Несмотря на постоянный вой и вопли, мне не потребовалось много времени, чтобы освоиться в замке. Может быть, из-за цветов, может, из-за того, что я долго проспала. А может, из-за божественно вкусного вина или из-за пирога с олениной и свежих фруктов.

Эта комната была, безусловно, самой роскошной из всех, в которых я когда-либо останавливалась: большое бархатное кресло между огромными окнами, книжные стеллажи, заставленные романами и поэзией, вдоль одной из стен.

А еще впервые в жизни у меня была отдельная ванная комната. В казармах Трокмора мне приходилось делить медную ванну за ширмой с двадцатью четырьмя мужчинами, как, впрочем, и многое другое.

Так что это, без преувеличения, была роскошь.

Я не была уверена, что хочу признаваться, как мне на самом деле нравится находиться в замке Сиона. И, несмотря на свои прежние опасения, я верила, что Лео в ведьминой деревушке в безопасности. Я это чувствовала.

Я пустила воду в свою личную ванну, налила себе бокал вина и остановилась перед большим панорамным окном, из которого открывался прекрасный вид на море. Вместе со мной за светом следили и белые маки на стенах. За окном в лучах заходящего солнца океан переливался искрами розового золота. Я заметила до этого, что в большинстве помещений замка на окнах было что-то вроде светофильтра, отчего все внутри казалось приглушенно-голубоватым. Но здесь алое свечение закатного солнца беспрепятственно струилось внутрь, освещая и согревая.

Вода продолжала литься в ванну, а я сняла с себя свою дорожную одежду – и перчатки. Когда ванна наконец наполнилась, я легла в нее. Мои ноющие мышцы мгновенно растворились в тепле, и я вдохнула влажный воздух. Солнечные лучи, янтарные и коралловые, проникали внутрь сквозь клубящийся пар, будто сквозь туман, придавая помещению атмосферу реальности. Любуясь морем и сумеречным небом, я легко могла представить, что попала на небеса.

Я откинула голову на спинку ванны и закрыла глаза, думая о Лео. Наверное, он съел несколько мясных пирогов и сейчас безмятежно спал в том уютном домике. Архонт знал, парнишка это заслужил.

Я вздохнула, глубже погружаясь в ванну. Моя кожа уже стала розоватой от жара. Конечно, я могла бы привыкнуть к этому окружению, но на своем ли я здесь месте? Или вся эта роскошь была просто способом вовлечь меня в темные планы вампиров? Ведь именно так обычно и действовали вампиры. Сексуальные, манящие, их губы касаются твоей шеи, и пульс учащается, а твои пальцы сами зарываются в их волосы, а потом – слабый укол в вену и забвение.

И что бы там ни говорила Хранительница Реликвий, я лично не была уверена, что я способна одолеть всю армию луминариев. Тысячи из них.

Трепещите, презренные, перед Королевой Подземного мира, когда она возлежит в ванной, потягивая дорогое вино…

Я подняла кончики пальцев, разглядывая капельки воды на них. В маленьких блестящих жемчужинках преломлялся свет.

Что, если есть другой способ использовать мои силы? Тот, который не включает в себя убийство тысяч людей и превращение в монстра?

Что, если можно найти способ отрубить голову змее? Патеру. Человеку, которого, предположительно, нельзя было убить. Но я достаточно хорошо знала смерть, чтобы понимать, что у всех есть уязвимое место. Оставалось только узнать, какое именно. Для вампиров смертельны боярышник и солнечный свет. Для фейри, очевидно, – железо. А для Патера? Я пока не знала, но могла бы попытаться выяснить. И я сделала еще один глоток вина.

Когда солнце опустилось ниже, обжигая небеса, в дверь неожиданно постучали. Мои пальцы крепче сжали бокал с вином. После стольких дней, проведенных в тесном домике с вечно горланящими бардами, тишина была благословением.

– Я занята! – крикнула я. – Входить нельзя.

Но, к своему ужасу, я услышала, как дверь спальни со скрипом отворилась, а затем раздался громкий, полный боли крик.

Чтоб его.

Шторы были распахнуты, и в комнату лился медовый солнечный свет. Но я же предупреждала, что входить нельзя.

Выскочив из ванны, я схватила полотенце и завернулась в него. Я побежала в спальню, прижимая полотенце к телу, и поспешно задернула занавески.

