В шуршащем шелковом платье цвета слоновой кости я шагала в обеденный зал вслед за Ровеной. Во многих частях замка огромные окна выходили на море, и оно сверкало под небом, как темный шелк с бриллиантовыми крапинками.

– А давно Сион здесь живет? – поинтересовалась я.

– Много веков назад Мормэр подарил ему этот остров за верную службу. Затем Сион провозгласил себя королем. В старые времена, до прихода тиренианцев, Гветель был самостоятельным королевством, пусть и занимающим территорию маленького острова.

Ровена подвела меня к высокой арке из темного камня и жестом пригласила войти, а сама отступила в тень снаружи.

Я прошла в комнату с круглым открытым потолком. Канделябры на столе отбрасывали теплый свет, который плясал на лицах трех мужчин, сидевших за круглым столом, – Сиона, Мэйлора и Персиваля. За ними виднелись арочные окна, выходившие на море. В них не было стекол, и соленый ветерок ворвался внутрь, ласково обдав мою кожу, а затем скользнул вокруг высоких каменных колонн, которые окружали комнату и тянулись к небу.

Взгляд Сиона задержался на маках в моих волосах. – Я надеялся, что тебе понравятся эти цветы. Персиваль поднял свой бокал.

– Элоуэн. Я так рад, что ты наконец с нами.

В тени стояли три раба с ручниками, свисающими с изгиба локтя, готовые нас обслужить. Когда я подошла к столу, один из них поспешил ко мне и отодвинул стул, нервно бормоча что-то о Королеве Подземного мира.

Я села в кресло с высокой спинкой, обитой бархатом.

– Мы будем ужинать вчетвером?

– Я люблю, чтобы мои светские мероприятия были эксклюзивными, – проговорил Сион.

Мэйлор провел пальцем по краю своего бокала с вином. Или, что более вероятно, – с кровью.

– Сион хочет, чтобы ты завтра же начала оттачивать свою магию. Он уже научил Персиваля и некоторых огненных ведьм пользоваться их способностями.

Я подняла бокал с вином и понюхала его, прежде чем сделать глоток.

На губах Сиона промелькнула улыбка.

– Это вино с одного из старейших виноградников Аквитании, в регионе Солер. Я бы не стал тратить человеческую кровь на того, кто этого не оценит. И в тот момент, когда я увидел тебя в Терновом лесу, мне стало ясно, что тебе нужна настоящая еда.

Я сделала глоток вина, наслаждаясь фруктовым вкусом, и в этот момент двое слуг поспешили к столу и поставили передо мной и Персивалем тарелки с едой: жареным фазаном, морковью и картофелем в масле. У меня потекли слюнки, и я принялась резать фазанью грудку, едва ее подали. Мясо, казалось, было приготовлено идеально и будто таяло на языке.

О боги, я в жизни не ела ничего вкуснее.

Если так они кормили своих рабов, то, возможно, это было не самое худшее место для жизни в Мерфине. Здесь не было ни Ордена, ни Воронов, ни священного ужаса. Никаких погребальных костров или охоты на ведьм. Вместо этого у рабов была вкусная еда и проточная вода, а все, что им нужно было делать, – это время от времени подставлять вампирам шеи для очередного укуса. В королевстве случались вещи и похуже.

Я хотела наброситься на еду, стоящую передо мной, но у меня были и вопросы. Я проглотила свою порцию фазана с картошкой, а затем запила все это вином.

– Ты ведь не колдун, Сион. Откуда ты знаешь, как обучать ведьм?

Сион откинулся на спинку стула и пожал плечами.

– Большинство здешних ведьм скрывают свою магию. Я владею теневой магией, как художники владеют красками, с тех пор как этой страной правил последний тиренианский император. Я хорош в своем деле, даже если никогда не пользовался волшебной палочкой.

Мэйлор посмотрел на меня поверх своего кубка.

– Но по большей части успех связан с его поразительной уверенностью в себе.

Я нахмурилась.

– А Мэйлор почему не может научить меня? Он пользуется магией столько же, сколько и ты.

Сион склонил голову набок.

– Потому что он – прекрасный пример того, как не следует обращаться с магией.

