Потому что я девочка. ПОТОМУ ЧТО Я ДЕВОЧКА?! Он правда так сказал? Что-то громко щёлкает, и я понимаю, что это моя челюсть, которая отвисла и ударилась о колени. Я возвращаю её на место, чтобы задать единственный разумный в этой ситуации вопрос:

– Что ты имеешь в виду? Ты девочка?

Йомото кивает.

– Я так и сказал. Я девочка. Девочка по имени Йомото. Единственный ребёнок моих родителей, которые все эти годы молились, чтобы судьба подарила им сына. Не потому, что они меньше любят дочь. А потому, что только сын Атамы может стать Атамой.

– Э-э… понятно, – только и могу выдавить я. Но тут же задаю совершенно дурацкий вопрос: – И при чём тут тогда плавание?

– Ну, мне ведь пришлось бы раздеться. Вы все прыгнули в воду. Было бы странно, если бы я осталась в одежде, не думаешь? Вы бы сразу что-то заподозрили.

Хороший аргумент. Хотя я, наверное, списал бы это на стеснительность. Но другая мысль волнует меня куда больше, и я не могу молчать.

– А почему только сын может унаследовать роль Атамы?

Йомото смотрит на меня как на идиота.

– Это же очевидно.

Я пожимаю плечами.

– Правда? Нет, я не понимаю.

– В Сококу только мужчина может быть императором. Только мужчина может быть ниндзя. И только мужчина может быть Атамой. Если у семьи Атамы нет сыновей, должность исчезает с последним Атамой, и деревня остаётся без защиты. А с деревней Кинко – всё королевство. Это…

– …конец света! – в ужасе заканчиваю я.

Йомото грустно кивает.

– Вот именно. Поэтому последние годы я жила, будто я мальчик. Переодевалась в парня и училась в академии ниндзя как сын своего отца. Пыталась выиграть время для родителей. Очень важно, чтобы Кагенотейо не заметил, насколько уязвима скоро будет Кинко. Я играла эту роль, надеясь, что у меня всё-таки появится брат.

– Твои родители знали?

– Да, знали. Сначала они были против того, чтобы я училась в академии. Но с каждым годом, когда наша семья не могла отправить туда сына, угроза со стороны Империи Зла становилась всё серьёзнее. В конце концов я убедила их, что должна пойти.

– И никто не заметил? Даже Раку и Усаги?

– Даже Раку и Усаги, – кивает Йомото.

Неслыханно!

– А что насчёт жителей Кинко? Они же должны знать, что у твоих родителей нет сына. Что, если бы кто-то сообщил в академию?

Йомото смеётся.

– В Сококу новости не распространяются так легко, как в твоём мире. У нас нет интернета, телефонов, телевизоров. О мобильниках вообще молчу. У нас даже нельзя просто сделать фото и отправить его кому-то. В последние годы моя семья жила очень уединённо, – продолжает Йомото. – Отец посвящал себя важным ритуалам в храме. У нас неприлично задавать много вопросов, как у вас. Если Атама говорит, что отправил в академию сына, люди в деревне это принимают как есть. Он ведь всё-таки очень важное лицо.

– И у вас нет репортёров или блогеров, которые стали бы копаться в деталях, – добавляю я.

Йомото со вздохом кивает.

– Но в последнее время стало слишком тяжело. Я больше не могла нести ответственность за будущее страны, зная, что не смогу исполнить клятву. Поэтому я сбежала.

Сбежала? Чем дальше, тем безумнее!

– Подожди, сбежала? То есть ты попала в мой шкаф не случайно?

Йомото снова кивает.

– Точно. Я бежала не от Пятихвоста. Я бежала от собственной жизни. И сделала это намеренно – попала именно в твой шкаф. Поэтому я и не собираюсь возвращаться. Мне здесь, в Гамбурге, очень даже нравится.

Она улыбается – кажется, даже ухмыляется.

У меня голова идёт кругом. Это просто невозможно! Йомото специально пришла ко мне в Гамбург и не собирается возвращаться. Но… откуда она узнала обо мне? И при чём тут манга, которую дала мне госпожа Конради?

