У Юстиниана не было сыновей, которые могли бы автоматически наследовать трон. Не в пример дяде Юстину, не выбрал он себе и преемника, чтобы, назначив его сначала соправителем, обеспечить более или менее спокойный переход власти. А значит, в соответствии с принципом «выборности», к власти мог прийти любой, имевший достаточную поддержку хотя бы одного из наиболее могущественных слоев населения: военных, чиновничества или плебса.

Правда, у Юстиниана было семеро племянников, один из которых, Юстин, и оказался фаворитом. Действовать он начал сразу, как только узнал о кончине великого императора. Молниеносно провел все необходимые мероприятия, чтобы предстать перед народом, а дворцовая гвардия его короновала. Затем будущий император Юстин II устремился на ипподром, где восторженная толпа приветствовала его, – дело было сделано.

Начиная свое правление, Юстин II действовал из самых лучших побуждений. Он отдавал себе отчет в том, что при его дяде Юстиниане все завоевания империи проводились сообразно принципу разумной безопасности или едва выходили за эти рамки. А посему решил придерживаться политики неагрессии и мирной обороны. Это позволило всецело заняться укреплением экономики Византии. Император выплатил часть долгов, на которые Юстиниан закрывал глаза, снизил налоги и даже несколько смягчил давление власти на монофизитов.

Режим экономии мог дать результат только при условии прекращения выплаты дани племенам варваров на севере. И подобно Марциану, который столетие назад отказался платить гуннам, Юстин II проигнорировал аваров. Конечно, можно было в очередной раз воспользоваться формулой «получил и отвалил», но Запад уже не был столь привлекателен, как прежде. Без сомнения, покорить франков, контролировавших земли к северу от Пиренеев и Альп, не составляло труда, вот только поживиться в их владениях было почти нечем.

Авары предпочитали удерживать позиции на Востоке и в боях отстаивать право на дань. Византийцы в долгу не оставались, и к 571 году авары получили сполна: им пришлось согласиться на мир с империей и выдвинуться в западном направлении, выйдя к самой франкской границе, правда не предпринимая открытых военных действий против местных племен.

Однако при Юстиниане границы страны расширились настолько, что усилия по отражению натиска врагов на одном участке тут же приводили к ослаблению позиций на другом, и даже такой маневр варваров грозил империи катастрофой. Новая напасть пришла из Италии, которую недавно покорил Нарсес. К моменту прихода к власти Юстина II Нарсес все еще оставался наместником Византии в Италии. «Железный» евнух из Равенны и в девяносто лет был полон сил и энергии.

Само собой, Юстин считал, что дряхлеющему военачальнику пора на покой. Не прочь он был избавиться и от других наследников прошлого режима, назначив на ответственные посты своих ставленников (вполне в традиции новых руководителей).

В почетной отставке Нарсес прожил еще шесть лет и скончался в 573 году в возрасте около девяноста пяти лет. Кроме него, будет только один правитель за девяносто – он войдет в историю через шесть столетий после Нарсеса и, на беду Византии, окажется ее злейшим врагом.

Позднее в связи с отставкой Нарсеса выдумали легенду, которая, однако, кажется слишком невероятной и жестокой, чтобы оказаться правдой. А виновницей всего объявили новую императрицу Софью, которая имела на Юстина II не меньшее влияние, чем Феодора на его дядю и предшественника.

Софья якобы отправила к Нарсесу посыльного с мотком пряжи. На словах тот передал, что правителю Италии следует оставить военное дело настоящим мужчинам, а самому, как евнуху, отправиться во дворец, где со служанками заняться прядением. На это, как сообщают источники, едва не потеряв от возмущения дар речи, Нарсес ответил: «Я ей такого напряду, что вовек не распутает!» А перед отъездом якобы пригласил в Италию новое племя германцев.

Если эту историю выдумали для того, чтобы как-то объяснить появление новых варваров, то не стоило и огород городить. Все и так очевидно – авары ушли с Балкан, встретив жесткую оборону Юстина. Правда, была и другая причина: они отступили, встретив хазар – новое племя кочевников-азиатов, устремившихся сюда с бескрайних просторов Центральной Азии.

Авары двинулись в западном направлении и обосновались на территории современной Венгрии. Новую опорную базу варвары будут удерживать более двухсот лет. Миграция аваров в Венгрию оказала серьезное давление на германцев, уже населявших эти земли. Предстояло решать: принимать бой или уходить. Лангобарды, один из германских народов, предпочли поиск свободных земель. В 568 году, перевалив через Альпы, они вышли на равнины Северной Италии.

Окажись в тот момент в Италии Велизарий, Нарсес или другой византийский полководец их уровня, наступление германцев наверняка было бы отбито. Теперь же, без должного руководства и из-за малочисленности войск, приходилось отступать. В Северной Италии лангобарды основали свое королевство; вооруженные отряды тех же германцев захватили и отдельные районы южнее нового государства.

Заметим, что византийцы не сдавали свои позиции без боя, а оказывали противнику упорное сопротивление. (О чем нередко пренебрежительно забывают западные авторы.) Они сумели закрепиться в южных областях полуострова, в широком коридоре в центральной части от Рима до Равенны, в Венеции и Неаполе.

Лангобардское вторжение стало хорошей проверкой на прочность политики расчетливой экономии, которой придерживался Юстин II. Действительно, соблазн бросить все ресурсы на Запад ради спасения завоеванного был велик. Но с Востока могли последовать гораздо большие беды, где по-прежнему империи угрожала Персия. Там заканчивался период царствования великого Хосрова I, который уже два раза бился с Юстинианом, а теперь атаковал и Византию Юстина, полагая, что император на самом деле перебросит значительные силы в Италию.

