– Эй, хочешь увидеть кое-что суперское?

Сначала я не реагирую. Не может быть, чтобы мальчик обращался ко мне, ведь всю перемену я просто смотрел в пол.

Сменив несколько школ, я пришел к выводу, что в классе лучше держаться особняком. Я делаю, что говорят, не нарываюсь на неприятности, не высовываюсь и лишний раз не поднимаю головы – так мне не приходится ни с кем встречаться взглядом. Вот и на этой перемене я внимательно изучаю различные оттенки серого на асфальте.

И тут одноклассник подходит ко мне и заявляет:

– Серьезно! Такого ты точно нигде не видел!

Я озираюсь. Рядом больше никого нет.

– Ты со мной говоришь? – уточняю на всякий случай.

Когда ты новенький, то привыкаешь к тому, что на перемене с тобой никто не болтает. В классе – это одно, там ученикам приходится переговариваться во время парной работы или каких-нибудь общих обсуждений, но, когда мы выходим на игровую площадку, начинается совсем другая история. Я привык к тому, что меня не замечают, и в большинстве случаев мне это нравится. Ну, по крайней мере, я стремлюсь убедить себя в этом.

– Ага. – Он кивает и протягивает мне пустую банку из-под лимонада. – Подержи секунду.

У одноклассника темные вьющиеся волосы, а нижняя губа выпячена. В руках у него что-то похожее на кусок пластиковой трубы.

– Для чего это?

– Увидишь. – Протерев трубу тряпкой, которую достал из кармана, он командует: – Так, ставь банку на землю.

Он приближает трубу к банке, и она тотчас начинает откатываться. Затем он перемещает трубу к противоположной стороне банки, и та катится обратно.

– Как ты это делаешь?

Одноклассник ухмыляется в ответ, двигает банку взад-вперед, не прикасаясь к ней, управляет ею с помощью трубы. Налетевший порыв ветра с грохотом оттаскивает банку к забору. Затейник кидается вдогонку, и едва я успеваю подумать, что на этом забава окончена, как он снова оказывается рядом со мной.

– Круто, да? Хочешь попробовать? – Он протягивает мне трубу и тряпку. – Ты Билли, верно? А я Анвар. Мы учимся в одном классе, – говорит он, наблюдая, как я катаю банку по земле.

Мне становится не по себе от мысли, что сейчас он поинтересуется, откуда я приехал и почему пришел в школу в середине учебного года, а на эти вопросы я отвечать не хочу. К счастью, он ни о чем меня не спрашивает, и мы просто играем с банкой, гоняя ее туда-сюда, пока поток воздуха окончательно не уносит ее прочь.

– Ветрено сегодня, вот толком ничего и не получилось, – вздыхает Анвар.

– Спасибо, – благодарю я неловко.

Отдаю трубу, иду обратно к школе. Анвар шагает за мной по пятам.

– Чем теперь займемся? – спрашивает он, адресуя вопрос не столько мне, сколько самому себе. Его взгляд устремляется вверх, словно он перебирает в уме возможные варианты. – Боб, – наконец произносит он.

– Боб?

– Ты уже знаком с Бобом?

У Боба подергивающиеся усики, глаза как чернильные капельки и крохотный сморщенный носик.

У него такая мягкая шерстка, что мне щекотно, когда он пробегает по моему предплечью.

Боб золотисто-коричневый, а хвостик у него розовый.

Он, разумеется, не человек, а хомяк, о чем я не подозревал, пока Анвар не подбежал к клетке с криком «Боб!», не оттащил его от миски с едой и не вынул из клетки. Боб тотчас принялся сновать с одной его руки на другую.

Чтобы встретиться с Бобом, мы прошмыгнули в кабинет третьего класса – Боб обитает в тамошнем живом уголке. По словам Анвара, играть с хомячком могут только третьеклассники и нам здесь находиться запрещено, однако он, Анвар, навещает Боба уже не первый год.

– Пока у нас занятия проходили в этом кабинете, я мастерил для Боба всякие штуки – например, длиннющий туннель из пятидесяти втулок от туалетной бумаги, качели и так далее, – рассказывает Анвар. – Однажды сделал канат, но Бобу он не понравился. Не думаю, что третьеклашкам приходит в голову изготовить для него что-то в этом роде, им просто хочется гладить его и тискать, а Бобу нужен азарт.

Мой рот сам собой расплывается в улыбке. Анвар напоминает мне прежнюю Сильвию – она вечно пребывала в поиске новых затей. Она так увлекалась, когда учила меня чему-нибудь интересному, что время пролетало незаметно. Мне вдруг чудится, будто она здесь, рядом, я почти чувствую ее запах. В животе возникает ощущение пустоты, глаза начинает щипать. Спешно отгоняю непрошеные воспоминания и предлагаю:

– Может, сделаем для него что-нибудь прикольное?

