Я стою, вытянув руки, а Боб перебегает с одной на другую: от ладони к плечу, по шее, по второй руке и обратно.

Мы снова прокрались к нему в гости, потому что хотим испытать на практике одно из новых изобретений Анвара – лабиринт из трубок разного размера. Он громоздкий, папе Анвара пришлось подвезти нас до школы на своем такси, сами бы мы эту конструкцию не дотащили. Учительница мисс Уотсон недовольно морщилась и приподнимала брови каждый раз, когда лабиринт падал с книжной полки, куда мы поместили его утром. В конце концов мисс Уотсон частично освободила приставной столик и помогла нам водрузить лабиринт туда. В кабинет третьего класса, где живет Боб, мы несли его вдвоем.

Из коридора доносятся шаги. Я мигом цепенею, предчувствуя, что нас отругают, как поступил мистер Бельведер в мой первый учебный день, однако в класс заходит не он, а мисс Пенниворт, учительница третьего класса. Втаскивает огромную стопку книг, с грохотом опускает ее на низкий столик и понимающе улыбается:

– Никак не забудешь сюда дорогу, Анвар?

– Просто очень скучаю по Бобу.

– Ты самый преданный друг старины Боба, – кивает мисс Пенниворт. – Если не считать того случая, когда ты едва не утопил беднягу.

– Мисс, клянусь, ему совершенно ничего не угрожало! Мистер Бельведер не оценил нашу великолепную лодку по достоинству.

– Хорошо, но больше никаких водных видов спорта, договорились? Что вы сегодня припасли для Боба?

Кажется, учительница искренне заинтересовалась лабиринтом. Она даже выдает нам секундомер и предлагает засечь время, чтобы выяснить, как быстро Боб преодолеет все препятствия, а потом проверить, улучшатся ли результаты после нескольких повторений.

– Я вернусь через десять минут, мальчики. А вы потом пойдете на улицу, обещаете?

– Да, мисс! Спасибо!

Мы пытаемся заманить Боба в лабиринт. Поначалу ему ни капельки не любопытно, однако стоит нам положить в туннель кое-какие вкусняшки, он быстро смекает, что к чему. Вскоре Боб уже носится по картонным трубкам, его носик дергается то в одну, то в другую сторону.

– У вас с Ангарад есть план? Что предпримем дальше? – любопытствует Анвар.

– Пока нет. Думаю, сейчас нам просто нужно быть готовыми к тому, что ситуация ухудшится. – Помолчав, я неловко добавляю: – И потом, в деле участвуем не только мы с Ангарад, но и ты.

– Ну, не зна-а-аю… После вашего знакомства ты сам обмолвился, что она не очень-то приветливая. Теперь я понимаю, почему ты так сказал. Как с такой дружить?

– Поначалу Ангарад действительно вела себя как бука. А вчера ужасно огорчилась. Лучшая школьная подруга не поверила ее рассказу про Серых и всем сказала, что Ангарад выдумщица. Она интересовалась, сразу ли ты мне поверил…

– Конечно сразу!

– Знаю. Я ей так и сказал – что ты мне поверил, потому что ты… ну… ты мой очень хороший друг.

Анвар хлопает меня по руке и ухмыляется:

– Бери выше! Мы лучшие друзья, Билли!

Я радостно улыбаюсь, ощущая в душе необыкновенную легкость, ведь прежде у меня никогда не было лучшего друга.

– Да и Ангарад, скорее всего, нормальная девчонка, – продолжает Анвар, подхватывая добежавшего до конца лабиринта Боба и аккуратно возвращая его в начало. Боб тотчас скрывается в недрах туннеля. – Я просто переживал, что тебе больше нравится проводить время с ней… чем со мной.

– Ни в коем случае. И вообще, мне приятно дружить с вами обоими. – Произнося эти слова, я осознаю, сколько в них вложено смысла. Сильвия упорно вдалбливала мне, что доверять никому нельзя, и все же найти людей, готовых тебя поддержать, – истинная удача.

– Может, Ангарад захочет поучаствовать в наших экспериментах? Если соберемся мастерить ракетную установку, третья пара рук нам не помешает.

– Хорошо, спрошу.

По моему лицу расползается улыбка. Я счастлив, что разногласия между Анваром и Ангарад уладились. Странно, еще недавно я не мог и мечтать о том, что у меня будет хотя бы один друг, а теперь их целых два.

Мы так увлечены разговором, что не сразу слышим звук.

Какое-то шебаршение.

Кто-то скребет когтями.

Или царапает что-то твердое.

Нам кажется, что это всего лишь Боб топочет по картону.

Я перевожу взгляд на окно, а там…

– Анвар!

– А?.. – Он тоже смотрит в окно и осекается.

Он видит.

Видит их.

Ловлю себя на мысли, что впервые присутствую при том, как Анвар теряет дар речи. Разинув рот, он всматривается в тех, кто издает скребущий звук.

Они утратили человеческий облик: неестественно длинные руки отходят от тела спиралями, а кожа приобрела свинцовый оттенок.

За окном Серые.

Они шкрябают когтями по стеклу, стремясь пробраться в кабинет.