Велизарий пригодился как нельзя кстати, правда, в несколько ином качестве, нежели предполагал Юстиниан. Противостояние партий «голубых» и «зеленых» приобретало все более ожесточенный характер, а уличные стычки становились обыденным делом. Зачастую, прикрываясь своим «цветом», люди под шумок воровали и устраивали погромы, оставаясь безнаказанными. Чаще верх одерживали «голубые», а раз они поддерживали католицизм, то и император был на их стороне.

Среди неудачников год от года росли мятежные настроения, чем пользовались влиятельные люди страны, недовольные политикой императора, – толпу легко было использовать для достижения собственных далеко идущих политических целей. Так два племянника императора Анастасия негласно снабжали «зеленых» оружием и деньгами. По современным понятиям именно они имели все права на трон, занятый Юстинианом, но не будем забывать, что теоретически «должность» императора на тот момент была выборной, а не передавалась по наследству.

Буря грянула в январе 532 года во время грандиозного состязания колесниц на константинопольском ипподроме. По мере развития событий трибуна «зеленых» распалялась, начали раздаваться возгласы недовольства, оскорбительные последующие поколения, без сомнения, отдавали должное его неоспоримым заслугам и таланту. Отсюда мы можем заключить – раз Прокопий несправедлив в оценке Велизария, то и его трактовка правления и личностей Юстиниана и Феодоры должна быть поставлена под сомнение. (Примеч. авт.) выкрики в адрес императора, который, правда, сохранял спокойствие.

Во время двадцать второго заезда Юстиниан не выдержал и приказал глашатаю утихомирить «зеленых». Это не помогло, и тогда император приказал ответить тем же – осыпать проклятиями и оскорблениями плебс. Завязался комичный диалог, в результате которого с императора вмиг слетел ореол величия, а «зеленые» опасно осмелели.

Восставшие «зеленые» высыпали на улицы, громили дома богачей и правительственные здания, полгорода охватил пожар – началась гражданская война. Народ скандировал лозунг «Ника!» (с греческого «побеждай»), из-за чего восстание и вошло в историю под названием «Ника».

Не на шутку испугавшийся Юстиниан пытался было идти на уступки мятежникам, но было поздно. Любое предложение, еще вчера воспринимавшееся как величайшая милость, сегодня с подозрением отвергалось. Восставший народ полностью контролировал ситуацию в столице.

Юстиниан укрылся в дворцовом комплексе, наполовину представлявшим собой крепость, где обдумывал создавшееся положение. Так проходил день за днем; захваченный город догорал, а толпа короновала одного из племянников Анастасия.

Казалось, что иного выхода, кроме бегства, не оставалось. Ступени дворца выходили непосредственно к Босфору, где в ожидании приказа стояли корабли императорского флота. На заседании совета, на котором присутствовали Феодора и Велизарий, Юстиниан откровенно высказался за добровольное изгнание. Он предложил погрузить казну на суда, искать спасения подальше от Константинополя и ждать перемен.

Возможно, все так бы и случилось, а карьера императора на том и закончилась, не возьми слово Феодора. С плохо скрываемым презрением она заявила, что Юстиниан волен поступать по своему усмотрению: «Вот – море, вот – твои корабли». Императрица же отступать из города не собиралась, по ее мнению, сама должность правителя подразумевает риск мятежа и даже гибель, а потому скитаниям она предпочитает смерть. В заключение Феодора произнесла: «Мне нравится изречение древних: царская власть – прекрасный саван».

После таких слов Юстиниану не оставалось ничего, кроме как остаться. Он спросил Велизария, можно ли взять ситуацию под контроль, и услышал утвердительный ответ. Под началом полководца оставалось три тысячи воинов, которых он скрытно рассредоточил вокруг ипподрома, где в ожидании окончательной победы собрались зачинщики мятежа.

Блокировав все входы и выходы, Велизарий с солдатами устремился на поле ипподрома. Во много раз превосходившие нападавших мятежники оказались в ловушке. Сказался фактор внезапности и то, что многие из них были навеселе. Прокладывая себе путь, солдаты убивали направо и налево, а паника довершила дело. В кровавой бойне полегло около тридцати тысяч человек. Разрушенный и притихший Константинополь лежал у ног Юстиниана. Племянников Анастасия казнили, партии ипподрома запретили. А восстание, которое, по существу, превратило город в руины, способствовало обретению им еще большего величия и красоты. Император с энтузиазмом взялся за возрождение столицы, и вскоре из пепла восстал обновленный и прекрасный Константинополь.

Юстиниан привлек к работе архитекторов Исидора из Милета и Анфимия из Тралл (города на юго-западе Малой Азии). Творения зодчих радовали жителей в течение девяти столетий. Конечно, случались реконструкции, переделки, но в целом все время существования империи столица сохраняла вид, который ей придали Исидор и Анфимий при Юстиниане.

