Я надрывно кашляю и никак не могу откашляться.

Кажется, я не смогу нормально дышать, пока не выплюну какой-то опасный предмет, например искореженный кусок черной смолы или камешек с зазубренными краями. Я не плачу, нет, но слезы наворачиваются на глаза, и я чувствую тяжесть капель в уголках. Самое занятное, что я хочу расплакаться. Вот бы сейчас свернуться калачиком и рыдать, пока силы не иссякнут. Я вдруг отчетливо осознаю, что внутри образовалась дыра, даже не дыра, а яма – бездонная черная яма, – и я рискую упасть туда в любой момент. Но сейчас я говорю себе просто…

– Дыши, дыши! – командует кто-то.

Человек пытается нацепить на меня маску. Сначала я сопротивляюсь, но сильные руки удерживают меня и фиксируют маску на лице. Я тотчас чувствую, что она помогает.

Я могу дышать, не кашляя.

Могу дышать, хотя по-прежнему ощущаю, как внутри что-то разорвалось.

Рядом переговариваются люди. Напрягаю слух, чтобы уловить единственный голос, который хочу слышать.

Голос Сильвии.

Где она?

Я с трудом сажусь и пытаюсь стянуть маску с лица, но какая-то дама, по-видимому фельдшер, наклоняется ко мне и строго произносит:

– Нет, не снимай. – Она прижимает маску обратно к моему лицу. – Вот так.

Где-то поблизости оживает рация. Из динамика доносится тонкий дребезжащий голос:

– Требуется срочная помощь. Код сто девятнадцать. Все свободные подразделения на вызов.

Фельдшер отворачивается, чтобы ответить, а я одним движением срываю маску и отползаю от тележки-каталки, освобождаюсь от одеял, стягивающих меня, точно путы.

У дома толпятся наши соседи и незнакомые мне люди. Сильвии среди них нет.

Я хочу выкрикнуть ее имя, но в легких ужасно саднит. Вместо крика получается только сдавленное сипение. Голос усох, как растение, которое давно не поливали и листья которого свернулись в хрупкие коконы.

Мигающие фары полицейских машин заливают все вокруг пульсирующим голубым светом.

Поднимаю взгляд на окно, через которое Сильвия меня выбросила. С подоконника течет вода, стекло закоптилось и треснуло. Как я выжил, упав с такой высоты? Опускаю глаза, и ответ находится сам собой: внизу растут кусты – они-то и смягчили мое приземление. Сильвия рассчитала, чтобы я упал именно туда. Но даже несмотря на то, что я здесь, я жив, отделался синяками и порезами, мне до сих пор не верится, что это случилось наяву.

На крыльце топчутся пожарные. Выждав, когда они отойдут подальше, я устремляюсь к двери. По моим прикидкам, Сильвия должна быть наверху. Мне необходимо найти ее, необходимо удостовериться, что с ней все нормально.

Ноги плохо слушаются, я еле плетусь.

– Парень, стой! – кричит кто-то и несется ко мне.

Мне чудом удается заскочить в дом и взбежать по лестнице в нашу квартиру.

Внутри все почернело и выгорело, в воздухе удушливый запах дыма.

– Сильвия! – повторяю надтреснутым шепотом, бегая из комнаты в комнату.

Ее нигде нет.

Эхо разносит по коридору гулкие шаги пожарных.

Я вдруг понимаю, что больше сюда не вернусь. Меня заберут, все будет как в том письме, которое Сильвия получила утром.

Надо взять что-нибудь на память. Частицу прошлого, которую я смогу увезти с собой.

На полу валяется старый перочинный нож Сильвии, потускневший от огня. Я наклоняюсь, поднимаю его. На ощупь он точь-в-точь такой же, как раньше.

В следующее мгновение чьи-то руки обхватывают меня и тащат прочь. Снова одеяла, снова мигающие огни.

Сильвии по-прежнему нигде нет. И никто не сообщает мне, где она.