Мы с Анваром наблюдаем, как Ангарад пристегивает велосипед недалеко от больницы. Я сообщил Анвару, что мы с Ангарад стараемся узнать как можно больше о серых людях. Вчера вечером по дороге в пиццерию мы договорились встретиться здесь после школы. Анвар вызвался пойти с нами.

– Это она, – поясняю ему.

– Привет, – бросает Ангарад, завидев нас. Глаза у нее покраснели, спина ссутулилась.

– Как дела? – спрашиваю я.

– Норм, – буркает она, и я понимаю, что на самом деле это не так.

– Что-то случилось?..

– Потом расскажу, – отвечает она, многозначительно косясь на Анвара.

– Ладно. Так, Ангарад, это Анвар. Анвар, это Ангарад.

Несколько секунд они молча смотрят друг на друга. Затем Анвар отводит взгляд куда-то вдаль, а Ангарад пялится на землю, часто-часто моргая. Оба держатся настолько отчужденно, что я даже не знаю, как себя дальше вести.

– Э‐э-э… – нарушаю затянувшееся молчание. – Ну что, заходим?

Снова неловкая пауза.

– Так у вас есть план? – уточняет Анвар. – Удалось выяснить, в какое отделение госпитализировали тех людей?

Мы с Ангарад качаем головой.

– Для начала попробуем узнать, не возросло ли число пациентов, – отвечаю я. – Если люди, контактировавшие с упавшим человеком, заразили еще кого-нибудь, известие должно было распространиться по больнице молниеносно.

– Может, нам и не придется проникать внутрь, чтобы убедиться в этом, – замечает Ангарад, кивая на вход.

Несколько человек в инвалидных колясках ждут на крыльце, две медсестры в синей униформе переступают порог, о чем-то болтая. На внештатную ситуацию не смахивает.

– Но раз уж мы здесь, стоит посмотреть повнимательнее, согласны? – не отстаю я, глядя на Ангарад. Что-то с ней не так. Сама предложила устроить эту вылазку, сама подталкивала меня к действиям, а теперь не хочет ничего предпринимать.

– Наверное… – говорит она, а потом встряхивается и деловито предлагает: – Думаю, стоит найти врачей и медсестер, которые имели дело с теми пациентами. Выяснить, все ли в порядке с ними самими, ведь они провели больше всего времени с заразившимися. Если кто и мог подцепить болезнь, то в первую очередь медперсонал.

– Только мы не должны подходить к ним слишком близко, – напоминаю я. – Вдруг они уже инфицированы и теперь представляют опасность для нас?

– А может, нам незачем заходить внутрь? – быстро говорит Анвар. – Может, достаточно убедиться, что в больнице не происходит ничего необычного?

– Давай ты подежуришь у входа, дружище? Мы ненадолго.

– Подежурю?

– Предупредишь нас, если появится много машин «скорой помощи», – поясняет Ангарад. – Чтобы мы успели вовремя убежать. Или если увидишь Серого.

– Серого? – повторяю я.

Ангарад поворачивается ко мне вполоборота:

– Мне пришло в голову, что их можно называть Серыми – людей, которые изменяются, когда их кожа делается серой.

– Да, если увидишь Серого, сразу звони нам, – командую я Анвару.

– Как я пойму, что передо мной Серый?

– Поймешь, – отвечаю коротко.

По больнице разносятся звуковые уведомления, слышится ровное гудение негромких голосов.

– Вроде бы ничего особенного не происходит, суматохи нет, – произношу я тихо, когда мы шагаем мимо протяжно зевающей сотрудницы регистратуры.

Ангарад кивает.

Мы направляемся к лифтам, заскакиваем в один и смотрим на длинный список названий всех отделений и этажей, на которых они расположены.

– Как считаешь, куда нам лучше пойти?

Мне хочется узнать, что так встревожило Ангарад, но она внимательно изучает план больницы, волосы разметались по лицу, и, по-моему, к разговору она не готова.

– Даже не знаю… – Ангарад скользит взглядом по списку отделений. – Например, в интенсивную терапию. Могли их положить туда?

– Поехали проверим.

