Еще большая опасность грозила империи на суше. Почти столетие после смерти хана Крума мирно жившие болгары вновь стали проявлять активность. Недоумение и досада Византии по этому поводу вполне понятны – соседи уже не были варварами-язычниками, а стали христианами, причем крещенными в восточной традиции. Религиозный по характеру царь Болгарии Борис I в 865 году принял крещение от византийского духовенства. Крестным его стал не кто иной, как сам император Михаил III. Более того, Борис считал, что, крестившись сам, должен привести к новой вере и всю страну. Так или иначе, по доброй воле или нет (многие болгары-язычники противились нововведению), но все население страны было крещено.
Вставал вопрос – как принятие христианства скажется на государственности Болгарии. Принимая веру мощного противника на своих южных границах, Борис не собирался терпеть политического подчинения страны и рассчитывал на признание самостоятельности национальной церкви во главе с собственным патриархом. Константинополь ответил отказом, и Борис, ничтоже сумняшеся, обратился с аналогичной просьбой к Риму.
Папа Николай I пообещал царю признать за болгарами право на патриаршество, но, затягивая решение вопроса, так никого и не назначил. Оскорбленный Борис еще раз обратился к Византии и в 870 году сделал окончательный выбор – Болгария остается в подчинении Константинопольского патриархата, сознавая возможные политические последствия такого шага. Решение на самом деле стало окончательным – по сей день, одиннадцать веков спустя, Болгария остается православной страной.
К 889 году Борис посчитал, что выполнил свою миссию, – Болгария пришла в лоно христианской церкви, причем именно восточной, православной, как он и задумал. Стареющий монарх решил уйти на покой и, окруженный почетом и уважением, удалился в монастырь. Его место занял старший сын Владимир.
Распутник Владимир давно таил злобу на отца и, оказавшись у власти, тут же собрал вокруг себя знать из числа недовольных Борисом и политикой христианизации страны. Все сделанное ранее спешно уничтожалось. Но Владимир допустил одну маленькую ошибку – он запамятовал, что его отец не скончался, а всего лишь отошел от дел.
Наконец в 893 году терпение вышедшего в отставку царя лопнуло. Внезапно покинув монастырь, он объявил о возвращении во власть. Народ поддержал его, и оппозиционная аристократия во главе с Владимиром, которого Борис приказал ослепить, была низложена. Борис возобновил деятельность церкви и перенес столицу в другой город, где, по его мнению, напоминаний о прежних традициях будет поменьше. На трон он возвел сына Симеона и вернулся в монастырь. (Борис прожил еще десять лет и умер в 903 году.) Теперь Борис мог не беспокоиться о сохранении установленной им религиозной традиции – богословию Симеон обучался в самом Константинополе.
Между тем в Византии со стороны с удовлетворением наблюдали за происходящим: давние враги стали христианами, причем по греческому образцу, а новый царь получил образование в Византии и потому, скорее всего, к империи должен был сохранить добрые чувства. Хотя стремление завладеть Константинополем могло вскружить голову кому угодно, хоть христианину, хоть язычнику. Симеон и правда очень хорошо запомнил славный, утопающий в роскоши Константинополь и вознамерился стать в нем императором. Поводом для начала военных действий послужил торговый конфликт 894 года, хотя вряд ли он мог привести к войне, не имей Симеон столь неуемных амбиций.
Почти сразу византийская армия потерпела поражение, и в Константинополе клин решили вышибать клином. Без малейших сомнений для удара в тыл болгарам-христианам были призваны другие варвары (пока еще язычники), благо в Северном Причерноморье найти таких труда не составляло.
Хазары, в прежние времена уже сыгравшие свою роль в истории Византии, помогая империи противостоять персам и арабам, до сих пор контролировали эти пространства, но их былая мощь осталась в прошлом. Около 740 года произошло удивительное событие: значительное число хазарских племен приняло иудаизм, хотя обычно кочевники становились христианами или мусульманами. Возможно, именно отрыв от Византии и демонстрация в такой форме своей независимости и привели к упадку некогда могущественного народа.
