С момента смерти Василия II империей уже управляли не представители военно-феодальной партии, а гражданские чиновники. Перед самой кончиной Феодоры они сделали попытку продлить свое пребывание у власти, добившись назначения императрицей своим преемником одного из них. Предполагалось, что принцип престолонаследия утвердился настолько прочно, что указующего перста пожилой правительницы будет достаточно.

Вроде бы все так и вышло. По представлению патриарха Михаила Кирулария Феодора выбрала Михаила Стратиотика, человека пожилого и слабохарактерного. Патриарх был уверен, что новый император Михаил VI станет послушным инструментом в его жестких и умелых руках. Власть Кирулария, руководившего от имени монарха, стала огромной – ряса священнослужителя нисколько не ограничивала его вполне мирских амбиций. Он даже стал носить красные сапоги, символ императорской власти, а однажды, когда Михаил VI якобы решил высказать свое мнение, резко одернул императора: «Я тебя, недоумок, возвысил, я и задвину!»

Правда, сделать это довелось не патриарху. Смерть Маниака лишь отсрочила свержение гражданского правительства. Делом времени становилось выдвижение из военной среды очередного полководца, способного возглавить новый дворцовый переворот. На восточной границе служил Исаак Комнин, пользовавшийся особым расположением Василия II, сын известного при дворе чиновника. В смутное после смерти патрона время Исаак добился заметных успехов на поле брани и в армии пользовался уважением. Как только, по мнению военных в Малой Азии, настал момент для смены правительства, выбор пал именно на него.

Единственного краткого сражения Исаака с гвардией варягов оказалось достаточно, чтобы Михаил VI сдался. Его сместили и постригли в монахи. В 1057 году Исаак I Комнин стал императором Византии и немедленно приступил к масштабной военной реформе и реорганизации финансовой сферы. Как известно, когда стране не легко, принято обращать взор на богатства церкви. Обычно это учреждение без борьбы не сдается, и Исааку пришлось вступить в прямой конфликт с патриархом.

Император не стушевался и, понимая, что обоим в столице им не ужиться, отправил Михаила Кирулария в ссылку. Он наверняка провел бы следствие с пристрастием по обвинению патриарха в государственной измене и даже лишил его зрения, но неистовый архипастырь не дал ему такой возможности и умер до начала процесса. В лице монахов и паствы император тут же получил опасных противников. Не отставала и группировка чиновников, неустанно сплетая нити заговора.

Между тем императору было уже далеко за пятьдесят, да и особым здоровьем он похвастать не мог, так что неудивительно, что через два года он сдался. После трудной, но весьма успешной военной кампании против печенегов его свалил, как казалось, смертельный недуг, и Исаак I принял решение отречься от престола.

В 1059 году он передал корону своему казначею, Константину X из рода Дук. Миролюбивый император и ранее сторонник гражданской партии, вполне справедливо опасаясь ответных действий армейской верхушки, до неприличия урезал военные расходы. Мера вполне уместная в период спокойствия и благоденствия оказалась ошибкой в годину тяжких испытаний – империя содрогалась под ударами многочисленных врагов.

Владения Византии в Южной Италии одно за другим переходили к норманнам, наступавшим под началом Роберта Гвискара. На севере, пройдя через русские степи, появилось новое племя кочевников-азиатов, куманов (половцев). Как и их предшественники, они стали беспокоить европейские провинции империи, и для отпора требовалось привлечение дополнительных сил.

Однако самый опасный противник пришел с востока. Территории, населенные арабами, заполонили различные тюркские племена, принявшие ислам (той же группы, что гунны и половцы, наводившие ужас на Запад). В то время как Византия при правлении уже преклонного возраста племянниц Василия II приходила в упадок, тюркские племена, наоборот, только набирали силу. Одного из первых предводителей кочевников звали Сельджуком, а потому название «турки-сельджуки» стало общим для всех племен пришельцев[79].

В 1063 году во главе турок-сельджуков встал Алп-Арслан[80] и сразу вторгся в Армению, отвоевав территории, включенные Василием II в состав Византийской империи. Ответных действий со стороны безвольного Константина X не последовало.

