Между тем избавление от злобного и мстительного императора не принесло спокойствия жителям Константинополя. Армия быстро разочаровалась в своем ставленнике. В 713 году группа заговорщиков похитила пребывавшего в похмелье после бурного застолья Филиппика, ослепила его и, беспомощного, бросила на поле ипподрома. Замену нашли среди придворных чиновников. Новым императором был провозглашен Анастасий II.
Он со всей серьезностью отнесся к своему назначению и намеревался провести военную реформу. Однако армия уже хорошо усвоила урок, как можно поживиться в период анархии. Войдя во вкус, один из отрядов, дислоцированных в Малой Азии, в 715 году приступил к осаде столицы. Через шесть месяцев Анастасий бежал из города и удалился в монастырь. Военные снова назначили императором чиновника двора, на этот раз – Феодосия III. Выбор оказался неудачным – ставленник армии не смог организовать управление страной.
Шесть лет хаоса и анархии военных обеспечили арабам серьезные успехи – Малая Азия методично поглощалась воинами ислама. В 712 году была захвачена Амасия, важный в стратегическом отношении город в шестистах километрах к востоку от Константинополя, а в 716 году отдельные отряды арабов уже доходили до побережья Эгейского моря. К этому моменту вся территория Малой Азии была либо завоевана армиями халифата, либо находилась под угрозой неминуемого нападения. Казалось, ничто не было способно сдержать натиск арабских сил. На Востоке они вторглись в пределы Индии и даже вышли к границам Китая. На Западе в 711 году передовые отряды берберов оказались в Испании и очень быстро покорили почти всю страну.
В 715 году во главе Дамасского халифата встал Сулейман. Еще сто лет назад страна, не имевшая в буквальном смысле ничего, при нем под знаменем халифата объединила земли, что раскинулись с Запада на Восток почти на семь с половиной тысяч километров. Государство арабов превращалось в мощнейшую державу мира.
Но в самом центре огромной территории ислама стоял Константинополь, по-прежнему – христианский, враждебный и непокоренный. В Дамаске решили покончить с нарушителем гармонии справедливой экспансии и в 717 году под Константинополь отправили огромную армию, которой командовал брат халифа. Предполагалось, как и сорок лет назад, осадить город и с суши, и с моря. На этот раз халиф решил не повторять ошибок прошлого.
На самом деле казалось, что положение столицы гораздо серьезнее, чем при первой попытке арабов овладеть городом. Тогда на троне находился талантливый правитель и опытный воин Константин IV, теперь же оборону города, полностью деморализованного многолетней анархией и политическими переворотами, возглавлял бездарный Феодосий III.
Но судьбе, видно, было угодно хранить Константинополь на протяжении всей его долгой и отнюдь не гладкой истории. Каждый раз в нужное время и в нужном месте появлялся человек, способный решить неразрешимую задачу – спасти оказавшуюся на краю гибели империю. Почти сто лет назад это был Ираклий, теперь – Лев.
Считается, что Лев родился в Исаврии, на юге центральной части Малой Азии, и был земляком императора Зенона – первого императора Византии. Поэтому в историю он вошел как Лев Исавр. Однако последние исследования позволяют предположить, что местом его рождения была Северная Сирия, а значит, точнее именовать его было бы Лев Сириец. Возможно, ошибка вкралась при переписи рукописных документов. Тем не менее вряд ли устоявшееся имя Лев Исавр уступит свое место в истории.
Лев родился в 680 году, когда Юстиниан II активно проводил политику переселения семей греков из районов Малой Азии, оказавшихся в опасной близости от наступавшего врага, и расселения в них иммигрантов-славян. Так семья Льва оказалась во Фракии.
Там Лев начал служить в армии, хорошо проявил себя и был замечен императором Юстинианом II. Несмотря на политические потрясения, Лев твердо исполнял свой воинский долг и продолжал двигаться по служебной лестнице. При Анастасии II он стал начальником одного из военно-административных округов в Малой Азии и всеми силами старался замедлить проникновение арабских сил в глубь полуострова, по возможности нанося им ощутимый урон.
Существует легенда, что еще крестьянским мальчишкой он услышал от гадалки, что однажды станет императором. Кто знает, может, так оно и было. Ведь случалось, что бедняки крестьяне поднимались на вершину власти – чем Юстин I не пример. Конечно, ради монеты предсказатели судьбы могли обещать императорский скипетр любому встречному ребенку, но согласимся, что такое предсказание, пусть и не на чем не основанное, вполне может изменить ход истории – вдруг Лев вспомнил о нем и повел себя соответствующим образом?
