Спустя несколько часов езды Лен останавливает мотоцикл на обочине.

Лязг не усилился, однако и на убыль не пошел. Я опасался, что мотоцикл совсем выйдет из строя, но, к счастью, он пока держится. Точно так же, как мы с Леном.

Спина, руки и ноги до того затекли, что с мотоцикла я слезаю с огромным трудом и боюсь уже никогда не распрямиться.

Лен с удовольствием потягивается, широко раскинув руки. Оказывается, он очень высокий, так что я был недалек от истины, приняв его за великана.

– Так гораздо лучше, – выдыхает он, хрустя суставами. – Фух, чудом спаслись. Что ж, Билли, здесь мы с тобой простимся. Мне нужно дотолкать эту груду металлолома еще чуть дальше в ту сторону, а твоя цель уже близко. – Он дотрагивается до мотоцикла так нежно, словно тот – лошадь или собака и может почувствовать его прикосновение.

– С мотоциклом все в порядке? Вы сможете доехать до матери?

– Ну, он довезет меня почти до цели, – отвечает Лен уклончиво, и я не решаюсь задавать новые вопросы. – Ты как себя чувствуешь? – Он подносит руку козырьком ко лбу и всматривается в меня. – Неплохо бы тебе чего-нибудь поесть. И попить. Идти еще порядочно. – Порывшись в одной из сумок, он вручает мне пакет с пачкой печенья и бутылкой сока.

Гляжу на угощение, и просто слюнки текут.

– Вы уверены, что вам хватит провизии?

– На сто процентов. Бери!

– Где мы сейчас находимся?

– Примерно в четырех милях [3] от Сэндгейта.

– А ваша мама сейчас где?

– В Фолкстоне, – отвечает Лен и, словно пытаясь убедить самого себя, повторяет: – Она в Фолкстоне.

– Понятно. Вам лучше поспешить. Большое спасибо, что подвезли.

– Не за что. Я бы, конечно, и до Сэндгейта тебя подбросил…

– Нет, это ни к чему. Я пойду пешком. Если встречу Серых, буду красться тихо. Осталось недалеко. Но если бы вы не подобрали меня на дороге, даже не представляю, получилось бы у меня вообще хоть что-нибудь.

– Получилось бы, даже не сомневайся. Ты сильный. И храбрый. Черт возьми, когда я увидел, как ты размахиваешь фонариком посреди дороги, в голове мелькнула мысль: «А этот парень – настоящий смельчак».

– Ну, не знаю. В тот момент я не думал о том, что делаю.

– В общем, удачи тебе. Надеюсь, ты быстро отыщешь маму. И еще…

– Что?

– Я помню, ты говорил, что у вас с отцом сложные отношения, но мне кажется, он сейчас ужасно беспокоится о тебе. Как только доберешься до мамы, найди способ сообщить ему, что ты в безопасности, хорошо? Когда мир сходит с ума, как сейчас, мы понимаем, что´ действительно важно, и я готов держать пари, что ты значишь для отца гораздо больше, чем тебе представляется.

Я моргаю, не зная, что ответить.

Лен неловко переминается с ноги на ногу:

– Ну, пока, Билли. И удачи.

– Вам тоже. До свидания, Лен.

Вроде бы мы простились, но Лен не садится на мотоцикл, а я не двигаюсь с места.

Ни один из нас не делает ни шагу.

То ли Лен боится оставлять меня, то ли сам не хочет оставаться один. Вероятно, он беспокоится о матери и о том, сумеет ли хотя бы узнать, все ли с ней сейчас благополучно.

Не раздумывая бросаюсь к Лену и обнимаю его. Огромные руки Лена стискивают меня в ответных объятиях.

В голове свербит, что первое правило выживания опять ушло в прошлое: людям все-таки можно доверять, и это классно.

Стараясь не встречаться взглядом с Леном, я разворачиваюсь и ухожу.