– Нам повезло! – воскликнула Агата, выходя из автобуса, доставившего их прямиком в центр города. – По дороге к балетной школе мы успеем осмотреть бóльшую часть Невского проспекта, одной из самых известных улиц в мире!

– Бóльшую часть? А точнее? – насторожился Ларри.

– Длина проспекта превышает четыре километра, – пояснила сестра. – Я специально выбрала самую дальнюю от школы остановку, чтобы мы успели от души полюбоваться Невским! – добавила она, и на душе Ларри стало ещё тревожнее.

Первым делом Агата подвела спутников к Эрмитажу – зимней резиденции российских императоров. Главный фасад Зимнего дворца выходит на Дворцовую площадь, с которой во всём великолепии открывается парадный вход. Он украшен тремя арками, а также фронтоном с часами и флагштоком, на котором развевается большой российский флаг-триколор. Белоснежные колонны с золотыми капителями контрастируют с пастельно-зелёным фасадом.

– Своим пышным декором этот великолепный дворец напоминает праздничный торт, правда ведь? – ахнула от восхищения будущая писательница. – Кстати, архитектором рукотворного чуда является Бартоломео Растрелли – итальянец, как и наш новый знакомый Карло. Сейчас в залах дворца размещена часть музейных коллекций Эрмитажа – картины, скульптуры и многое другое. Мы непременно должны выкроить время, чтобы сходить туда на экскурсию.

Мистер Кент разделял энтузиазм Агаты, хоть и продолжал сохранять привычную невозмутимость. Что касается Ларри, тот прихрамывал и совершенно не радовался предстоящей прогулке.

– Сестрёнка, смилуйся! По-моему, мы сегодня уже натопались…

Ватсон, похоже, в кои-то веки придерживался того же мнения, что и Ларри. На огромной площади не было ни единого голубя, и кот откровенно скучал. Тем не менее под восторженные возгласы Агаты и жалобное кряхтенье Ларри променад продолжился.

– Кажется, мы почти на месте, – сообщил Ларри, когда они свернули в неведомо какой по счёту переулок. Чем дальше продвигались сыщики, тем уже становились тротуары и улицы. Фасады великолепных дворцов чередовались с современными фасадами монументальных зданий. Стены отбрасывали длинные тени, благодаря чему во дворах царила прохлада.

Наконец сыщики приблизились к какому-то безликому строению.

– Вот она, школа классического балета «Дроссельмейер». Заходим, – облегчённо выдохнул Ларри.

В слабо освещённом вестибюле они увидели лестницу. Спотыкаясь, детективы поспешили на третий этаж и обнаружили на полуприкрытой двери табличку. Прочесть текст, написанный кириллицей, они не могли, однако изображённая под ним пара пуантов красноречивее любых слов говорила, что цель маршрута достигнута.

Пройдя по коридору третьего этажа, спутники очутились на пороге полутёмного зала.

Мистер Кент огляделся. Вдоль стен с зеркалами стояли юные танцовщики и танцовщики в толстовках и гетрах, по центру зала расхаживала суровая дама, судя по всему учительница. На потёртом пианино мерно тикал чёрный метроном, и это было единственное музыкальное сопровождение, под которое двигались дети.

– С вашего позволения, мисс, я подожду вас внизу. – Дворецкий юркнул за дверь. Ватсон бесшумно последовал его примеру.

Ларри и Агата не осмелились прерывать урок и наблюдали за происходящим, замерев в углу. Юноши и девушки слегка опирались одной рукой на брус балетного станка, тянувшийся вдоль стены, и выполняли балетный экзерсис.

– Ронд де жамб пар тер![3] – скомандовала учительница и хлопнула в ладоши. Ученики, стоя на одной ноге, другой, точно циркулем, описали на полу круг. – Фраппе![4] – распорядилась дама через минуту, и на смену кругам пришли лёгкие броски ноги вперёд.

Ларри ткнул Агату локтем в бок, давая понять, что узнал Веру Быкову. У девушки, которую он выразительно сверлил глазами, был такой же решительный, гордый взгляд, что и на фотографии в комнате Виктора. Агата заметила – эта балерина выполняет упражнения старательнее всех. Её движения были изящными, но сильными и абсолютно одинаковыми, будто девушка работала, как хорошо отлаженный сложный механизм! Юная сыщица невольно вспомнила о часах «Павлин» в Эрмитаже. Без сомнения, Вера стремилась достичь совершенства в исполнении каждого па. И если её соседки время от времени рассеянно крутили головой, Вера сосредоточенно смотрела на белую стену прямо перед собой.

