Магическая сила слов «Римская империя» до сих пор была настолько сильна, что германские воины, теперь управлявшие Западом, не осмеливались признать, что они, по большому счету, разрушили половину империи. Одоакр никогда не называл себя королем Италии, а лишь объявил правителем германских племен на ее территории. А посему с удовлетворением принял от императора Зенона, который продолжал поддерживать видимость того, что Одоакр в Италии являлся лишь его наместником, титулы патриция и военачальника империи. Так обе стороны по умолчанию следовали избранным правилам игры.

На самом деле фактор престижа на протяжении столетий оставался действенным оружием константинопольских императоров. Обладавший реальной силой вождь племени варваров покупался громким титулом, монаршей мантией, жезлом или любым другим символом имперской власти.

Однако настолько ли нелепо подобное увлечение на первый взгляд шутовскими атрибутами? Символы, пусть ровным счетом ничего не значившие, поднимали авторитет и вес как в собственных глазах вождя, так и у его подданных. Власть крепла, что в конечном итоге и требовалось.

Тем не менее, несмотря на внешние проявления доверия Одоакру, Зенону делалось не по себе каждый раз, когда он вспоминал, что под самым боком у него находится королевство германцев. Он постоянно думал о том, как бы ослабить соседа, пока тот сам не решил отправиться на Балканы.

Между тем как нельзя кстати подвернулось и средство против Одоакра. В балканские земли вторглись новые завоеватели – остготы. За столетие до описываемых событий они были покорены гуннами, но после гибели Аттилы и распада его империи оказались свободными и уже по собственной воле продвигались к югу от Дуная.

Во главе народа стоял способный и дальновидный Теодорих, пришедший к власти в 474 году. Зенон решил делать ставку на него, действуя по старому принципу «получил и отвалил», – даровать титул полководца империи и отправить в Италию воевать с Одоакром. Одним ударом Зенон устранял угрозу своей империи со стороны остготов и, стравливая в Италии германские племена, рассчитывал на ослабление обоих.

Теодорих с благодарностью принял предложение императора и в 488 году с Балкан отправился в Италию. В течение нескольких лет он разбил войска противника, убил Одоакра и основал новое королевство, причем гораздо более мощное, чем было у предшественника. На это, готовя свой блестящий план, Зенон, конечно, не рассчитывал. Однако, получив собственное государство, Теодорих проявил свои лучшие качества государя и миролюбца и не досаждал империи.

Но головную боль у Константинополя вызывали не только набеги варваров. Во время правления Зенона церковь продолжала серьезно беспокоить несторианство. По мнению последователей этого учения, Иисус был человеком, но для свершения великого промысла наделен божественным духом. Католики же считали, что Иисус в равной степени соединял в себе и человеческое, и божественное, то есть являлся богочеловеком. Учение о двух находящихся в определенной взаимосвязи ипостасях Иисуса – человеческой и божественной – было окончательно осуждено IV Вселенским собором в Халкедоне как ересь[16].

Однако уже отвергнутое несторианство породило другую крайнюю версию относительно личности Христа – монофизитство. Богословы, разрабатывавшие это учение, считали, что у Христа может быть только одна собственная природа – божественная. Отсюда и название: «монофизитство» по-гречески – «одна природа, одно естество».

В 451 году Халкедонский Вселенский собор осудил и монофизитскую ересь. Однако если влияние несторианства, вытесненного за пределы империи, пошло на спад, то монофизитство стало набирать силу. Особенно прочными позиции учения оказались в Египте и Сирии, то есть среди негреческого населения империи. Сторонниками монофизитства оказались патриархи Александрии и Антиохии, которые на равных вели дискуссию с патриархом Константинополя. А народные массы провинций использовали оппозиционное течение в христианстве как знамя протеста против засилья греков.

Зенон изо всех сил старался положить конец распространению ереси и где убеждением, где силой добился от иерархов подписания документа, содержавшего некий компромисс между взглядами католиков и монофизитов. Как обычно бывает в жизни, компромиссное решение не устроило ни одну из сторон[17].

В 491 году Зенон умер, не оставив после себя прямого наследника. Правда, оставалась его вдова Ариадна, дочь Льва I и мать Льва II. Родственные узы сразу с тремя императорами давали ей определенные преимущества. Вскоре она вышла замуж за главного казначея империи[18], известного своей исключительной честностью и пользовавшего популярностью в народе. Во время коронации его, уже императора Анастасия I, восторженная толпа приветствовала криками: «Правь, как и жил!»[18]

По большому счету Анастасий I так и поступил. Он сумел провести реформу, которая всегда настолько же популярна, насколько и редка – он снизил налоги. При этом ему удалось почти невозможное – сокращение доходной части бюджета никак не сказалось на качестве управления страной.

Потом Анастасий разогнал гвардию исаврийцев, созданную Львом I. Разобравшись с германцами, они настолько поднялись при патроне Зеноне, что сами стали представлять для нового императора не меньшую опасность. Это стоило Анастасию довольно грязной гражданской войны в Исаврии, чем не преминули воспользоваться бдительные персы. Они одержали ряд побед в приграничных стычках и захватили несколько греческих крепостей.

Между тем на Балканах появились новые враги. Зенон избавился от остготов, отправив их в Италию, но на полуострове оставались славянские племена. Во времена могущества Рима они расселились в болотистой местности в районе современной российско-польской границы. Затем, в столетия упадка Римской империи, они оказались под гнетом сначала остготов, затем гуннов и снова – остготов.