В глазах Мэйлора промелькнули тени, и на мгновение я испугалась, не сорвется ли он сейчас, но выражение его лица снова смягчилось. Он криво улыбнулся в ответ.

– О, разумеется, Сион. Я уверен, что ведьмам нужно руководство мужчины, который держит двадцать шесть рабынь в своем личном гареме и все равно никогда не бывает доволен. Вы с Браном говорите, что любите получать удовольствие, и, возможно, в его случае это действительно так. Но вот ты? Я не уверен, что ты вообще что-то чувствуешь. Ты вечно трахаешься и убиваешь, но это всего лишь отчаянная попытка почувствовать что-то после столетий оцепенения, не так ли?

В воздухе повисло потрескивающее напряжение.

Я отпила глоток вина.

– В твоем гареме действительно столько женщин? Как же ты тогда находишь время для государственных дел?

Сион пожал плечами, не сводя глаз с Мэйлора.

– Так было чуть больше века назад. Но пусть даже и так, я, по крайней мере, не лгу себе о том, кто я есть. Пока ты пьешь голубиную кровь, отказываешься с кем-либо трахаться и молишь несуществующего Архонта о прощении, я просто делаю то, для чего был создан вампир. Я извлекаю максимум пользы из вечной жизни. И именно поэтому не я и не Бран убили тридцать два раба в зимнем саду. Это сделал ты, Мэйлор. А что, по-твоему, произойдет с нашей Королевой Подземного мира и ее смертоносной силой, если она откажется принимать свою магию так же, как ты пытался отвергнуть свои дары, друг мой лицемерный? Ты погряз в чувстве вины, и это не слишком хорошо для тебя обернулось, не так ли? Единственное различие между человеком и чудовищем – это способность мыслить логически. И это то, что делает тебя чудовищем, мой друг.

Тени сгустились вокруг Мэйлора, и воздух похолодел.

– Но именно по этой причине ты лжешь самому себе, Сион. Мы были настоящими монстрами с того самого дня, как Мормэр вернул нас из мертвых, где нам было самое место. Мы принадлежали смерти. Я думаю, мир стал бы лучше, если бы мы все вышли на солнце.

Сион вздохнул.

– Что ж, ты вечно портишь званые ужины своей ерундой в духе «лучше уж смерть» и так далее. Жизнь – это хаос, и так было всегда. И вампиры вроде меня и Брана будут процветать в условиях анархии.

Мой желудок сжался. О боги. Почему они продолжают говорить о Бране?

Мне нужно было сменить тему, и я покосилась на Персиваля. В глаза сразу бросился неровный шрам у него на лбу – единственная причина, по которой он был здесь. Он чуть не погиб на рыцарском поединке, а потом понял, что лучше, если его жизнь и смерть обретут смысл, чем если он истечет кровью на поле брани на потеху другим. Это напомнило мне о том, что сказал Сион. Может быть, душа – это просто смысл нашей жизни, и не у всех она есть.

Теперь, по логике Сиона, у Персиваля появилась душа.

А у меня? У меня был Лео.

– Итак, чему же ты научился у этого великого мастера магии, Персиваль? – спросила я.

– Он учит меня управлять своей огневой мощью, чтобы я не потерял контроль, как тогда в туннеле. Помнишь, когда я чуть не убил всех? – Пламя свечей плясало в его темных глазах.

Я улыбнулась.

– Может, продемонстрируешь?

Он кивнул и глубоко вздохнул.

– Ладно. Поехали.

Он бросил нервный взгляд на Сиона, затем уставился на пламя канделябра. Отблески огня играли на его коже, и казалось, будто он очарован мерцающим светом.

Пока он смотрел, пламя свечей становилось все выше, их огненные язычки переплетались, как поцелуи влюбленных. Персиваль поднял руку, вычерчивая пальцами в воздухе замысловатые узоры. Я завороженно смотрела, как языки пламени сливаются, поднимаясь от канделябров в единую сверкающую световую сферу. Вот огонь принял форму величественной птицы, которая расправила крылья и теперь кружила по комнате. У меня от восхищения отвисла челюсть. Я редко видела открытые проявления магии раньше, а уж такие прекрасные – вовсе никогда.

– Феникс, – прошептала я.

В воздухе над нами парило вполне себе живое существо, которое горело, не сгорая, и заливало всю комнату завораживающим золотым сиянием. Танцующий свет искрился и в золотисто-медовых глазах Сиона.