Когда я снова обернулась, то увидела женщину, катающуюся по каменному полу и пытающуюся потушить пламя, которое вырывалось из-под ее черного платья.

Я сняла с себя влажное полотенце и набросила на нее, сбивая пламя. В воздухе запахло дымом, и я склонилась над обожженной незнакомкой, сама дрожащая и обнаженная.

– Все в порядке? – спросила я, затаив дыхание. От ее обожженной кожи шел дым, а платье висело клочьями. Но на моих глазах ужасные красные ожоги на ее лице заживали, а щеки побелели.

У нее перехватило дыхание, и на мгновение она застыла, ошеломленно уставившись на меня. Затем на ее лице появилась улыбка.

– Приветствую, Королева Подземного мира. Я Ровена.

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что заставило ее разинуть рот. Я не привыкла стоять среди незнакомцев совершенно голой. Более того, я уже лет десять не снимала перчаток, находясь рядом с людьми. Я схватила с кровати бархатистое голубое одеяло и обернулась им как гигантским полотенцем. Только сейчас я заметила, что по полу разбросаны изящные одеяния.

Моя гостья тем временем села на полу, все еще улыбаясь мне.

– О, не пугайтесь так и не спешите прикрываться. Вампиры не стесняются своих тел.

Я кивнула.

– Хорошо, только я не вампир.

Итак, одной мне побыть не дали. Жаль.

Она встала, отряхивая обгоревшие лохмотья, оставшиеся от, вероятно, очень красивого платья и теперь свисавшие с ее стройного тела. Теперь, когда ожоги исчезли, я видела, что она была поразительно красива, с непослушными светлыми кудрями и темносиними глазами, обрамленными длинными ресницами. С большими глазами и личиком в форме сердечка она была похожа на куклу.

– Что ж, Королева Подземного мира, к счастью, большая часть одежды, которую я принесла, не пострадала. Меня прислала госпожа Аделина.

– Можете называть меня просто Элоуэн.

Она подняла с пола платья и разложила их на кровати. Это были великолепные платья из тонкой ткани, расшитые узорами в виде виноградных лоз на фоне слоновой кости и синего, некоторые из них дополнительно отделаны черным кружевом поверх белого шелка. Ровена указала на одно из них, платье цвета слоновой кости с темно-бордовой строчкой, змеящейся по тонкой ткани.

– Вот это мне нравится, давайте примерим. Солнце уже садится, и скоро в лунариуме будет подан ужин. Знаете, это действительно большая честь. Я всегда хотела там пообедать, но в лунариум приглашают только самых уважаемых членов его двора и почетных гостей. Точно так же, как лишь избранные получают навки. Знаете, я надеюсь, что когда-нибудь у меня будет такая же, если король того пожелает.

– Навки?

– Подвески в виде бабочек, которые защищают вампиров от солнечного света. Они очень редкие.

Наверное, не самое подходящее время упоминать, что у меня под матрасом была припрятана одна такая.

Я прочистила горло.

– Сион сказал, что я почти всегда буду здесь одна.

– Так-то оно так, но вам ведь нужна фрейлина.

Я плотнее завернулась в одеяло.

– Что ж, спасибо, но дальше я сама.

– Госпожа Аделина сказала, что я должна помочь вам и что это большая честь для меня. И я делаю то, что она говорит, даже если она всего лишь смертная. – Она хихикнула. – Без обид.

– Да ничего…

Ровена отбросила волосы за плечо.

– Я понимаю, что вы хотели бы остаться незамеченной. Аделина сказала, что вы старая дева, и я, если честно, не очень хорошо помню, что это значит, но она объяснила, что это когда смертные женщины долго не могут найти мужа и стареют, так и не дождавшись мужской ласки.

– Нам действительно нужно об этом говорить? Это часть профессии фрейлины?

– Аделина говорила, что старые девы всегда очень сдержанны. Но здесь все немного по-другому, и мы не испытываем ненависти к своему телу, хотя я-то понимаю, что, если бы смертная постепенно старела, она действительно могла бы возненавидеть…

– Послушай, я прекрасно оденусь сама. Просто скажи, где находится лунариум.

Она рассмеялась, и ее светлые кудряшки подпрыгнули.

– Ах, не переживайте, я отведу вас туда, когда вы оденетесь. Это так весело, не правда ли? Носить красивую одежду? Мы хотим, чтобы вы выглядели очаровательно. Даже если вы – пожилая девственница.