– Давай!

Я улыбаюсь. Мы озираемся в поисках вдохновения и, недолго думая, останавливаем взгляд на большом аквариуме в углу кабинета.

Там и сям по классу валяются вещи. Пораскинув мозгами, мы решаем сделать лодку из старого контейнера для еды – вес хомячка он выдержит легко, бортики у него достаточно высокие, так что Боб не должен свалиться в воду.

– Если он все-таки упадет, – рассуждает Анвар, – мы сразу же его выловим. Немного водички тебе не повредит, верно, Боб?

Мы наполняем аквариум, ставим на воду пластиковый контейнер и сажаем туда Боба.

Поначалу он сидит не шелохнувшись – думаю, привыкает к движению импровизированной лодочки, которая плавно раскачивается из стороны в сторону, – но потом начинает обнюхивать контейнер, дрейфующий вдоль стенок аквариума.

– Ты теперь пират, Боб, – веселится Анвар.

И тут…

– Что вы здесь делаете? – рявкает низкий голос. – Выходите отсюда, живо!

Мы растерянно переглядываемся. Если сейчас мы отойдем от аквариума и встанем лицом к учителю, он увидит Боба и лодку.

– В коридор!

Судя по интонации, этот человек привык, чтобы его команды выполнялись беспрекословно и незамедлительно.

Он приближается к нам и смотрит на аквариум:

– Это еще что за…

– Извините, мистер Бельведер, – покаянным тоном произносит Анвар. Он кивает на Боба, который, шевеля усами, обследует корпус пластикового суденышка, не обращая внимания ни на что другое. – При проведении эксперимента ни одно живое существо не пострадало.

У мистера Бельведера смешные усики, которые сперва щетинятся и подрагивают, а когда он начинает на нас кричать, прямо-таки трясутся от ярости.

По его словам, нам должно быть стыдно, мы не понимаем, в какую переделку угодили, и у него в голове не укладывается, как можно быть такими глупцами. Он орет и, кажется, не способен остановиться. Настоящее торнадо воплей.

– Сейчас же оба к директору! – скрежещет зубами учитель. – От тебя, Анвар, другого трудно было ожидать, но ты… ты… – Он вдруг понимает, что не знает даже моего имени. – Кто ты такой? Как тебя зовут? В каком ты классе?

Я бормочу ответ.

– Новенький, значит? – Дождавшись моего кивка, мистер Бельведер вспыхивает опять: – Выходит, так ты решил отметить первый день в этой школе? Не самое лучшее начало, как по мне! На твоем месте я бы хорошенько подумал о том, с кем стоит дружить и как ты хочешь провести остаток учебного года.

Я стою, глядя вниз на ноги.

– А теперь следуйте за мной. Оба.

– Но, мистер Бельведер… – начинает Анвар.

– Никаких «но»! Молча идите за мной!

– Но мы должны посадить Боба обратно в клетку, разве нет? – Анвар переводит взгляд на золотистого хомячка, все еще наматывающего круги по аквариуму.

– Я сам его туда посажу, – мотает головой учитель. – Вы сегодня уже достаточно наворотили. – Он рывком хватает Боба и тащит его в сторону клетки, но неожиданно вскрикивает: – Ай, он меня укусил! Он меня укусил!

Это ужасно смешно – просто до колик в животе. Если открою рот, смех непременно вырвется наружу. Чтобы сдержаться, прижимаю ладонь к губам.

– Позвольте мне, – просит Анвар.

Он аккуратно берет хомячка на руки и возвращает его в клетку. Все это время мистер Бельведер не произносит ни слова.

Затем он ведет нас к кабинету директрисы, но у нее сейчас совещание, так что нам велят подождать в приемной.

– Через десять минут я вернусь и послушаю, как вы будете оправдываться перед миссис Огливи, а потом мы решим, что с вами делать. Сидите тут и держите рот на замке, ясно?

Мистер Бельведер удаляется, пыхтя и фыркая на каждом шагу. Едва он сворачивает за угол, Анвар смотрит на меня и шепчет:

– Прости, пожалуйста. Я не хотел, чтобы из-за меня ты в первый же день попал в беду.

– Не волнуйся, – шепчу в ответ. – Это того стоило.

– Кажется, Бобу понравилось.

– Еще бы! Он вообще не хотел вылезать из лодки!

Анвар прыскает от смеха. Секретарша окидывает нас строгим взглядом и изрекает:

– На вашем месте я бы так не веселилась.

Но мне все равно, что мы вляпались, все равно, что на нас косятся, потому что в моей жизни внезапно появилось то, благодаря чему она теперь кажется куда более сносной: у меня появился друг.