К сожалению, с годами Маврикий все меньше пользовался популярностью в стране. Его политика бережливости и экономии раздражала тех, кто имел возможность погреть руки на государственных расходах. Да и столичные жители тяготились ограничениями, которые навязывало правительство. Однако действительно серьезный кризис разразился в дунайском приграничье, где реальная угроза со стороны кочевников вынуждала Маврикия вводить в войсках железную дисциплину, одинаково необходимую и непопулярную. Само собой, солдаты начали выражать недовольство.

В 602 году авары предложили императору обменять двенадцать тысяч пленных византийцев на шесть тысяч золотых монет. Маврикий засомневался, стоит ли поддаваться на шантаж, а авары недолго думая казнили несчастных. Армию сотряс взрыв негодования – завтра любой из них мог оказаться в плену и потому не собирался экономить для императора ползолотого. Среди недовольных быстро отыскался предводитель – младший офицер Фока. Оставив позиции, солдаты целыми подразделениями маршем направлялись в Константинополь.

Если бы гвардия и население города сохранили верность императору, мятежников, скорее всего, удалось остановить у стен столицы. Но Маврикию не повезло, и мятеж вспыхнул уже внутри крепостных стен. Повторялись события семидесятилетней давности, те, что произошли во время восстания «Ника», с той лишь разницей, что у Маврикия не было императрицы Феодоры, Велизария во главе дворцовой гвардии и Нарсеса в толпе восставших. Маврикий поступил так, как собирался было Юстиниан: он отрекся от престола, покинул город и, переправившись через Босфор, оказался в Азии. Оттуда спасшийся бегством император с мольбой обратился к Хосрову II, прося помощи, что сам оказал царю всего десять лет назад.

После бегства Маврикия народ вполне мог объявить императором его старшего сына (у него их было пятеро), но в этот момент в распахнутые восставшими горожанами ворота с триумфом вошли солдаты мятежной армии. Во главе процессии на колеснице, запряженной четверкой белоснежных лошадей, в город въехал Фока. Оказывается, армия уже провозгласила его императором, и константинопольцам оставалось лишь приветствовать нового монарха.

Фока тотчас отправил отряд для поимки Маврикия и его сыновей. Все были убиты на месте, создав печальный прецедент в истории Византийской империи. В Риме III столетия уже был период анархии, когда покушения на императоров совершались одно за другим, но после правительственной реформы Диоклетиана все императоры, за очень редким исключением, умирали в собственной постели или на поле брани.

Со времени основания Константинополя сменилось восемнадцать императоров, и лишь восемнадцатый – Маврикий – стал жертвой насилия собственных граждан (напомним, что близок к этому был и Юстиниан), и, к сожалению, далеко не последней. Из нескольких десятков императоров более половины насильно лишились трона, были подвергнуты истязаниям, ослеплены или убиты. Сорока императорам пришлось самим проверять справедливость слов Феодоры о том, что «царская власть – прекрасный саван», и участь их была ужасной.

Вскоре весть об отречении Маврикия и последовавшей за этим казнью дошла до Хосрова II и потрясла его. Он остался верен договору с Маврикием, явив миру необычайный пример дружелюбия на фоне столетий вражды между двумя народами, и объявил Византийской империи войну. Царь шел в поход, чтобы отомстить за своего союзника, и поклялся воевать до тех пор, пока убийцы друга не получат справедливого возмездия. Так началась последняя, самая ожесточенная и победоносная из всех персидских кампаний на Западе.

Уже первые успехи Хосрова не на шутку испугали Фоку. Первый император-солдат среди тех, кто прежде получал этот титул по наследству или за очевидные заслуги и личные качества, он оставался тем же недалеким человеком, что и прежде, и не знал, что делать. В панике Фока заключил с аварами мир, заплатив огромный выкуп, за что его сразу возненавидели военные.

Хуже того, ради симпатий Запада император развязал репрессии против монофизитов и признал за папой верховенство над патриархом Константинополя. Однако дальше хвалебных речей папы Григория I в адрес восточного тупицы, незаслуженно занимавшего императорский трон, дело не пошло.