– Мне всего двадцать девять. И я не… – Я не договорила и прочистила горло. – Я еще раз спрашиваю, нам обязательно общаться?

– Я понимаю, почему вы не вышли замуж за смертного. Много веков назад за мной ухаживал человек по имени Джэггард. Еще до того, как я вышла замуж за своего несчастного мужа, и до того, как Сион обратил меня. Но знаете, что сказал мне Джэггард? «Мне нужна настоящая женщина» – так он сказал. Как будто я ею не была! А я ему сказала: «Знаешь что? Я тогда поищу настоящего мужчину. Не такого, как ты». И это заняло у меня некоторое время. У меня был не самый удачный брак, но в конце концов я нашла Сиона. И когда он обратил меня, знаешь, к кому я пошла в первую очередь? Конечно, к Джэггарду, который медленно холодел и разлагался. – Она хихикнула. – Только он так и не состарился, понимаете, о чем я?

Теперь она заинтересовала меня.

– Это ты убила его, Ровена?

Она подмигнула мне.

– Ага. Ох, как он пожалел о своих словах.

– Ладно, просто чтобы внести ясность, я одеваюсь не потому, что я старая дева. То есть я действительно не замужем в отличие от своих ровесниц, да… Но перчатки и кожаная одежда нужны потому, что я убиваю людей одним прикосновением, а я стараюсь этого избегать.

– Да-да, конечно, о Королева Подземного мира. У вас потрясающая сила. Но мы все уже мертвы, так что можете не бояться навредить нам. Аделина и прочие рабы живы, но они сами знают, на какой риск идут, являясь сюда. Так что можете немного расслабиться, миледи, и просто постараться хорошо выглядеть. Хорошо? Вам так повезло, что вы оказались в компании красивых и статных вампиров.

Неужели надо мной решила взять шефство женщина, которая сама чуть не сгорела заживо, ворвавшись без навки в комнату, куда падал прямой солнечный свет? Дожили.

Я схватила с кровати одно из платьев – цвета слоновой кости с серебряной вышивкой – и направилась обратно в ванную. Закрыв за собой дверь, я сбросила одеяло. Последние лучи заходящего солнца проникали в комнату сквозь высокие окна, окрашивая мое обнаженное тело в темно-красный цвет.

Я натянула изысканное платье. Тонкая и дорогая шелковая ткань приятно соприкасалась с моим телом. Само платье переливалось, как перламутр. Я не могла не признать, оно было просто роскошным.

Поверх платья я повязала лиф, отметив, что он даже удобнее, чем я ожидала, как будто кто-то заранее снял с меня мерки и сшил его точно для меня. Полностью одевшись, я вернулась в спальню.

Ровена улыбнулась.

– Вы такая красивая. Прямо завидую румянцу на ваших щеках. У меня тоже когда-то был такой румянец. Но давайте поправим прическу, хорошо? Какая-то она слишком простая… Нам бы не помешали цветы! Я всегда украшаю волосы цветами. Сядьте, – приказала она неожиданно резко.

Я уселась на стул у окна.

Она схватила прядь моих волос и начала агрессивно расчесывать ее.

– Разве вы не хотите стать одной из нас? Богоподобной?

– Это так ты описываешь вампиров?

Она сильно дернула меня за волосы.

– Да, мы богоподобны. Сильны, прекрасны и утонченны, благословлены богиней ночи, бессмертны. Король Сион не верит, что боги существуют, но никто из нас не может знать этого наверняка. А если они существуют, то они определенно такие же, как мы.

– Жестокие?

– Конечно, боги жестоки. Мир не был бы таким, какой он есть, будь это не так. Видели ли вы когда-нибудь сорвавшегося вампира? У него темнеет в глазах, и он хочет только трахаться и убивать или то и другое одновременно.

Я увидела в зеркале, как сверкнули ее клыки, и у меня по спине пробежал холодок.

Я тяжело сглотнула.

– Да, я видела, как это бывает.

– Знаете, когда срывается Мэйлор, он как будто полностью исчезает. Он просто прекрасный зверь, да благословят его боги. Сорвавшийся вампир будто оказывается совсем в другом мире, где не нужны слова. Это мир голода и похоти, из тех времен, когда мы жили как животные в лесах, из первобытной эпохи богов, которые ныне покоятся в земле. Богов забыли. Кстати, не думаю, что боги умели говорить. Язык – это чисто человеческое свойство. Боги одновременно немы и неописуемы. Я думаю, они… как же это называется?