Среди данников хазар была группа племен, именовавших себя оногуры (дословно – «десять стрел»). Соседние народы называли их уграми, что со временем трансформировалось в венгры. Некоторые племена этой группы называли себя на своем наречии мадьярами, и именно под таким названием они известны с первых дней своей истории.
Приблизительно в период принятия хазарами иудаизма из Центральной Азии пришла еще одна группа кочевников – тюркское племя, а возможно, и несколько племен, известные как печенеги или патцинаки. Под натиском печенегов мадьяры отступили на запад, а хазары – на юг. Так, неустанно преследуемые печенегами, мадьяры оказались у болгарских границ.
Именно в такой обстановке Симеон начал предпринимать атаки на Византию, а Лев – искать союза с его противниками. Он призвал на помощь мадьяр, зажав силы Симеона с двух сторон. Тот в долгу не остался и по примеру Византии заключил союз с печенегами. Теперь уже мадьяры ощутили удар с тыла.
Образовалась куча-мала, и явным неудачникам мадьярам снова пришлось отступать на запад. Спасаясь от преследователей-печенегов, мадьяры захватили земли к северу от Дуная, формально находившиеся под властью болгар. Болгария так и не смогла вернуть их себе, и с тех пор это государство расположено на территориях к югу от Дуная. Удар был настолько силен, что в 897 году под давлением обстоятельств Симеон был вынужден согласиться на мир с империей. Правда, взамен ее правитель обязался ежегодно выплачивать Болгарии приличную дань.
После отступления мадьяры оказались на чудных равнинах Среднего Подунавья, где за четыре столетия до описываемых событий находился центр империи гуннов. (Именно это совпадение и привело к изменению названия племени угров на хунгров[56].)
В течение последующих пятидесяти лет угры предпринимали опустошительные набеги на германские земли, сея панику среди местного населения. Предположительно и немецкое «огр» – «монстр-людоед» – вошло в язык от названия племени грабителей. Кончилось тем, что, несмотря на поражение, мадьяры осели на обретенных землях и образовали государство, которое ныне известно как Венгрия. Сами венгры до сих пор называют свою страну Мадьяр-орсцаг – «Земля мадьяр».
Тем временем на землях к северу от Черного моря крепли сила и влияние славян. Поначалу кочевники Северного Причерноморья – хазары, мадьяры и печенеги – не пускали их к морю, но славянские купцы, спускаясь вниз по великим рекам Восточно-Европейской равнины, на юг все же проникали. В 865 году по Днепру струги славян вышли в Черное море, преодолели его и оказались под Константинополем, застав жителей врасплох: византийская рать воевала в Малой Азии, а флот стоял у берегов Сицилии.
Диким вихрем славяне пронеслись по близлежащим селениям и, став лагерем у стен Константинополя, начали осаду. Население вот-вот готово было запаниковать, – так велики чужеземцы были числом и страшны жестокосердием.
В тяжелый час руководство империи решило молить о помощи Богоматерь – заступницу города. Ризу ее пронесли по всем крепостным стенам, демонстрируя отчаявшимся было защитникам. Военная хитрость сработала – наступавшие варвары лишь заметили, как священнослужители в праздничном облачении совершали на городских стенах некий таинственный обряд, осажденные же утвердились духом. А как только первые отряды основных византийских сил стали подходить к городу, перепуганные славяне бросились наутек. Большинство пленных заставили стать под знамена армии Византии.
В это время на восточных окраинах славянского мира происходили заметные перемены. В 862 году далеко на севере военный отряд шведского племени под началом Рюрика взял власть в Новгороде. Его люди называли себя варягами (возможно, это слово значило «присягнувшие на верность друг другу»). Еще они называли себя руссами, и это название перешло на территорию восточных равнин. Теперь эти земли мы зовем Русью или Россией, так что нынешние русские – потомки славян, осаждавших в 865 году Константинополь. (По сути, эта осада – первое упоминание русского народа в истории.)