В 572 году первым же броском персидские войска глубоко вклинились в Малую Азию, но Юстин правильно оценил ситуацию. Он не стал предпринимать никаких действий в Италии, полностью сосредоточившись на предотвращении куда более серьезной опасности. Персам пришлось вернуться на исходные позиции, а в 576 году подписать мир на ставших уже привычными условиях.

Однако напряжение физических и душевных сил не прошло для Юстина, и так человека с неуравновешенной психикой, бесследно, вызвав новое обострение. У императора оказались парализованы ноги (скорее всего, именно на нервной почве), и со всей очевидностью встал вопрос о передачи властных полномочий дееспособному правителю.

Судьбе было угодно, чтобы вот уже целое столетие ни один правящий император не имел сына-наследника. Единственный сын Юстина умер, а с родственниками он не ладил. Но уже по традиции рядом оказался начальник дворцовой стражи, высокий красавец, на которого положила свой наметанный глаз императрица Софья. Она и убедила мужа сначала усыновить его, а потом возложить на него обязанности управления государством. В 578 году, после тринадцатилетнего правления (из них четыре года – в полном забвении), немощный император скончался, а приемный сын взошел на престол под именем Тиберия II.

Тиберий намеревался и далее следовать политике сохранения мира за пределами империи и жесткой экономии внутри страны, но, как выяснилось, эти желания взаимно исключали друг друга. Для поддержания мира на Балканах приходилось опять платить дань аварам, что, останавливая опустошительные и кровопролитные набеги варваров, неминуемо выкачивало огромные средства из казны. Причем это не мешало так называемой «славянизации» северной части Балкан – тихому проникновению на эти территории мирного крестьянского люда славянского происхождения. На восточной же границе не прекращались пограничные конфликты, приобретая характер перманентной необъявленной войны в периоды между формальными войнами двух государств.

Правил Тиберий всего четыре года, и предчувствие скорой смерти позволило императору сознательно выбрать преемника. Наследника опять не оказалось, и он назначил Маврикия, наверное самого способного полководца Византии после Нарсеса.

Маврикий родился в Малой Азии и гордился тем, что его предки принадлежали к славной римской династии. Карьера военного выдвинула его на должность главнокомандующего силами империи на Востоке, где он одержал несколько важных побед в сражениях с персами. Зная о близком конце, Тиберий благословил брак Маврикия со своей дочерью Константиной. После смерти императора Маврикий без осложнений и на радость родителям, которые присутствовали на торжествах, был коронован.

Неудивительно, что первым желанием Маврикия-императора стало как-то урегулировать отношения с Персией. Тем более что этому благоприятствовала и обстановка у соседей – в 579 году умер Хосров I и в стране начались беспорядки, а на восточных окраинах царства активизировались кочевники.

В 589 году царем Персии стал внук Хосрова I, но вспыхнувшая гражданская война практически сразу вынудила молодого Хосрова II покинуть родину. Оказавшись в Византии, он получил личную защиту императора. Искренность поступка Маврикия не вызывает сомнений. Он сознательно шел на риск, выступая в войне на стороне законного претендента на трон, рассчитывая, что тот в будущем не забудет своего спасителя. (Неблагодарность в политике настолько общее место, что кое-кто может спросить, а в своем ли уме пребывал Маврикий, идя на такой шаг, однако последующие события подтвердили правильность решения императора.)

Армия Маврикия и войска, сохранившие верность царевичу, одержали победу и возвели на трон законного владыку, который сполна отблагодарил милосердного соседа. В 591 году он согласился заключить с Византией мир на условиях, о которых можно было только мечтать: Персия возвращала империи все ранее занятые крепости и передавала большую часть Армении. Кроме того, Хосров поклялся Маврикию хранить мир и, что самое удивительное, сдержал свое слово! (Однако именно столь идиллическая картина и приведет империю к страшным последствиям, заставляя поверить, что любой путь, даже самый благостный, неминуемо ведет к катастрофе.)

Но на Западе дела империи, как ни старался Маврикий, развивались не столь благополучно. В Центральной Италии им был образован Равеннский экзархат, далекая и изолированная от основной части государства провинция. Принимая во внимание то, что эта территориальная единица империи в наибольшей степени была подвержена нападению противника, власть в Равенне находилась в руках военного наместника, которому подчинялась гражданская администрация. Статус-кво удавалось поддерживать лишь благодаря упорству императорской армии, которая сумела остановить дальнейшее продвижение лангобардов на юг. Именно поэтому Византия сохранила свои владения в Центральной Италии еще почти на два столетия.

Стоило византийцам начать наступление, как тем же отвечали германцы. Сложилось некое равновесие, которое не удавалось нарушить ни одной из сторон. В Испании под натиском заметно окрепших вестготов империя теряла одну область за другой, что привело к тому, что владения императора теперь ограничивались несколькими городами и крепостями на самом юге страны.

Осложнилась обстановка и на Балканском полуострове. Авары под началом своего величайшего за всю историю предводителя кагана Баяна форсировали Дунай и в 591 году (в год наивысшего успеха Маврикия на Востоке) оказались у стен Константинополя.

Маврикий поспешил домой и поначалу даже сам водил византийцев в бой, став первым императором-воином сразу двух столетий. Вскоре, правда, он передал ведение кампании Приску, одному из своих военачальников, который в 601 году в решающей битве на берегу Дуная (недалеко от современного Белграда) разгромил армию аваров.