– Невыразимые? Нуминозные?

– Нуминозные… это как?

– Внушающие благоговение, – неловко объяснила я.

– Да-да, именно так. Это я и имею в виду, когда говорю, что вампиры богоподобны. Король Сион без рубашки чертовски нуминозен.

– Расскажи мне еще о сорвавшемся Мэйлоре, – попросила я.

– О, как пожелаете, – усмехнулась она про себя. – Когда он срывается, начинается настоящая кровавая бойня. После этого он чувствует себя ужасно виноватым. Но это не его вина. В такие моменты через него действует сама богиня ночи. И это тот риск, на который идут рабы ради величия. Конечно, ради острых ощущений оно того стоит. Что это, в сущности, за жизнь без острых ощущений или без шанса стать чем-то божественным? – Она потянула меня за волосы, вплетая в них цветы. – Вы уже имели честь насладиться ночью страсти с поистине привлекательным вампиром вроде Сиона? Потому что, испытав это раз, потом ты чувствуешь, будто без этого ты мертва внутри.

В груди у меня вспыхнуло, когда я вспомнила прикосновение губ Мэйлора к своей шее. Затем Мэйлор превратился в Сиона – более дикого, голодного.

Пальцы Ровены умело вплетали белые маки в косички.

– А с таким королем, как Сион, все, что нужно, – одно лишь прикосновение. Он только прикоснется губами к твоей коже, а у тебя уже колени слабеют, кровь шумит, и ты таешь в его объятиях. Когда король вампиров пьет твою кровь, ты обмякаешь. Становишься мягче теплого пчелиного воска. Некоторые ведьмы говорят, что рабы становятся такими одержимыми, потому что могущественные вампиры излучают особую магию. Это действует даже на таких вампиров, как я. Когда мы вдыхаем эту магию, желание сводит нас с ума и мы можем думать только о бурном сексе с королем вампиров.

Она снова дернула меня за волосы, запрокидывая мою голову назад.

– Ой. – Этой женщине явно нужно было потрахаться, потому что она вымещала свою обиду и разочарованность от недостатка интимной близости на моей бедной голове.

В зеркальном отражении я видела лихорадочный блеск прекрасных голубых глаз.

– Но их всегда привлекают люди, не так ли? Даже такая красивая вампирша, как я… не та, кого они хотят. Я же не живая. А им нужна жизнь. Румянец на щеках. Понимаете? Сион жаждет жизни.

О да. Я слишком хорошо понимала это темное желание раздавить цветущую розу.

– Сколько тебе лет, Ровена?

– Я всего на несколько лет моложе Сиона и Мэйлора. Мы все жили вместе в Лирионе. И я тоже знала Ипону. Очень красивая была женщина. Такая живая. Веселая. И когда Сион обратился, он захотел окутать ее своими тенями, как ночь поглощает день. Вампир всегда хочет пожирать живых, быть внутри тебя, разрушать тебя, чтобы ты жаждала его и только его, и в итоге все, о чем ты можешь думать, – это его клыки на твоей шее и его член внутри тебя.

Архонт Всемогущий. Неужели все вампиры – больные на голову?

– Ты не могла бы перестать так дергать мои волосы?

– Сион иногда и мою кровь пьет. – Она вздохнула. – Хоть я сама – вампирша. Но я служу ему верой и правдой. Со временем он поймет, чего я стою. Я получу кулон с изображением навки. Понимаете, я видела слишком много рабов, которые очень легко сдавались. Они не гонятся за настоящей наградой, как я.

Однажды он поймет, чего я стою. Я служила ему все эти столетия.

– Мы почти закончили или…

– Каждый раб лелеет надежду, что выберут его. Если вампир влюбится в тебя, он может обратить тебя. Это самый простой способ стать бессмертным.

– Так вот как тебя обратили?

– Я его любила, – резко сказала она. – И я его зацепила.

Я посмотрела на себя в зеркало, и пламя свечи окутало меня теплым светом.

– Ладно…

Она хихикнула.

– Он самый добрый и благородный лорд.

Самый добрый и благородный лорд. У Ровены были свои тараканы, но, по крайней мере, заскучать она не давала.

– А теперь идемте в лунариум. Я знаю, что все с нетерпением ждут вас.