Достигнув императорского престола, исполненный религиозного экстаза, Юстиниан тотчас объявил войну ересям всех мастей. Ужесточались законы против иудеев, ариан и язычников, подразумевая полное искоренение чуждых католицизму верований.
Отметим, что действовал император вполне в духе времени. По мере того как общество процветало, верхушка духовенства становилась все более непримиримой к любым отклонениям от ортодоксии. Лет за восемьдесят до коронации Юстиниана папа Лев I определил, что ересь есть преступление, заслуживающее смертной казни.
Самым заметным ударом императора по инакомыслящим стало закрытие в 529 году Афинской Академии. Заведение, основанное в 387 году до н. э. самим Платоном, на протяжении девяти столетий оставалось центром языческой философской мысли. Начиная со времени правления Константина влияние Академии на общество неуклонно сокращалось, и теперь школа представляла собой собрание безобидных гуманитариев, которые по привычке штудировали манускрипты древних. Наверное, их стоило сохранить в качестве занятных ископаемых прошлых эпох, но, одержимый верой, Юстиниан распорядился закрыть Академию. Печально вздыхая о безвозвратно ушедшем времени, последние философы античности отправились в Персию[24].
Некоторые исследователи вполне обоснованно датируют конец древней истории именно 529 годом. Даже в период упадка языческая Академия давала знания древнегреческого языка, от которого христианские ученые империи бежали как от чумы. Лишившись Академии, страна на два столетия погрузилась во тьму, во всяком случае в смысле классического образования.
Несколько позже Юстиниан оборвал еще одну нить, которая связывала людей с прошлым. Начиная с 509 года до н. э. Римской империей (а ранее Римом – городом-государством) правили два консула. После провозглашения в 29 году до н. э. империи они потеряли властные полномочия, но первый император Август по возможности сохранял элементы республиканской формы правления. Когда же Константин основал Константинополь, консулов новой столицы стали назначать, и эта практика сохранялась вплоть до 541 года. Теперь же, спустя 1050 лет, Юстиниан положил конец этой традиции.
Отказ от института консулов стал лишь одним из этапов масштабной ревизии всей правовой системы, которую задумал Юстиниан. Дело в том, что на протяжении длительного времени каждое более или менее действенное правительство издавало свои законы, забывая или не обращая внимания на прежние. Со временем накопился ворох никчемных, противоречащих друг другу законодательных актов. Возникла настоятельная необходимость привести все в систему, избавиться от балласта, заполнить лакуны.
Придя к власти, Юстиниан сразу создал комиссию из десяти законоведов по пересмотру действовавшего законодательства; руководство было возложено на видного византийского юриста Трибониана. Работая не покладая рук, тщательным образом отбирая и перерабатывая наследие целых веков, комиссия уже в 529 году представила императору двенадцать томов систематизированного и удобного для пользования любым юристом законодательства, насчитывавшего 4652 закона. Так увидел свет Кодекс Юстиниана. За ним последовал выход 50-томного собрания извлечений из сочинений римских юристов II и III веков (на этот период приходится золотой век римского права), сохранивших значение для практики и толкования положений нового кодекса. И наконец, появилось обобщенное руководство-учебник по правоведению.
Кодекс Юстиниана вышел исключительно консервативным. Составители, где имелась возможность, сохраняли преемственность с положениями римского права, закрепив, однако, юридически новое положение императора, которое ввел еще Диоклетиан двести пятьдесят лет назад. По новому кодексу, власть императора объявлялась абсолютной, а его воля – законом.
При всем неприятии последнего положения стоит отметить, что новое законодательство значительно укрепило многие права и свободы, которые покажутся нам вполне приемлемыми. Так, судья, как представитель императора, наделялся высшей властью в зале заседания и следовал исключительно букве закона. Теперь кодекс приобретал функции последней инстанции, и даже император, вроде бы являвшийся персоной высшего уровня, считал себя субъектом права.
Под влиянием христианской морали некоторые статьи становились гуманнее, нежели во времена язычества, другие, наоборот, ужесточались. Например, стало легче освобождать рабов и продавать землю; большую защиту получали вдовы, а дети более не считались собственностью родителей. С другой стороны, жертвоприношение языческим богам теперь каралось смертью, а христианин-вероотступник приговаривался к отсечению головы. Евреям по новому кодексу запрещалось иметь рабов-христиан и переходить в христианскую веру.
Именно новый кодекс считается главным вкладом Юстиниана в историю. Он оставался основным законом страны на протяжении девятисот лет и в свое время заложил фундамент права на Западе.
Примечательно, что изначально кодекс писался на латинском языке, будто авторы еще раз хотели подчеркнуть, что считают свою страну наследницей прежней, Римской, империи. А ведь в главных провинциях говорили в то время по-гречески. Более того, греческий считался языком культурной элиты в пределах всей империи. Правда, очень скоро появился греческий перевод кодекса. Словно в подтверждение мысли о невозможности повернуть ход истории вспять, Кодекс Юстиниана стал последним великим произведением Византии, записанным латинскими буквами, хотя еще столетие латынь оставалась языком юриспруденции.
Империя менялась, причем глубина и серьезность изменений очевидны, хотя на первый взгляд, возможно, и не сотрясали основ государства. Например, величественная тога, неотъемлемая часть римских патрициев, при Юстиниане исчезла. Ее место заняла парчовая накидка, которую в славные дни империи римляне сочли бы одеждой варваров.
Параллельно Юстиниан разрабатывал кульминацию западной стратегии, для чего тщательно готовил свой образ императора-ортодокса. Вскоре он планировал начать боевые действия и потому хотел предстать перед народами Запада католиком-освободителем. Казалось, и время было подходящим – по-настоящему достойного противника в Западной Европе не наблюдалось. Теодорих, Хлодвиг, Гейзерих и Аларих умерли, а преемники не годились им и в подметки. Юстиниану оставалось решить два вопроса – найти искусного полководца и заключить мир на восточных рубежах империи, чтобы все свои силы сосредоточить на Западе.
От прежних времен на Востоке императору досталась война с персами. Хотя что в этом удивительного – Рим уже шестьсот лет воевал с восточными соседями (парфянами или персами), причем боевые действия велись в основном в пограничье и, несмотря на упорство сторон, конфигурация границы менялась мало.
Как правило, персы выигрывали генеральные сражения, потому что обладали численным перевесом. Византийцы же старались избегать столкновений в лоб, предпочитая создавать мощные оборонительные сооружения, способные выдержать натиск превосходящих сил противника. Против крепостей персидские войска были бессильны и, несмотря на победы в чистом поле, раз за разом были вынуждены соглашаться на очередной, ничего не решавший мир.
Традицию нарушил молодой воин по имени Велизарий. Он родился во Фракии, на севере Балкан, и, возможно, был славянином (по крайней мере, об этом можно судить по имени, означающим «белый принц» или «белый восток»). Уже в двадцатилетием возрасте отмечались его смелые рейды в глубь территории противника вплоть до Армении. А в двадцать пять он одержал славную победу в битве при Даре в северной Месопотамии (около тысячи ста к юго-востоку от Константинополя) над прежде непобедимой в открытом бою персидской армией. Персы тогда тоже имели численный перевес. Юстиниан решил, что нашел своего полководца. В 532 году Византия заключила с персами мир, а Велизария отозвали в Константинополь[25].