– Мне развеять его своими тенями? Или ты сможешь потушить его до того, как он подожжет мой замок?

Персиваль улыбнулся, глядя на свое творение.

– Я смогу, – прошептал он.

И по щелчку его пальцев пылающий феникс превратился в сноп искр. Падающие тлеющие угли превратились в пепел, не долетев до нас.

Сион выгнул бровь.

– Хо-ро-шо… Пожалуй, это можно использовать, чтобы поджечь Орден.

Персиваль кивнул.

– Проблема в том, что моя магия иссякает через небольшой промежуток времени, и это всегда такой неподходящий момент. Я сразу чувствую себя истощенным, меня начинает трясти и тошнить.

Мэйлор кивнул.

– Так со всеми происходит. Даже с вампирами.

Персиваль уставился на сияющую луну.

– Я верю, что эти магические силы – дар богов, а не проклятие Змея.

– Если, конечно, боги существуют, – заметил Сион.

– Некоторые люди говорят, – продолжал Персиваль, казалось, совсем не слыша короля вампиров, – что много веков назад Архонт был просто одним из богов, богом солнца. А потом вторглись тиренианцы, которым нужен был только один бог, поэтому они выбрали того, кого считали самым сильным. А Змей был богом Подземного мира. – Он встретился взглядом со мной. – Сион показал мне место под этим замком, где в древности возводили храмы старым богам. Богам низверженным. Богине ночи, богу солнца, богине войны и даже богу смерти. Змею.

От его слов по моей коже пробежала дрожь.

Лунный свет отразился от колец Сиона, когда он поднял свой кубок.

– Если боги существуют, то, похоже, они мало что могут, как считаете? Не они здесь принимают решения. Именно мы будем бороться с Орденом, и у нас не так много времени, чтобы подготовиться к решающей битве. К сожалению, мы потеряли одного из наших лучших бойцов.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я.

Вокруг него сгустилась тьма.

– Бран – наш главный разведчик. Орден пока не знает, где мы находимся, но, похоже, некоторых из нас соблазняют богатства, которые может предоставить Орден. Патер охотится за нами, сулит деньги, земли и высокие титулы любому, кто предоставит им информацию о нас. И когда они узнают, что мы здесь, они попытаются перебить нас всех при свете дня.

Я глубоко вздохнула.

– И ты действительно веришь, что я что-то значу? Магия Персиваля кажется более полезной, чем моя. Он мог бы вскипятить море и поджечь их корабли, прежде чем они доберутся сюда. А я все равно никого не убью, пока не прикоснусь к нему.

Персиваль скорчил гримасу.

– Я пока не могу вскипятить море, но я поджег эту дверь. Я могу разжечь пламя примерно за минуту. А одна моя знакомая ведьма по имени Сесили, используя свою магию, создала чудесную статую из камня.

Это действительно невероятная скульптура. И она буквально сотворила камни из воздуха.

Бровь Сиона изогнулась.

– Отлично, может быть, Сесили удастся убедить Орден сложить оружие с помощью этой каменной скульптуры или, если это не удастся, мы могли бы попробовать танец-импровизацию.

Персиваль пожал плечами.

– В любом случае меня Хранительница Реликвий не опознала как будущего спасителя.

Золотые глаза Сиона пристально смотрели на меня.

– Нам нужна ты, Элоуэн. И мы начнем тренироваться сегодня вечером. Чтобы победить армию Патера, тебе нужно высвободить свою силу. Выпустить волну смерти.

– Ты действительно думаешь, что я смогу это сделать, не сойдя с ума?

Сион склонил голову набок.

– А ты сходишь с ума? Как кто-нибудь сможет это определить?

Придурок.

Персиваль тронул меня за руку.

– Да, я думаю, ты сможешь научиться. Магия, она как другие ремесла – требует времени и мастерства.

Сион встал.

– Пойдем потренируемся.

Мои пальцы крепче сжали бокал с вином.

– Хочешь, чтобы я поубивала ваших рабов?

В его глазах заплясали огоньки.

– Нет, для этого у нас есть Мэйлор. Для тебя у меня будет другое задание.

Хотела ли я знать, что у него на уме?