– Рассказывай по порядку! – строго говорю я, надеясь, что Йомото объяснит, как всё это произошло. – Ты заранее знала, что можешь выбраться из Сококу и отправиться в Гамбург. Как это возможно?

– Однажды, после нескольких чашек хабутоникку, я увидела во сне детей. Таких, как ты. Сначала я думала, что это просто сны. Но постепенно поняла: всё связано с мангой. Каждая книга – это портал. Она работает как окно. Вы смотрите в книгу и видите мой мир, а я могу смотреть через неё в ваш. Если вы читаете мангу, а я пью хабутоникку – создаётся связь. Это и есть тот портал, о котором ты догадывался. Пару месяцев я просто наблюдала за вами. И знаешь что? Ты – мой самый преданный фанат. Ни один из других читателей не сопереживал мне так сильно, как ты. Никто не поддерживал меня так, как ты.

Это звучит совершенно невероятно, но… приятно. Я – её… точнее, его… нет, её главный фанат. Это даже немного греет душу.

– Значит, ты следила за мной?

– Да. И не только за тобой. Ты ведь читал мангу в школе, и я видела почти всех: Финна, Наоми, Боссе, Неле и других. Твоих учителей и, конечно, госпожу Конради. Можно сказать, я многое узнала о тебе ещё до того, как мы встретились. И твой мир мне всё больше нравился.

– А что было дальше?

– Я поняла, что могу не только видеть вас. Иногда, на короткие мгновения, я могла оказаться в вашем мире. Я могла протянуть руку сквозь портал.

– Протянуть руку? Я… я даже не знаю, как это представить. Всё это как-то не укладывается в голове.

Йомото разводит руками.

– Я и сама не могу толком объяснить. Но во сне я иногда оказывалась прямо рядом с тобой. Когда ты лежал в кровати и читал и если на той странице меня не было – я могла сквозь портал дотянуться до твоей тумбочки… и выключить лампу. Или включить. По настроению.

Она хитро улыбается. И тут до меня начинает доходить: с моей лампой всё в порядке, она вовсе не перегорела!

– Значит, ты бывала в моей комнате? Или хотя бы твоя рука?

– Да. В твоей и иногда у других читателей. Из любопытства. Но только на миг. Как только моя сцена в манге продолжалась, меня затягивало обратно. Как будто воронка возвращала меня в Сококу. Сколько времени я могла оставаться у вас, зависело от того, как быстро читал ребёнок. Иногда две минуты, иногда – десять. Чем больше я видела вашего мира, тем яснее понимала: я не хочу больше жить в Сококу. Я хочу жить здесь. С вами. С тобой, мой друг. – Она улыбнулась. – С моим другом, который даже не знал, что он мне друг. С того момента я начала планировать побег в Гамбург. И скоро у меня появилась идея, как это осуществить.

– Ну и как же?

– Мне нужна была манга, где рассказывается о моём побеге в Гамбург. Если бы такая сцена существовала, я была почти уверена, что смогу пройти через портал и остаться в Гамбурге.

– Э-э, прости, Йомото, но манги о твоём побеге в Гамбург не существует. Такого просто не бывает.

– Ещё как бывает.

– Да ну? И где ты её нашла?

– Признаю, с мангой было непросто, – объясняет Йомото. – Пришлось поломать голову. К счастью, в академии ниндзя нас учили управлять стихиями, и я немного переняла у Раку его умение перевоплощаться.

– Неужели ты превратилась в мангу, как Раку в ковёр?

Йомото качает головой.

– Нет, я не могу превращаться сама. Но с той же силой мысли, что Раку использует для превращений, и моими знаниями о стихиях я могу изменять предметы. Те, что я уже держала в руках. Правда, не навсегда. Как ты сам видел – даже самый волшебный ковёр рано или поздно становится просто тряпкой и падает с неба. Но предмет, которого я касалась, я могу изменить довольно надолго. По крайней мере, на столько, на сколько мне нужно. Я хотела изменить главы манги так, чтобы я могла прийти к тебе и пойти с тобой в школу. Как только я через историю попала бы в Гамбург, книга могла бы спокойно превратиться обратно и никто бы ничего не заметил. Вот такой я придумала план.