В 717 году необходимость еще одного военного переворота стала очевидной. В ситуации, когда враг стоял у ворот Константинополя, империи требовался достойный руководитель. Лев решил, что справится с непростой задачей, и маршем повел свои войска к столице. Надо думать, что Феодосий III с облегчением отрекся от престола и удалился в монастырь.
25 марта 717 года Лев был коронован как император Лев III, и, надо признать, очень вовремя. Арабы уже подошли к Босфору и начали переправляться на европейский берег. К августу 717 года Константинополь оказался в плотном кольце окружения с суши и моря, как в 673 году.
Но арабам не повезло – они опоздали всего на шесть месяцев. Окажись они здесь в 716 году, деморализованный город наверняка был бы взят, причем с непредсказуемыми последствиями для хода всей мировой истории. Теперь же ситуация была под контролем Льва III, и в Константинополе не было ни паники, ни пораженческих настроений.
Карта 6. Византийская империя в 720 г. при Льве III
Вновь заработал «греческий огонь», нанося немалый урон флоту нападавших. Наконец арабы были вынуждены отвести свои корабли на безопасное расстояние и город вздохнул свободнее. Бывало, что император сам возглавлял дерзкие вылазки византийских отрядов за пределы города. Одновременно его войска в Малой Азии наносили удары по коммуникациям противника. Неожиданно в самом начале осады умер халиф Сулейман, и в суматохе переходного периода, неизбежной при смене власти в государстве с абсолютистской формой правления, арабская армия оказалась без должной поддержки халифата. К несчастью завоевателей, зима 717/18 года выдалась на редкость холодной и многоснежной. Лошади и верблюды замерзали и гибли целыми стадами, а арабские солдаты на себе почувствовали весь ужас Вэлли-Фордж[43].
Весной, когда в арабской армии, еще год назад великой и непобедимой, начался голод, к императору подошла помощь от царя Болгарии. Император Византии продолжал наступательные вылазки, неизменно одерживая победы. Наконец 15 августа 718 года остатки арабской армии не выдержали и сняли осаду. Из восьмисот кораблей домой вернулись лишь пять.
Никогда больше арабам не доведется стоять у стен Константинополя. Никогда больше обстановка в мире не будет столь благоприятной для них. Так Лев III спас Европу во второй раз, и третьего – не понадобится. Несомненно, ислам продолжит свое удивительное шествие по миру, но уже не под руководством арабов. И когда Константинополь все-таки падет под ударами врага, покорят его не арабы, а юная цивилизация Западной Европы окрепнет настолько, что сможет защитить себя сама.
Тем не менее вскоре после неудачи под Константинополем воины ислама предпримут дальний поход на Запад. Из своей новой базы в Испании берберы, или, как их называли в Европе, мавры (но уже – не арабы), нападут на юго-западные области современной Франции. В 732 году они будут сначала остановлены, а потом и разбиты франкскими войсками в битве при городе Тур[44].
Традиционно западные исследователи считают битву при Туре поворотным моментом – как место и время, когда волна исламской экспансии была остановлена, чтобы окончательно повернуть вспять. Думаю, однако, что это преувеличение. Во Франции действовали лишь передовые отряды огромной исламской державы, которые оказались за тысячи километров от центральных областей своей страны. Даже принимая во внимание политику обращения населения завоеванных земель в свою веру, очевидно, что линии коммуникаций оказались слишком растянуты, чтобы функционировать должным образом. По численности же силы мавров скорее соответствовали разведывательному отряду. Таким образом, исход битвы при Туре продемонстрировал, что для продолжения наступательных действий маврам потребуется увеличить свой воинский контингент во Франции, а поскольку ситуация в Испании не позволяла отрядить дополнительные войска для решительного наступления на севере, они отвели свои силы и приступили к обороне, причем настолько успешной, что держали ее семьсот пятьдесят лет. Однако не удержись тогда Константинополь, и в Западную Европу по самому короткому пути устремились бы главные арабские силы и развитие событий пошло бы по иному сценарию.
Но, чтобы мы ни говорили, на Западе битву при Туре по-прежнему рассматривают как главное событие, спасшее Европу. Про осады же Константинополя либо не помнят, либо делают вид, что не помнят. Когда между Европой и Византией наконец установились устойчивые контакты, о былых заслугах Константинополя никто не вспоминал (хотя, конечно, в первую очередь горожане сражались за свою независимость). Место почтительности и уважения заняли взаимные оскорбления и упреки.