Учительница резко опустила крышку пианино – и все вздрогнули. Она остановила метроном и с крайне недовольным видом объявила перерыв. Юные детективы обменялись кивками и приступили к делу.

Агата подошла к Вере, пристроившейся на краешке скамейки. Балерина достала из синего пакета бутылку и отпивала воду маленькими глотками.

– Привет! Тебя зовут Вера Быкова? Я Агата Мистери. Приятно познакомиться. Хочу передать тебе сообщение от Виктора, – дружелюбно заговорила девочка.

– От Виктора? Откуда ты его знаешь? – встревожилась Вера.

– По правде сказать, мы с братом с Виктором не знакомы, но разыскиваем его, хоть пока и безуспешно. Он словно в воздухе растворился.

– Мы уже давно не виделись, – грустно вздохнула балерина. – Он мне не звонит и не пишет. Что за сообщение ты хочешь мне передать?

Будущая писательница примостилась на скамью рядом с ней.

Вот такое послание:

Вера, я тебя обожаю. Я исчезну на какое-то время, но мы снова станцуем ещё до того, как появится Дед Мороз!

– Это тебе о чём-нибудь говорит?

– Скорее нет, чем да. Текст звучит весьма странно. Во-первых, мы с Виктором никогда не танцевали. А во-вторых, мы не планировали встречать Новый год вместе.

Агата заглянула Вере в глаза и тихо произнесла:

– Он пишет, что обожает тебя. Выходит, Виктор твой парень?

– Ну… скорее уж, он был моим парнем. – Балерина тяжело вздохнула. – Наши отношения нельзя назвать простыми. С тех пор как объявили, что мама Виктора получит Нобелевскую премию, он ни разу мне не позвонил. Знаешь, нам и раньше было сложно видеться – у меня каждый день занятия допоздна, у него…

Юная сыщица улыбнулась и положила руку на плечо балерины:

– Но у него в комнате висит твоя фотография…

Вера не ответила на её улыбку.

– Боюсь, мы с Виктором не созданы друг для друга. Мы из двух абсолютно разных семей. Мой отец трудится на заводе, мама – учительница. Они работают день и ночь, чтобы я могла и дальше посещать уроки танцев. Виктор же – сын известного учёного, они состоятельные люди, живут в престижном районе города, да и обучение в частной экспериментальной школе стоит немыслимых денег…

– «Школе гениев»! Мы как раз оттуда! – вклинился Ларри, который до этого мгновения даже рта не раскрывал – так сильно юноша смутился под пронзительным взглядом балерины.

Девушка опустила глаза.

– Виктор – гений, как и его мама. Я мечтаю иметь хотя бы часть тех возможностей для профессионального роста, которые есть у него. Но к сожалению, мы здесь только и делаем, что повторяем азы… – Плечи её опустились, на лице отразились неуверенность и разочарование.

– Мне кажется, тебя неминуемо ждёт успех, – попыталась приободрить девушку Агата. – Учитывая, сколько ты тренируешься…

В глазах балерины вспыхнула надежда.

– Правда? Стараюсь как могу. Скоро буду проходить вступительные испытания в Академию русского балета имени Вагановой, самую прославленную балетную школу в России!

– Не сомневайся, тебя обязательно туда примут! – горячо воскликнула Агата.

Сделав ещё глоток воды, Вера прошептала:

– Думаю, наши с Виктором отношения всё равно рано или поздно сошли бы на нет.

Агата огляделась. Во время перерыва юноши и девушки словно приклеились к экранам смартфонов, учительница отвечала на телефонный звонок. Ни у кого из присутствующих во взгляде не было такой решительности и настроя на победу, как у Веры.

– Мы оба вечно заняты, – продолжила она. – Когда Виктор попал в «Школу гениев», он с головой окунулся в научную работу и времени на прогулки со мной у него совсем не осталось.

Ларри сел рядом с Агатой и осторожно спросил:

– Он когда-нибудь рассказывал тебе о них? Ну, о своих исследованиях.

– Ещё бы! – Вера горько усмехнулась. – Это дикая мука – слушать, как твой парень без умолку трещит о гениальных одноклассниках и о том, как же здорово учиться в школе, где нет строгого расписания и созданы все условия для того, чтобы тебе было комфортно и интересно!

Наконец-то девушка разговорилась. Ей явно хотелось излить кому-нибудь душу, а с доброжелательными незнакомцами она могла быть предельно откровенной. Судя по рассказу, жизнь юной балерины была отнюдь не сахар. Вера вставала спозаранок и готовила завтрак младшему брату, потому что родители уходили на работу ещё раньше. Затем шла на учёбу, после уроков ехала в школу классического балета «Дроссельмейер» и часами оттачивала движения у балетного станка. Мало того, вечерами девушка подрабатывала официанткой в кафе.

