Теперь самым могущественным человеком в Константинополе стал Аспар, уже пожилой предводитель наемного войска германцев. Несмотря на поражения от короля вандалов Гейзериха и гуннов Аттилы, несколько подмочивших его репутацию славного полководца, имея под началом германцев, его власть в городе оставалась неоспоримой.
Не будь Аспар приверженцем арианства, он без проблем сам бы стал императором. С момента своего образования почти пять столетий назад Римская империя не признавала принципа наследования верховной власти или понятия «семьи» первого лица. В принципе императорская должность была выборной. Памятуя о том, что изначально страна была республикой, Августу, первому императору Римской империи, приходилось сохранять видимость преемственности республиканских традиций.
Хотя нередко сын сменял на троне отца, как, например, Аркадий – Феодосия I или Феодосий II – Аркадия, законом такой порядок закреплен не был. Наследником императора мог стать приемный сын, зять и вовсе не родственник. При отсутствии прямого наследника нового императора выбирали не обязательно из числа родственников. Достаточно было обладать влиянием в одном из центров силы, будь то армия, правительство или даже чернь, и во главе империи мог оказаться любой житель страны.
Такой подход зачастую не только возводил на трон по-настоящему способного и достойного человека, который в ином случае вряд ли был бы замечен, но и провоцировал многочисленные заговоры и перевороты, поскольку любой военачальник или политик (иногда простой крестьянин) мог возомнить себя коронованной особой.
Однако арианство (как и кастрация) было одним из немногих препятствий к занятию трона. Именно поэтому Аспару пришлось искать подходящую кандидатуру среди католиков. Рассчитывая получить послушное орудие власти, он остановил свой выбор на одном из подчиненных. Так в 457 году императором стал Лев I.
Как и Марциан, Лев I был родом из Фракии и человеком уже преклонных лет – ему исполнилось почти шестьдесят лет. Церемонию коронации проводил сам патриарх Константинополя, и таким образом Лев I стал первым императором, возведенным на престол с непосредственного благословения церкви. Несомненно, это способствовало созданию ореола божественности вокруг императорской власти, и не зря на протяжении всей истории Восточной Римской империи именно император, а не патриарх воспринимался народом как истинный наместник Бога на земле. Так в христианском государстве возникло представление о богоданности монархической власти, которое в свое время окажет серьезное влияние на Запад[15].
Между тем Лев I оказался гораздо более энергичным и независимым человеком, нежели рассчитывал Аспар. Новый император мечтал о славе, стремился к воссоединению Римской империи и рассчитывал покончить с германскими ордами, заполонившими некогда процветавшие западные провинции.
Наибольшую опасность из новообразований германцев представляло королевство вандалов в Северной Африке, которое империя безуспешно пыталась одолеть при Феодосии II. Королем там по-прежнему был уже семидесятилетний Гейзерих.
В 460 году мало на что способный император Запада снарядил против Гейзериха флот и потерпел настолько сокрушительное поражение, что был вынужден с позором отречься от престола. Теперь попытать счастья решил Лев I. В 467 году ему удалось возвести на западноримский трон своего ставленника. Им стал Анфемий, зять Марциана, предшественника Льва I. Император снарядил огромный флот из тысячи ста кораблей, на которых, по, скорее всего, завышенным оценкам, разместилось около ста тысяч воинов. По пути на Запад армада Льва I отбила у вандалов Сардинию, а затем высадила десант вблизи Карфагена.
Флотом командовал брат жены Льва I Василиск. Родство с императором, несомненно, большая удача, которая, правда, не наделяет талантом военачальника автоматически. Как выяснилось, флотоводцем Василиск оказался никудышным.
Он собрал все корабли в одной гавани, лишив их возможности маневра, и, будто испытывая судьбу, выставил охранение из самых беспечных моряков. Гейзериху оставалось дождаться темноты, направить свои корабли в самую гущу неприятельских и поджечь их. Подобной бойни и гибели от огня на море еще не знала история. Кое-как несколько судов императора смогли выбраться из бухты, но главные силы погибли.
Считается, что поражение обошлось империи в шестьдесят пять тонн золота, надолго опустошив казну государства. Василиск же укрылся в одной из церквей, смог выжить и даже избежал наказания – как-никак шурин императора. После фиаско в Северной Африке Лев I отказался от попыток объединить две части империи, предоставив Запад его собственной судьбе.
Вместо этого он решил избавиться от Аспара. Личные мотивы, конечно, играли здесь главную роль. Именно Аспару он был обязан своим нынешним положением, а как известно, за все приходится платить. Вряд ли существует правитель, который будет долго терпеть рядом человека, способного потребовать встречной услуги. К тому же Аспар активно поддерживал назначение Василиска командующим флотом, и теперь пятно позора косвенно ложилось и на него.
