Когда я просыпаюсь, тело ужасно затекло и болит. На коже блестят капли росы.

Мгновение спустя я понимаю, что меня разбудил шум большегрузов.

Время от времени сквозь грохот раздаются басовитые крики, но это крики действия, а не отчаяния.

Бегу на звук и сквозь деревья вижу вереницу огромных военных грузовиков, мчащихся по дороге. Я пригибаюсь, чтобы меня не было видно, но не могу удержаться и не поглазеть на них. С тех пор как вчера мы с Леном простились, на пути мне не попадался ни один человек. К военным сейчас не стоит приближаться – еще решат, что я заблудился, и отвезут меня обратно к Стиву.

Но вот грузовики исчезают из виду, дорога становится пустой и тихой. Раздается лишь пение птиц и шелест листвы.

Возвращаюсь на место ночевки. Вчера днем я сделал солнечный дистиллятор: вырыл ямку, застелил ее зелеными листьями, на дно поместил пачку из-под печенья, поверх натянул и зафиксировал пакет Лена. В середине, прямо над пачкой, сделал в пакете углубление и дырку, чтобы конденсат стекал прямо туда.

В пачке из-под печенья собралось воды на пару глотков. Сильно мои запасы от этого не увеличатся, но я сделал дистиллятор в том числе потому, что всякий раз, когда вижу результаты его работы, я чувствую себя так, словно сотворил чудо – добыл чистую питьевую воду из ничего. Кроме того, тренировка навыка отвлекает ум от более серьезных вопросов, которые маячат передо мной. В башне ли Сильвия? Какая она сейчас? Удастся ли мне осуществить замысел? Подхватываю пачку, ощущаю, как она слегка потяжелела от воды, и выливаю эту воду на язык по каплям. Съедаю одно печенье, стараюсь есть как можно медленнее, чтобы прием пищи продлился чуть дольше.

Пробираюсь по лесной тропе, держась подальше от дорог на случай, если вновь появятся армейские грузовики. Перелезаю через барьеры и иду, пока держат ноги. Светит солнце, Серые на пути не встречаются.

Как бы я ни растягивал остатки печенья и сока, голод растет с каждым шагом. Когда мы в последний раз нормально ели? Обедали у Джули после отъезда Анвара и его отца. Джули и Стив сварили макароны, но за разговорами отвлеклись, и макароны разварились. Перед внутренним взором вспыхивает яркая картинка: кастрюля, а в ней осклизлые макароны. В другое время меня могло бы стошнить, но сейчас от одной мысли о них у меня рот наполняется слюной.

Завидев впереди куст ежевики, я едва не падаю на него. Ягоды еще неспелые, зеленые, похожие на пули, и я догадываюсь, что на вкус они будут ужасными. И тут среди кустов замечаю ветки дикой малины. Не в пример ежевике ягоды малины почти перезрелые, темно-розовые и налитые. Срываю первую и засовываю в рот, дрожащие пальцы тотчас окрашиваются соком. Лицо у меня наверняка теперь тоже все в соке, но это меня мало волнует.

Рис. 14. Как изготовить солнечный дистиллятор

Каждая ягодка будто взрывается на языке, пронзая меня терпкой сладостью. Я почти чувствую, как сахар достигает моего мозга.

Долго-долго хожу вокруг куста, собираю по ягодке и тотчас съедаю. То и дело порываюсь уйти, но, едва отвернувшись, снова возвращаюсь к кустам и продолжаю набивать рот малиной.

Снова слышу голос Сильвии в голове: «Не торопись. Расстройство желудка тебе ни к чему». Пытаюсь прислушаться к ее совету. Я понимаю, что съел достаточно, и все же переживаю, что по пути к башне больше не найду еды. Кроме того, в глубине души мне боязно, что Сильвии там не окажется.

Раньше я и мысли такой не допускал.

Я упорно представлял, что Сильвия ждет меня в башне Мартелло. Стоит мне подумать, что ситуация могла сложиться иначе, дыхание перехватывает, а сердце в груди стучит как бешеное.

Что, если Сильвии в башне нет?

Тогда мне предстоит отправиться на поиски. Вероятно, надо будет начать с больницы, где мы со Стивом ее навещали.

Если же и там я ее не найду… Подленький голосок в голове шепчет: «Если Сильвии нигде нет, возможно, она, как и многие другие, заразилась. Возможно, она уже мертва или пополнила ряды Серых». Нет, чушь все это! Стряхиваю с себя наваждение. Именно благодаря навыкам выживания, которым научила меня Сильвия, мне и удалось преодолеть такой долгий путь, а значит, с ней тоже все в порядке. У нее все получилось. По-другому просто быть не могло.

Я шагаю и шагаю. Ставлю вперед левую ногу, ставлю правую…

В голову то и дело закрадывается мысль, что я не могу больше идти, но каждый раз, когда она возникает, я отвечаю: «Еще шажок». А после него – еще один.

«Еще один шаг, – говорю я себе, – и можно будет остановиться». Но, сделав этот шаг, я велю себе сделать следующий.

Переставляю ноги. Левая, правая, левая, правая. Точно так же, как после расставания с Ангарад на крыльце фермерского дома. И вот вдали наконец появляются очертания серого строения, в котором я узнаю башню.

Она выглядит не такой, как в моих воспоминаниях, и я уже начинаю беспокоиться, что пришел не туда. Но потом узнаю место, где мы парковались, когда Сильвия привозила меня сюда.

– Дошел, – бормочу себе под нос. Во рту пересохло, а горло скребет наждачкой. Голос звучит так сдавленно и хрипло, будто я сам один из Серых.

Кое-как выхожу на дорогу. Это кратчайший путь, он приведет меня прямо к башне. Еще минуту назад я едва не валился от изнеможения и спотыкался на каждом шагу, зато сейчас ощущаю прилив энергии и сломя голову несусь к цели.

Ощущаю на лбу и щеках какие-то капли. Нет, это не пот, а дождь. Вскоре капли уже барабанят по асфальту.

Смотрю вверх. Еще недавно небо было ярко-голубым, но сейчас его заволокли тяжелые тучи.

Неожиданно я понимаю, что мои шаги стучат по асфальту в диком рваном ритме.

Затем до меня доходит, что это не мои шаги.