После смерти в 1067 году императора Константина X его вдова Евдокия стала регентшей при трех сыновьях, которые впоследствии должны были занять престол. Но время требовало присутствия на троне военачальника и, несмотря на сопротивление представителей партии гражданских придворных, она выбрала в мужья Романа Диогена, прославившегося в боях с печенегами и половцами. 1 января 1068 года они обвенчались[81].

Перед Романом IV стояла нелегкая задача реорганизации развалившейся армии, обучения и вооруженния новых солдат. Предстояло сосредоточиться на отражении все возраставшей угрозы со стороны турок. Об утраченных позициях в отделенной морем Италии пришлось забыть.

В 1071 году византийцы оставили последний клочок земли империи в Западной Адриатике. С этой утратой пришлось вычеркнуть из памяти времена триумфа Юстиниана и Велизария. Империя, начинавшаяся с крошечного городка в Центральной Италии восемнадцать веков назад, навсегда покинула Апеннины. (На самом юге Италии сохранились несколько деревень, где до сих пор говорят по-гречески.)

Окончательно забыв об Италии, Роман IV начал готовиться к войне с сельджуками. Между тем Алп-Арслан, уже оказавшись на землях Византии, главной целью считал покорение Сирии, находившейся под властью султана Египта, а потому заключил с империей перемирие и отправился в поход на юг.

Но Роман IV не собирался соблюдать договоренность. Он во что бы то ни стало решил вернуть свои земли на Востоке и нанести туркам сокрушительный удар. Собрав под своим началом шестидесятитысячную армию, император двинулся к границе. Большую часть армии составляли необученные воины, а некоторые военачальники не отличались преданностью своему главнокомандующему. И все же шестьдесят тысяч хорошо вооруженных всадников тяжелой кавалерии – большая сила.

В августе 1071 года Роман IV отбил город Манцикерт, который несколько лет назад завоевали воины султана. Стало очевидным, что византийцы хотят навязать сельджукам сражение, и Алп-Арслан, отказавшись от продолжения Сирийской кампании, поспешил назад.

Войска турок-сельджуков в основном состояли из легкой кавалерии, которая не могла биться с императорской конницей в открытом бою, но обладала большей скоростью и маневренностью. Стремясь к быстрой победе, Роман IV отправил свои войска в галоп за ускользавшим противником, нарушив главное тактическое правило ведения боя – посылать тяжелую кавалерию вдогонку только в том случае, если неприятель окажется перед водной или иной непреодолимой преградой.

Турки же, сохранив боевые порядки и не вступая в ближний бой, начали осыпать византийские войска смертоносными стрелами. День выдался нестерпимо жаркий, и закованные в броню, еще не закаленные в сражениях воины Романа IV от усталости и жажды стали терять силы. К вечеру, не видя иного выхода, император приказал отходить на ночлег.

В этот момент Андроник Дука, родственник предыдущего императора, сторонник оппозиционной партии и тайный противник Романа IV, сообразив, что победы в бою, скорее всего, не видать, вывел свой отряд из боевого порядка.

Ослабленная византийская армия тут же оказалась в западне. Центр сельджуков начал отступать, заманивая за собой противника. К этому времени Алп-Арслан, по всем правилам военного искусства, укрепил фланги свежими, рвавшимися в бой силами. Византийцы же, думая уже об отдыхе, вдруг поняли, что атакованы со всех сторон. Сломленные духом, преданные своими же товарищами, воины императора были обречены. Армия Романа IV была уничтожена, а сам он взят в плен.

Подобной катастрофы, когда гибла огромная армия, Византия не знала семьсот пятьдесят лет – со времен императора Константина. Конечно, и раньше византийцы отступали, оставляли земли персам и арабам, но главные вооруженные силы еще не терпели подобного поражения. Сражение при Манцикерте показало, что это возможно. Мощь и процветание, сопутствовавшие империи при династии Македонян, канули в Лету.