Наконец, не исключено, что Лев I всерьез задумался над печальной участью Запада, где наемники, начиная со службы в императорской армии, постепенно подминали под себя провинцию за провинцией. Такая перспектива не устраивала хозяина Восточной Римской империи, но вполне могла стать реальной, пока рядом со своими германцами находился Аснар. Константинополь был неприступен для внешнего врага, но взять его, причем практически без боя, мог отряд, уже находившийся за крепостными стенами. Император решил, что больше не может полагаться на наемников из числа варваров. Он понял, что защитниками Восточной Римской империи должны стать его подданные, люди, разделяющие его идеалы, преданные властным институтам своей страны.
Без сомнения, монархи Запада разделяли подобные взгляды, но в их владениях не было необходимого количества людей, способных достойно заменить германцев. Востоку в этом смысле повезло больше. В самом центре Малой Азии находилась гористая местность Исаврия, где жили исключительно выносливые и отважные люди. Постепенно Лев собрал вокруг себя личную гвардию из исаврийцев, во главе которой поставил испытанного воина Зенона. А чтобы добиться их абсолютной преданности, без лишнего шума устроил брак Зенона со своей дочерью Ариадной.
В 471 году Лев был готов нанести решающий удар. Исаврийцы действовали молниеносно: Аспара схватили и казнили, его германцев частично перебили, частично сослали в отдаленные провинции. Так Лев исполнил свою мечту – отныне Восточную Римскую империю станут защищать собственные вооруженные силы, а не солдаты-наемники (по крайней мере, в течение ближайших шести столетий).
Вскоре у Зенона родился сын, названный в честь деда Львом, который должен был наследовать императорский трон. После смерти в 474 году Льва I несколько месяцев страной правил малолетний Лев II, но вскоре умер и он. Встал вопрос о том, кто будет следующем императором. Довольно неопределенный порядок передачи власти позволял Зенону, простому солдату незнатного рода, но зятю одного императора и отцу другого, законным образом наследовать трон. Зенон объявил себя императором, после чего в течение двух лет отстаивал титул в борьбе с другим соискателем, Василиском, также членом императорской семьи – он приходился шурином одному императору и дядей другому. В 476 году Зенон одержал победу. Так начальник исаврийской гвардии стал владыкой Восточной Римской империи.
В тот же год на Западе произошло событие, имевшее чрезвычайно важные последствия. Германец Одоакр занял Италию и сместил императора Западной Римской империи. Примечательно здесь то, что завоеватель не поставил во главе страны нового государя и на Западе просто не стало больше императоров.
Многие авторы, исследующие историю с позиций сегодняшнего дня, часто трактуют происшедшее как «падение Римской империи». На самом деле это, конечно, не соответствует действительности. Действия Одоакра привели лишь к тому, что императоры перестали занимать трон на Западе. На Востоке же император продолжал управлять вполне самодостаточной Восточной Римской империей, а теоретически являлся владыкой всей империи – ее западной и восточной частей, – кем и являлся ранее Феодосий I.
В последующие эпохи императоры в Константинополе будут всегда заявлять права на провинции, входившие в состав империи на пике ее славы и могущества. Вплоть до последних дней существования Византии они будут именовать свои владения Римской империей, себя – римскими императорами, а подданных – ромеями (римлянами). С упорством, достойным лучшего применения, такие заявления будут звучать из Константинополя даже тогда, когда под властью византийских монархов окажется мало что, кроме собственно столицы.
Однако именовать территории, которые контролировали власти Константинополя, Римской империей было бы преувеличением. С 476 года Рим редко оказывался в руках императоров династий с Востока и уж тем более никогда не становился центром политической власти Византии. Более того, Рим, как правило, оказывался центром оппозиции Константинополю.
Что же тогда понимать под Восточной Римской империей? В последующие века западные европейцы именовали ее империей греков, что справедливо лишь отчасти. Действительно, были времена, когда население страны составляли преимущественно люди греческой культуры и языка. Однако нередко в состав империи входили во множестве иные народы, а их обычаи и традиции сохранялись и развивались наравне с греческими.
Можно взглянуть на вопрос иначе. Римскую империю называют так потому, что управление осуществлялось из Рима. А поскольку Восточная Римская империя управлялась из Константинополя, может, логичнее называть ее Константинопольской? Согласитесь, не звучит. Со временем вспомнили об историческом названии Константинополя – городе Византий – и перенесли его на всю империю со столицей в Константинополе. Так на картах появилась Византийская империя.
Историки до сих пор спорят, когда за государством впервые утвердилось это название. Многие говорят о VII веке, но я бы настаивал на времени правления императора Зенона. Именно при нем император в Константинополе успешно правил в провинциях Востока, когда на Западе императора уже не было.