совершенно не в моём вкусе.

Агата положила руку на плечо Ларри и тихо сказала:

– Похоже, у тебя тоже нет шансов, братишка.

Юноша покраснел до кончика носа. Неожиданно на Катином запястье сработали часы-будильник – от резких звуков все вздрогнули.

– Ребята, вы чрезвычайно интересные собеседники, и я бы с радостью поболтала с вами ещё, но, к сожалению, мой перерыв закончился, – объявила девушка.

Юная сыщица нахмурила брови, раздосадованная тем, что до сих пор не получила важных фрагментов расследования, без которых ей не сложить пазл.

– Катя, если не сложно, задержись, пожалуйста, и расскажи чуть подробнее о прошлогоднем исследовании. Особенно о микологическом уравнении! – воскликнула она.

Катя нажала кнопку, и часы прекратили пищать.

– Не могу. Мой следующий пятнадцатиминутный перерыв будет завтра в это же время, – коротко ответила она и, перехватив ошарашенные взгляды детективов, добавила: – Кроме шуток! К тому же мне больше нечего вам рассказать. Но вы же всегда можете поговорить с нашим преподавателем, профессором Кузнецовым. Приятного вам пребывания в «Школе гениев»! – С этими словами Катя развернулась и торопливо зашагала к двери.

– Ну вот! На какое-то мгновение я даже поверил, что Катя живой человек… – пробурчал Ларри, когда они поднимались по лестнице.

– Главное, что с её помощью мы добыли ценнейшие сведения: микологическое уравнение связано и с Нобелевской премией, и с Виктором, и с его исчезновением. Не говоря уже о Деде Морозе, – заключила Агата и, посмотрев брату прямо в глаза, огорошила неожиданным вопросом: – Семь умножить на восемь?

– А? – Ларри даже отшатнулся.

– Семью восемь – пятьдесят шесть. Таблица умножения, Ларри! Нет, не судьба тебе понравиться такому математическому гению, как Катя Гусева.