– А ты не боялась, что воронка затянет тебя обратно, когда манга вернётся к прежнему виду?

Йомото снова качает головой.

– Нет. Ведь я пришла бы по-настоящему, по сюжету, не тайно выскользнув из манги, а как полноправный участник истории. Я была уверена, что тогда всё сработает. Хотя, конечно, это было экспериментом. Экспериментом, который, к счастью, удался! – гордо восклицает она.

– Ясно… – только и могу выдавить я.

Единственный эксперимент, в котором я участвовал, – это взрыв водорода на уроке химии в начале учебного года. Всё пошло наперекосяк, потому что я зажёг спичку слишком рано, а наша учительница, госпожа Делаковиц, ещё не успела надеть наушники. После взрыва она два часа ничего не слышала. Кажется, она до сих пор на меня злится.

Йомото толкает меня в бок.

– Эй, ты слушаешь?

– Конечно. Давай, рассказывай дальше.

– Было важно, чтобы ты раньше не читал этот выпуск, – продолжает она. – Тогда бы ты сразу начал читать, а мне надо было как можно быстрее выбраться из Сококу. Поэтому я подбросила тебе новую главу. И тогда у тебя дома оказалась бы зачарованная манга – и я смогла бы прийти. Для этого мне нужен был тридцать второй том.

Моя голова уже не просто кружится – она гудит, как после взрыва. Слишком много информации! Мой любимый герой на самом деле героиня, она умеет зачаровывать книги и сбежала из своего фантастического мира в самый что ни на есть реальный Гамбург двадцать первого века.

– Прости, это всё звучит совершенно безумно, – недоверчиво ворчу я. Но в ту же секунду понимаю, что несу чушь. Ведь я сижу с персонажем манги в кладовке у Боссе Нойманна, который пригласил меня на вечеринку, пока Финн плавает в его бассейне, после того как вчера помог отправить дракона и кролика обратно в мангу. Если всё это возможно, то, наверное, эта героиня и правда могла изменить мангу так, чтобы сбежать через неё в Гамбург. Безумие? Да. Но в каком-то смысле – вполне логично.

– Ладно, может, это и не такое уж безумие, – поправляюсь я. – Но как ты вообще раздобыла один из первых экземпляров? Я был почти уверен, что стал одним из первых, кто в Гамбурге купил тридцать второй том. Как тебе удалось получить его раньше меня?

– Очень просто. Я как следует подготовилась. Во-первых, каждый вечер пила хабутоникку, чтобы быть в полной готовности. Во-вторых, я долго следила за издательством, которое выпускает мангу в Германии. К счастью, там работают настоящие фанаты манги – кто-нибудь постоянно заглядывал в книги, открывая мне портал для наблюдения. И вот настал момент: молодая женщина, ответственная за мою мангу, обрадовалась, когда из типографии пришёл ящик с первыми экземплярами. И – бам! – тут же начала читать!

– И что? Почему вдруг «бам»?

– Ну как же! В этот момент открылся портал и к ней. А значит, пока меня не было в кадре, я смогла на секунду протянуть руку на ту сторону и вытащить себе один экземпляр прямо из коробки. И вот он – мой собственный тридцать второй том, который я потом зачаровала и отправила тебе.

Ладно, это и правда «бам». Но пока мне всё ещё не до конца ясно, как именно она планировала доставить мангу ко мне.

– А как ты собиралась доставить книгу ко мне в Гамбург?

– Дальше я начала экспериментировать. Меняла сцены, понемногу. Совсем крошечные детали. И следила за тем, что будет происходить.

Она замолкает и вдруг начинает тихо посмеиваться.

– Эй, давай не тяни! – возмущаюсь я. – Что смешного?

Йомото широко улыбается.

– Одна из первых сцен, которую я переписала, была такая: Раку спотыкается о корень, падает – и в полёте своим длинным хвостом запускает Усаги вверх, прямо в крону дерева. Получилось так смешно! Усаги так разозлился на Раку – просто блеск. И всё было точно так, как я описала в изменённой сцене. Я поняла, что магия работает. По крайней мере, в Сококу.