Рюрик стал основателем первой русской династии, под водительством которой восточные славяне впервые ощутили свою мощь. К Рюриковичам принадлежал и Олег. Около 879 года, после кончины Рюрика, князь возглавил поход на Дунай, покорил Смоленск, а Киев сделал своим стольным городом. После этого более трехсот лет Киев оставался первым городом русских земель и главной столицей варягов.
Одолев хазар, Олег пробивался к Черному морю. В 907 году он предпринял вторую попытку взять Константинополь. Теперь, спустя сорок лет, поход был подготовлен гораздо тщательнее. Тем не менее с ходу овладеть городом шансов у войска Олега не было. Однако и вконец измотанные ударами болгар византийцы уже не могли воевать на два фронта. Император пошел на заключение с руссами торгового договора, по которому те получали в столице юридическую защиту правительства. Врагов же у Льва VI хватало настолько, что он готов был ими поделиться. Итак, народ с севера оказался вовлечен в хитросплетения византийских проблем, когда пираты-мусульмане хозяйничали в Эгейском море.
Но все беды не шли ни в какое сравнение с личными неурядицами Льва VI, в основе которых лежали брак и любовь. Вообще к браку в Византии относились без щепетильности. Высокая детская смертность приводила к тому, что нередко мужчины многократно меняли своих жен. Утверждая в качестве образца принцип «один брак на всю жизнь», церковь, как могла, боролась с повторными браками и не давала согласия даже в тех случаях, когда речь не шла о многоженстве или разводе.
В самом начале своего правления Лев поддерживал установленный церковью порядок. Четвертый брак был невозможен в принципе, а третий если и не объявлялся вне закона, то одобрения явно не вызывал. Но со временем проблемы возникли и у самого императора. Первую жену выбрал для него отец, император Василий. Во втором и третьем браке Лев так и не дождался появления столь желанного сына. А тут еще Зоя, молодая красавица любовница, родила ему мальчика.
Стремясь обеспечить сыну законную передачу трона, Лев задумал жениться на Зое, но возмущенная церковь не хотела и слышать о четвертом браке. Тогда Лев обратился к патриарху Николаю Мистику с просьбой хотя бы крестить ребенка, закрепив за ним право престолонаследия без оформления брака родителей. Патриарх согласился, но при условии отречения императора от Зои. Так ребенок был крещен, наречен Константином, а спустя три дня Лев по-тихому женился на матери своего ребенка. Разгневанный патриарх тут же наказал священника, который позволив запугать себя, и совершил обряд венчания. Очень скоро Лев избавился от Николая – в конце концов, император всему голова.
Факт рождения этого наследника императора увековечен в имени, которым его нарекли, а началось все с обыкновенной краски. Яркие, водостойкие и не выгорающие на солнце красители известны людям с древнейших времен. Правда, было их совсем немного. Например, пурпурную или багряную краску получали из средиземноморского моллюска. Несколько веков монополистом по его добыче и производству тканей пурпурного цвета был город Тир. Цена товара была баснословная, так что процветанию город был обязан исключительно секрету получения знаменитого красителя. Да и само слово «финикиец», которым греки именовали жителей Тира и ближайших городов, происходит от греческого «кроваво-красный» и вполне может иметь отношение к цвету краски.
Во времена Византийской империи пурпур был по-прежнему знаменит, а специальным указом объявлен принадлежностью императорского двора, еще раз проводя черту, отделявшую императора от его подданных. Достаточно было сказать «пурпурный» или «багряный», чтобы собеседник понял – речь идет о правящем доме, настолько слились понятия императорской власти и ее неотъемлемого атрибута – цвета.
В императорском дворце особые покои были убраны драпировкой из царского пурпура. Во время беременности в них жила императрица, и, случись ей разрешиться от бремени именно здесь, ребенка нарекали «багрянородным» или «рожденным в пурпуре». Ребенок любовницы Льва появился на свет как раз в этой комнате, а посему и сын вошел в историю как Константин Багрянородный.