Слушая Веру, юные детективы потрясённо молчали.

– Вагановская академия примет тебя с распростёртыми объятиями. С таким железным характером, невероятным упорством и ярким талантом ты добьёшься всего, чего ни пожелаешь! – воскликнула Агата. – И Виктор скоро вернётся…

Впервые за время беседы девушка улыбнулась, затем, немного помедлив, встала и начала разминку, хотя учительница ещё не объявила о начале нового урока и продолжала увлечённо болтать по телефону.

– Не хочу пока об этом думать, – твёрдо произнесла Вера. – И у меня на то есть ещё одна причина… По-моему, Виктор встречается с другой. Понимаете, одно время он только и твердил что об этой девчонке и о проекте, над которым они корпели.

– Что за проект? – оживилась Агата. – На какую тему?

– О-о, жутко интересный! – фыркнула балерина. – Грибы, грибы и ещё раз грибы. Виктор с одноклассницей их выращивали, изучали… Он даже обмолвился, что слышал, как грибы переговариваются, представляете?

Тадам! В голове Агаты словно вспыхнула лампочка. Грибы? Но ведь именно грибам посвящены исследования Сары Шалимовой, матери Виктора! Неужели и Виктора интересует таинственная сеть подземных нитей, связей, существующих в мицелии?

– Говорящие грибы? – хмыкнул Ларри.

– Если верить Виктору, да, – кивнула Вера. – Но в основном он разглагольствовал не о грибах, а о своей однокласснице – необыкновенной девушке, которая далеко пойдёт. Не подумайте, что я ревную, просто её имя всплывало в каждом разговоре. Катя – феномен. Катя вывела формулу, которая всё объяснила. Катя то, Катя это.

Тадам! Лампочка в голове Агаты теперь сияла ярче солнца. У сыщиков появилась новая зацепка! Впрочем, девочке было немного жаль балерину. Схватив её за руку, Агата убеждённо заявила:

– Ты тоже далеко пойдёшь. У тебя несгибаемая сила воли и поразительная целеустремлённость, а жизнь показывает, что эти качества позволяют преодолеть любые преграды.

Юная сыщица многозначительно посмотрела на брата, как бы приглашая его тоже сказать девушке что-то подбадривающее. Но юноша лишь сконфуженно почесал затылок, прочистил горло и уставился на руки. Когда он исчерпал все способы потянуть время, прозвучал спасительный хлопок в ладоши, которым учительница возвестила о начале урока.

Снова бездушно затикал метроном.

Простившись с Агатой, Вера направилась на прежнее место у станка.

– Брат, ты мне помогать-то собираешься? – прошипела будущая писательница. – Подойди и возьми у Веры номер телефона, чтобы мы могли поддерживать с ней связь! Пусть сообщит нам, если Виктор ей позвонит!

– Ладно, – пробормотал Ларри, выходя из оцепенения.

Он помахал балерине, приглашая спуститься, они быстро обменялись телефонными номерами, и Вера снова присоединилась к остальным учащимся.

– Ронд де жамб ан лер![5] – потребовала учительница, и ученики принялись ритмично вырисовывать круги ногой над полом.

Юные сыщики на цыпочках вышли из зала и молча спустились по лестнице.

– Хорошая девушка, да? – нарушила тишину Агата.

Ларри, красный как рак, прошептал в ответ:

– Уж очень она… суровая.

– Ты перед ней даже оробел, – хихикнула сестра. – Обычно тебя хлебом не корми, дай стрельнуть номер телефона у симпатичной девушки, а тут… Ой, извини, поняла: просто не хочешь давать повод для ревности Ла-а-аре, своей идеальной па-а-аре.

Юный детектив замер на месте и прошелестел:

– Будь так добра, сестрёнка, не упоминай больше о ней!

– Ладно-ладно, – ответила Агата, стараясь не рассмеяться. – Сосредоточимся на расследовании. У нас уже есть несколько зацепок. Мы знаем, что Виктор исчез по собственной воле. И что он оставил записку, в которой обращается к своей девушке Вере.

Ларри кивнул:

– Только что мы выяснили, что у Виктора, возможно, есть ещё одна девушка – Катя. Такая же светлая голова, как он сам.

– И не забывай про Деда Мороза… Если Виктор намекал не на Новый год, допускаю, что Дед Мороз – кличка его знакомого, – подхватила Агата.

– Но чья? – Ларри озадаченно нахмурился.