Она снова замолкает. Я раздражённо вздыхаю:

– Ну давай же! Не тяни! Что ты сделала дальше?

Лицо Йомото становится серьёзным.

– Потом я захотела проверить, могу ли повлиять на события в вашем мире через мангу. Я придумала сцену, в которой ты лежишь в кровати, тебе снятся беспокойные сны – и ты вдруг падаешь с кровати на пол. Потом я выпила хабутоникку, легла спать и увидела это всё сама – как ты падаешь с кровати и в испуге просыпаешься. Хотя ты до этого даже не открывал мангу! Это ведь сумасшествие, правда?

– Точно! – взволнованно восклицаю я. – Я и правда как-то упал с кровати! Такого раньше не случалось!

Йомото кивает.

– Да, я тоже поначалу подумала, может, это просто сон. Но потом ты снова лёг, не мог уснуть, начал читать мангу – и я смогла наблюдать за тобой через портал. В комнату зашла твоя мама и начала ругаться, чтобы ты выключил свет. Тогда ты рассказал ей, как упал, – и я поняла, что всё получилось. Это я сделала так, чтобы всё изменилось. С помощью изменённой манги. Это было потрясающе!

Мама и правда зашла в мою комнату, наверное услышав шум, и ругалась, что я всё ещё читаю.

– Но что ты имеешь в виду, называя тот случай «потрясающим»? – спрашиваю я. – Всё остальное до этого уже было более чем потрясающим!

– Возможно. Но прежде, чтобы увидеть ваш мир, кто-то должен был открыть мангу с вашей стороны, чтобы портал сработал. А тут всё было наоборот. Я с помощью зачарованной манги открыла портал из Сококу. Я изменила историю в моём мире, и она произошла точно так же в вашем. Зачарованная манга стала ключом!

Йомото сияет от восторга, её триумфа невозможно не заметить.

– Дальше всё было просто, – продолжает она. – Я изменила главу в середине тридцать второго тома. Придумала историю, в которой ваша школьная секретарша, госпожа Конради, ложится спать, а утром находит мангу на коврике у двери и несёт книгу в школу, чтобы отдать ученику по имени Йо.

– И что, зачарованная манга сама появилась на её коврике? – спрашиваю я. – Как она туда попала?

– Я всё заранее обдумала, – развеивает мои сомнения Йомото. – Решила не рисковать. Выпила чашку хабутоникку и легла спать. Во сне я увидела, как госпожа Конради в субботу вечером ложится спать. Тогда я протянула руку через портал и положила книгу на её коврик. Не знаю, оказалась бы книга там на следующий день, если бы я просто изменила историю, а не перенесла её сама. Какая разница? Главное, что сработало – и правда сработало.

– Дай угадаю, – говорю я. – Потом ты изменила следующие сцены в манге, и госпожа Конради принесла книгу в школу. Математичка забрала у меня мою мангу и отправила меня в учительскую. То есть это всё не случайность, ты всё… эм… подстроила.

Йомото лукаво улыбается.

– Именно так. Подстроила. Я хотела, чтобы всё произошло быстро. В Сококу мне стало совсем тяжко, так что книга должна была попасть к тебе незаметно и без лишнего шума.

Я киваю.

– Верно. Я вообще не удивился, когда госпожа Конради дала мне книгу. Только потом задумался, где она взяла её раньше всех.

Йомото пожимает плечами.

– Я не знала, когда ещё представится такой шанс передать тебе книгу, поэтому воспользовалась первым же. И ты ведь сначала ничего не заподозрил.

– Нет, не заподозрил. А что было дальше?

– Когда книга оказалась у тебя, я смогла продолжить сюжет так, как нужно было мне: костёр, хабутоникку, битва с Пятихвостом, прыжок в грот, приземление в шкафу. – Она на мгновение замолкает и качает головой, словно сама не верит, что всё получилось. – План сработал идеально. Прямо в точку.

– Ну, кроме того, что твои друзья последовали за тобой, – замечаю я. – Ты же этого не хотела. Как так вышло?

Йомото мрачнеет.