Узнав об этом, православное духовенство пришло в ужас. Как-никак, а после побед Юстиниана на Западе политически Рим контролировался Константинополем, что в глазах, по крайней мере, византийцев выглядело последним кирпичиком в величественном сооружении всего христианства, на вершине которого возвышался патриарх Византии. С того момента глава Константинопольской церкви именовался патриархом единой христианской церкви, заявляя права на вселенскую церковную власть, и уж тем более – над папой.

Конечно, никто из пап не признавал нового титула патриарха и не отказывался от собственных притязаний на руководство общехристианской церковью, но и поделать ничего с позицией Константинополя не мог. Даже после вторжения лангобардов и утратой Византией большей части Италии Рим входил в Равеннский экзархат и папа всецело зависел от императора. Теперь, когда Фока сдал позиции и империи, и патриархата, возмущенное восточное духовенство встало в ряды непримиримой оппозиции.

Но самым неразумным шагом императора стало преследование сторонников монофизитства. Сирийцы больше не видели смысла, жертвуя собой, защищать деспота, который их же и подвергал гонениям. Кончилось тем, что вместо отпора наступающим персам они устроили им торжественную встречу как освободителям. Крепости византийцев сдавались одна за другой. Армии Хосрова II, как нож в масло, врезались в земли Сирии и Малой Азии и в 608 году достигли Антиохии, окружили город и приступили к осаде. Жители Константинополя запаниковали, крепко жалея о том, что сами усадили на трон столь бездарного человека. Однако он продолжал оставаться их императором, а имея под началом придворную гвардию, установил в городе власть террора.

Возглавлял оплот империи в Северной Африке способный полководец Ираклий. Назначенный на свой пост Маврикием, он и теперь остался верен своему императору, выжидая удобный момент, чтобы отомстить за гибель начальника. В 610 году Ираклий решил, что час настал. Он не сомневался в верности своих войск, а главное – к нему присоединился Приск, не менее опытный и надежный полководец империи.

Приск повел армию в Египет, а флот под началом сына наместника, которого тоже звали Ираклий, направился непосредственно в Константинополь. Завидев на горизонте корабли Карфагена, жители столицы в исступлении бросились во дворец. (Гвардия благоразумно не сопротивлялась.) Фоку схватили и растерзали. После восьми лет непрекращающихся бедствий его правлению пришел конец. Новым императором провозгласили молодого Ираклия. Народ приветствовал его как спасителя, посланного небесами.

Правда, мало что говорило о благоволении небес. Империя трещала по швам, и, казалось, ничто не может остановить падение государства. Восхождение на престол Ираклия уже не воспринималось как чудо, совершенное по мановению волшебной палочки.

Хосров II вторгся в пределы империи с одной целью – отомстить за гибель Маврикия, и теперь, когда его убийца получил по заслугам, приняв гораздо более жестокую смерть, вроде бы полагалось заключать мир с Византией. В жизни, однако, люди не часто ведут себя последовательно, а Хосров зашел слишком далеко, чтобы ни с того ни с сего взять и остановиться. Придворные льстиво называли его Хосров Парвиз («Победоносный»), и это не могло не нравиться. После столь славного продвижения на Запад его собственная победа в войне приобретала самодостаточную ценность. Как тут трубить отбой?!

И в первые годы правления Ираклия Хосров продолжал штамповать победы: в 613 году пал Дамаск, в 614-м – Иерусалим. А чтобы утрата города Христа доставила византийцам еще большие мучения, персы захватили и Истинный крест, на котором, как считалось, был распят Иисус Христос.

По легенде, крест извлекли в 326 году во время раскопок, которые проводились под началом матери Константина I, Елены. А доказательством того, что это именно тот священный крест, стали чудеса, которые происходили вокруг него. Теперь же солдаты Хосрова без благоговения, как обычную деревяшку, тащили его в Ктесифон, столицу персидских царей.

К 615 году завоевание Малой Азии завершилось. Победоносные персидские армии стояли на берегу Босфора, в Халкедоне, разглядывая очертания Константинополя. В результате войны Византийская империя лишалась всех своих владений в Малой Азии, а ее древние христианские провинции оказались во власти персов-огнепоклонников.