Терпеливый и упорный народ сумел выжить в условиях жестокой эксплуатации, а когда поработители исчезли, предприняли собственную экспансию: на восток – на равнины современной России и Украины, на запад – в восточные земли Германии и на юг – на Балканы.

На Балканах славяне оказались вместе с не-славянами-болгарами, выходцами из Азии, народом близким к гуннам, ранее проживавшим на берегах Волги (существует гипотеза о родстве корней в словах «Волга» и «болгары»). После исчезновения государства гуннов болгары продолжали жить по берегам Дуная.

Со временем болгары перемешались со славянами, приняли их язык и полностью растворились среди славянского населения[19].

Следует отметить одно серьезное отличие славян от германских племен: германцы тяготели к формированию особой военной касты, правившей подданными крестьянами, а славяне в равной степени оставались и землепашцами, и воинами. Совершая набеги, они селились на завоеванных землях, возделывали их и растили детей. В течение нескольких столетий славяне изменили этнический состав населения к югу от Дуная, распространившись практически до берегов Эгейского моря, где остаются и по сей день.

В наследство от Зенона императору Анастасию кроме зарождавшейся славянской волны досталась и непростая религиозная дилемма – предстояло делать выбор между западной и южной версиями христианского учения.

Оставаясь политически с Константинополем, южные провинции Византийской империи – Египет и Сирия – выступали сепаратистами в религиозной сфере, так как по-прежнему следовали монофизитству и не собирались принимать католичество. А западные провинции бывшей Римской империи, уже никак не связанные с Константинополем на государственном уровне, были и оставались католиками, поддерживая борьбу Рима с монофизитами.

Какой же путь выбрать? Попытаться примириться с югом, продолжив политику компромисса Зенона, или же пойти дальше, полностью избрав южную стратегию? Тогда, успокоив египтян и сирийцев, в Восточном Средиземноморье можно создать компактную и мощную империю, правда навсегда потеряв западные провинции.

При реализации западной стратегии Анастасий мог рассчитывать на возвращение потерянных областей, о правах на которые Константинополь никогда не забывал напоминать. А что до Египта и Сирии, то куда они денутся? Пусть ворчат, в любом случае императорская армия уверенно контролировала ситуацию. Твердо отстаивая позиции Запада, правители Константинополя получали поддержку католиков западных провинций, вынужденных жить под пятой иноземцев-ариан – остготов в Италии, вестготов в Испании и вандалов в Северной Африке.

В конце концов Анастасий решил реализовывать южную стратегию – выбор западного пути привел бы к войне, а он предпочитал мир. Так император все сильнее сближался с монофизитами.

К сожалению, это неминуемо вело к трениям внутри страны. Греки Балкан и Малой Азии были католиками в не меньшей степени, чем итальянцы или испанцы, и высказывали недовольство про-южной политикой Анастасия.

В Константинополе это наглядно, а иногда и небезопасно проявлялось на ипподроме. После запрещения гладиаторских боев страсть людей к зрелищам нашла воплощение в конских ристаниях – соревнованиях в искусстве управления колесницами. Одежда возниц различалась по цвету, чтобы зрители могли различать, кто побеждает, а кто отстает. Сначала это были красный и белый цвета, позже добавились голубой и зеленый.

Постепенно люди привыкали к цвету одежды любимца и начинали «болеть» за него ничуть не меньше, чем, например, американцы за свою бейсбольную команду. Со временем жители Константинополя даже перещеголяли фанатов бейсбола. Обладатели голубых и зеленых накидок заметно опережали других, число их поклонников росло, равно как и напряжение на трибунах.

Конечно, дело было не только в лошадях и колесницах. Зрители уже давно разделились в соответствии со своими политическими и религиозными пристрастиями. Вышло так, что «голубые» поддерживали католицизм, «зеленые» – монофизитство. А стоило Анастасию сделать выбор в пользу южной стратегии, как Константинополь захлестнула волна беспорядков, которые провоцировали «голубые». Кончилось тем, что в 513 году командующий Балканской армией пошел на открытый мятеж, поддержанный славянами и болгарами[20].

Анастасию удалось сначала разрядить обстановку, а в 515 году полностью подавить восстание. Выходило, что южный путь себя не оправдывал, и император начал делать реверансы в сторону Запада.

Прогресс не заставил себя ждать – влиятельные итальянцы начали интриговать против короля остготов. Разгневанный Теодорих под конец долгого, отмеченного успехом и процветанием правления, искренне заботившийся о благосостоянии народа Италии, ответил на вероломство подданных тиранией[21].

Прозападная политика Анастасия не принесла ожидаемого успеха. Духовный глава Рима продолжал настаивать на своем главенствующем положении над патриархом Константинополя, на что последний не соглашался. (Именно этот вопрос станет камнем преткновения политики компромиссов.) К тому же в это время у католиков появилась зона новых интересов. В Галлии (территория современной Франции) к власти пришло новое германское племя франков под предводительством Хлодвига I.

Франки были язычниками, но в 496 году их король получил крещение и стал католиком. Так франки первыми среди германцев приняли не арианство, а католичество. В результате остававшиеся в тени католики Италии, Испании и Африки, ненавидевшие своих правителей ариан и с подозрением относившиеся к амбициозным планам Византии, постепенно стали сближаться с франками[22].

В 518 году Анастасий умер. Ни южная, ни западная стратегия императора не принесли ожидаемого результата, но казна была полна, а государство сохраняло мощь и стабильность. Согласимся, что в создавшихся условиях дело могло принять гораздо худший оборот.