Нажимаю кнопку. Добравшись до нужного этажа, мы следуем указателям и петляем по коридорам. Я стараюсь не думать о том, как мы со Стивом ездили в больницу к Сильвии, однако мысли о ней не дают мне покоя. Желудок сворачивается узлом, ноги подгибаются.

– Все нормально? – тревожится Ангарад, видя, что я остановился.

– Да. Просто здесь, в больнице, я не могу не думать о маме.

– Возвращаемся?

– Нет-нет, что ты. Идем дальше.

Продолжаем шагать по коридору.

– Я пыталась рассказать о Серых лучшей школьной подруге, – вдруг признается Ангарад. – Но она решила, что я вру. Мало того, она меня высмеяла и всем заявила, будто я выдумываю какую-то ерунду, чтобы привлечь к себе внимание. Вот почему я сегодня не в настроении. Прости, если чем-то обидела.

– Наверное, трудно поверить на слово, – говорю я мягко, хотя не могу перестать думать о том, как Ангарад поддержала меня в разговоре с Джули и Стивом, хотя не видела упавшего человека.

– А что, Анвар сразу принял твои слова всерьез?

– Ну да… но Анвар – мой… Он всегда поверит мне, потому что… ну, ты же знаешь, он мой лучший… Может, та девчонка на самом деле не твоя лучшая подруга? – выпаливаю наконец.

Ангарад хмыкает и смахивает соринку из глаза.

– Не исключено, что ты прав. Вот вы с Анваром действительно хорошие друзья, не то что мы с ней. Думаю, мне нужно найти кого-то вроде Анвара. – Она сурово устремляет взгляд куда-то вдаль. – Как говорила твоя мама? Никому не доверяй?

– Ага. Но потом ты сказала, что мы должны доверять друг другу.

– Доверяй тем, кому можно доверять, – наверное, так точнее. – Ангарад морщится. – Фу, до чего банально. Но я сама виновата – должна была догадаться, что с ней лучше не откровенничать. Ты прав, похоже, она не тянет на лучшую подругу. А может, у меня и вовсе нет лучшей подруги.

Я не знаю, как реагировать на ее слова. К счастью, мы подходим к отделению интенсивной терапии, так что разговор сам собой прерывается.

Двойные двери закрыты на замок.

– Хм… и как нам туда попасть? – растерянно шепчет Ангарад.

Двери распахиваются, в коридор выходят мужчина и женщина, увлеченные беседой. Они торопливо идут мимо нас.

– Подождем кого-нибудь, с кем можно заговорить, – предлагает Ангарад.

Двери снова открываются, порог переступает невысокий мужчина в белом халате.

– Нет, этот не подойдет, – бормочет Ангарад.

Следом выпархивает молоденькая медсестра. Завидев нас, она с улыбкой осведомляется:

– Ребята, что вы тут делаете? Вы кого-то ищете?

– Нашего дядю госпитализировали в эту больницу. Родители сказали, что мы не сможем к нему попасть, но вот решили попробовать.

– О‐о-о, хорошая моя, в отделение интенсивной терапии посетителям просто так не попасть, тут все строго. Думаю, когда дяде станет лучше и его переведут в другую палату, вы сможете прийти к нему всей семьей.

– Просто мы волновались за людей, которые подхватили непонятную болезнь, – бойко тараторит Ангарад. – Про них рассказывали в новостях, и мы подумали, что дядя мог заразиться тем же самым.

– Не волнуйтесь, – успокаивает медсестра. – Согласна, все это выглядело весьма странно, но, к счастью, – она приглаживает выбившиеся из пучка волосы, – больше таких случаев не зафиксировано. Как зовут вашего дядю?

Ангарад мешкает с ответом.

– Боб, – нахожусь я. – Боб Бельведер.

– Хм… не помню такого имени… Может, его уже перевели из реанимации. Приходите с родителями в часы посещений, и вы сможете с ним повидаться.

– Спасибо, – благодарим мы хором и поворачиваемся друг к другу, когда она удаляется.

– Итак, новых случаев нет, – резюмирует Ангарад. – Пока нет.