– Понятия не имею. Может, это Акудзё? Может, она узнала о портале? Может, даже научилась им пользоваться? Неважно. Раку и Усаги вернулись в Сококу. А я всё ещё здесь. Пришла, чтобы остаться.

Она смеётся, и у меня мурашки бегут по коже.

– Нет! – кричу я громче, чем хотел, отчего Йомото вздрагивает. – Ты не можешь остаться! Это невозможно! Ни за что!

Йомото отшатывается от меня и выдвигает подбородок вперёд – упрямо и решительно. Я осторожно кладу руку ей на плечо. С тех пор как я узнал, что Йомото – девочка, мне рядом с ней немного не по себе. Ведь, в общем-то, я не люблю девчонок. Если не считать разве что Наоми. Ну и теперь, похоже, Йомото. Я кашляю в замешательстве и стараюсь говорить спокойнее.

– Не хочу тебя огорчать, но ты и в самом деле не можешь остаться. Как я объясню родителям, что японский школьник по обмену внезапно оказался девочкой и остался у нас жить?

Йомото смотрит уже не так напряжённо и даже пытается улыбнуться.

– Придумаем что-нибудь. Может, мои родители внезапно пропали и я не могу вернуться домой. Или я попрошу убежище, потому что в моей стране меня преследуют. За то, что я девочка.

– Чушь какая. В Японии девчонок точно не преследуют.

– Тогда выберу другую страну. Где-нибудь женщин точно притесняют.

Я вздыхаю.

– Даже если ты выдумаешь правдоподобную отговорку – тебе всё равно нужно вернуться. Ты должна спасти свою родину!

– Ты что, не слушал? Я НЕ МОГУ спасти родину! И поэтому НИКОГДА больше не выпью и глотка хабутоникку, чтобы НИКОГДА не вернуться домой! – кричит Йомото.

Я уже хочу огрызнуться в ответ, но вдруг вижу, что в уголках её глаз блестят слёзы. Они скатываются по щекам. Йомото в отчаянии. Я думаю, как её утешить, и тут мне приходит в голову идея.

– Йомото, – говорю я, – я знаю, каково это, когда от тебя ждут чего-то, чего ты, возможно, никогда не достигнешь. Вот, например, мои родители очень хотели, чтобы я поступил в гимназию и чего-то добился. Но я боюсь, что, может, не справлюсь, и это паршиво.

Йомото бросает на меня раздражённый взгляд, но я продолжаю, не обращая внимания:

– Конечно, спасти мир и окончить гимназию – не совсем одно и то же. Но в чём-то похоже. В обоих случаях боишься, что другие будут разочарованы. Может, жители Кинко сначала и расстроятся. Но только если они узнают правду, у них будет шанс сделать всё наилучшим образом. И, на мой взгляд, лучшее, что они могут сделать, – это наконец понять, что девочка может быть такой же хорошей Атамой, как и мальчик.

Йомото так яростно мотает головой, что мы чуть не падаем с дивана.

– Йо, ты не понимаешь! Это традиции, которые строго охраняет Чоро Кайги.

– Кто такой Чоро?

– Чоро Кайги. Совет старейшин деревни. Они никогда не примут женщину-Атаму. У нас есть чёткое правило: если в семье нет сына, который сможет защитить Кинко, Золотая шахта – а вместе с ней всё королевство – переходит во власть Тьмы. Так что неважно, вернусь я или нет.

Может, дело в том, что у меня две старшие сестры и я привык подчиняться в семье женской власти, но я отказываюсь верить, что жители Сококу предпочтут жить под пятой тьмы, отказавшись принять помощь от женщины.

– Кто так слепо держится за дурацкие традиции – сам себе враг, – сухо заключаю я. – Я всё равно считаю, стоит попробовать. Вернись и скажи им. Если после этого они всё равно не захотят – тогда это уже не твоя вина. Тогда ты свободна и возвращаешься в Гамбург. Но, может быть, они ещё передумают.

Йомото скрещивает руки на груди.

– Нет. Я остаюсь здесь. Это моё последнее слово.

Вот мрак. Мы пропали. И Сококу, и Кинко, и я.