Современные градостроители, несомненно, сочтут план застройки несовершенным, потому что при наличии всего нескольких главных магистралей остальные улицы, узкие и кривые, где и жили в немыслимой скученности люди, напоминали трущобы. Однако стоит заметить, что в Константинополе обстановка была не хуже, чем в других городах того времени, тем более что нищета зачастую обуславливалась масштабностью поселения. По некоторым оценкам, при Юстиниане в многонациональном Константинополе проживало не менее шестисот тысяч человек, а в иные моменты истории – до миллиона. Прокормить большее количество людей до начала промышленной революции просто не представлялось возможным – в городах начинался голод.

Между тем за крепостными стенами, протянувшимися более чем на двадцать километров, и пятьюдесятью надежно укрепленными воротами скрывались чудеса, которых не имел ни один город мира того времени. Одни просто радовали глаз – роскошные дворцы и церкви, украшенные позолотой, изящными скульптурами и произведениями искусства. Другие использовались по прямому назначению – три бесплатные больницы для горожан, приюты для обездоленных, городское освещение и пожарные команды, водопровод и канализация, которые действовали вполне сносно. В Западной Европе горожане ни тогда, ни тысячу лет спустя ничего подобного не имели.

Город был хорошо подготовлен к долговременной осаде: за многокилометровыми стенами надлежащим образом хранился запас зерна и пресной воды; при наступлении неприятеля с моря со дна на поверхность поднималась массивная цепь, преграждая вход кораблям в бухту Золотой Рог. По всем статьям Константинополь можно считать самым богатым и эффективно управляемым городом эпохи.

При Юстиниане сложился и особый византийский стиль в изобразительном искусстве. Его визитной карточкой стали мозаики – картины, сложенные из кусочков цветного или прозрачного стекла на подложке из золотой фольги. Обычно мозаичные панно передавали библейские мотивы, лик Иисуса или портреты императоров.

Возможно, людям, которые привыкли к традиционной живописи, передача человеческих образов средствами мозаики покажется грубоватой, едва ли не карикатурной. Но это ощущение исчезает, стоит посмотреть на мозаики на свет – отражая и преломляя солнечные лучи, кусочки стекла начинают светиться, излучая непередаваемое внутреннее тепло. В церквях мозаики как бы оживают, наполняя пространство неземным свечением.

Церкви Константинополя сами по себе богатейший вклад византийской архитектуры в мировую культуру. Примерно к 480 году зодчие Малой Азии достигли совершенства в установке полусферического купола на квадратное основание, была решена задача установки в купольном потолке окон, не нарушая устойчивости конструкции. Теперь, не боясь обрушения, можно было возводить массивные и большие по площади купола.

После разрушений, которые сопровождали в Константинополе восстание «Ника», новые методы строительства получили возможность внедрения в практику. Храм Святой Софии (Айя-Со-фия)[26], важнейший христианский комплекс города, оказался разрушен почти до основания, и Юстиниан решил возродить его во всем великолепии.

Руины разобрали, площадку расширили и за шесть лет силами десяти тысяч человек возвели самый красивый храм Божий в истории человечества. Колонны были выполнены из пурпурного полевого шпата – порфира и пестрого зеленого мрамора – змеевика. Стены, облицованные отполированным цветным мрамором, украсили многочисленные мозаики. Площадь одной мозаичной композиции на золотой фольге превышала полтора гектара.

Но поистине прекрасным вышел купол собора. Идеальная форма сферического потолка и компоновка окон позволили наполнить светом все внутреннее пространство (триста тридцать метров в поперечнике и пятьдесят пять метров в высоту). Играя в мозаичных композициях, солнечный свет буквально струился, подчеркивая красоту интерьера. Казалось, гигантский купол парил в воздухе, поддерживаемый невидимыми небесными нитями, вовсе не имея земных опор. (Через двадцать лет землетрясение повредило купол храма, но его восстановили, даже увеличив в размере.)

За всю долгую историю Византийской империи не удалось создать нечто более великолепное, чем собор Святой Софии императора Юстиниана. Он стал вершиной византийского искусства, которая радует всех и сегодня, четырнадцать с лишним столетий спустя. (Пусть по прихоти судьбы это уже и не церковь.)

В 537 году строительство было завершено. Не в силах сдержать восхищение, Юстиниан воскликнул: «Соломон, я сделал лучше!» Если сравнивать ресурсы, которыми располагала империя Юстиниана и царство Соломона, стоит признать справедливость сказанного императором Византии. По случаю освящения собора Юстиниан устроил грандиозный праздник для жителей Константинополя. По оценкам хронистов более поздних времен, на торжественное пиршество пошло более десяти тысяч голов овец, быков, свиней, оленей и несчетное количество птицы.

Говоря о масштабности строительства в столице, следует отметить, что во многом оно осуществлялось за счет других городов страны. Величие и красота Константинополя требовали концентрации сил и средств всей империи, обрекая остальные поселения на прозябание. По существу, при Юстиниане воплотилось в жизнь обещание создать империю одного города; впоследствии эта тенденция усилилась.